Российским банкам приходится сегодня работать в сложных условиях – и из-за волатильности на финансовых рынках, и из-за риска ужесточения санкций, введенных против нашей страны, и из-за кадрового голода, что особенно ощущается, как говорят специалисты, в сфере информационных технологий. О том, как со всеми этими вызовами справляются в РОСГОССТРАХ БАНКе и какие задачи стоят сейчас перед ИТ-департаментом финансово-кредитной организации, рассказал в интервью NBJ директор департамента информационных технологий РОСГОССТРАХ БАНКа Андрей БОНДАРЕВ. 

NBJ: Андрей, каковы, с Вашей точки зрения, основные тенденции на рынке банковских информационных технологий? Изменились ли они существенным образом за последние год-полтора, то есть за период, прошедший с начала кризиса?

А. БОНДАРЕВ: Существенно – нет, поскольку кризис обычно оказывается локомотивом изменения операционных затрат, а не трендов на рынке банковских ИТ-технологий. Что же касается самих этих технологий, то они, безусловно, меняются, поскольку все больший упор делается и будет в дальнейшем делаться на развитии дистанционного обслуживания. Причины очевидны: это позволяет сократить затраты и увеличить охват населения банковскими услугами.

В то же время, конечно, нельзя отрицать, что и экономический кризис в нашей стране, и санкции, которые были введены против целого ряда компаний, работающих как на финансовом поле, так и в реальном секторе экономики, – это серьезный вызов. Игнорировать его невозможно. 

NBJ: К сожалению, Вы правы.

А. БОНДАРЕВ: Тут дело не в чьей-то правоте или неправоте. Безусловно, мы испытываем те же проблемы, что и другие российские компании, против которых в то или иное время были введены санкции. Конечно, мы несем издержки. И свою задачу мы видим в том, чтобы исследовать и прорабатывать варианты действий, которые позволят обеспечить бесперебойную работу нашего банка. 

NBJ: Какие направления бизнеса, по Вашим оценкам, наиболее нуждаются сейчас в автоматизации и будут нуждаться в ней в обозримой временной перспективе?

А. БОНДАРЕВ: На самом деле, тут есть разные варианты ответа на этот вопрос.  Некоторые крупные игроки рынка очень хотят автоматизировать непосредственный процесс общения с клиентом. Но, на мой взгляд, этот вариант дальше  в массы  не пойдет, поскольку общение человека с роботом вряд ли заменит общение человека с человеком в такой тонкой и деликатной сфере, как финансы. Слишком много возникает нюансов, слишком много вопросов, и порой операционисты подсказывают клиентам, как лучше поступить в том или ином случае, какой выбор разумнее сделать. Вряд ли роботы смогут делать то же самое. 

Если рассматривать вопрос автоматизации бизнес-процессов, то  стоит отметить, что все бизнес-процессы в банковской отрасли в той или иной мере автоматизированы. Об исключениях  я говорил выше: общение человека с человеком и проверка пользователя, его документов. Вот как раз над автоматизацией  этих вещей банки сейчас и работают. В остальном, как я уже сказал, все автоматизировано, что и немудрено: банки шли к этому результату на протяжении последних полутора десятков лет.

NBJ: Это касается реализации всех банковских продуктов и услуг?

А. БОНДАРЕВ: Практически да. Принятие депозитов, выдача кредитов, даже выпуск карт – все эти процессы автоматизированы. Другое дело, что автоматизация этих процессов требует постоянного усовершенствования, т.е. постоянных улучшений, ускорений и т.д.

NBJ: Возникли ли за этот период некие новые прорывные технологии, которые, по Вашему мнению, в среднесрочной перспективе будет активно использоваться банками в рамках автоматизации своей деятельности?

А. БОНДАРЕВ: Конечно. В первую очередь я хотел бы упомянуть технологию Big Data. Необходимость анализировать большой объем информации по потенциальным заемщикам, которая поступает из разных источников, очевидна. И особенно сейчас, когда банки стараются выдавать кредиты только тем заемщикам, которые способны их возвращать. 

Я думаю, что не раскрою большой тайны, если скажу, что на сегодняшний день для банков главное – минимизировать свои кредитные риски, поскольку уровень просрочки существенно вырос. Наверное, эта проблема в меньшей степени коснулась банков, ориентированных на обслуживание «зарплатных» клиентов, но розничные финансово-кредитные организации она очень сильно затронула. Отсюда  вполне естественный интерес банкиров к технологии Big Data, поскольку обработка больших объемов данных из открытых источников позволяет составить более точный и достоверный портрет клиента.

NBJ: Очень активно, насколько нам известно, развиваются в последнее время и все технологии, связанные с дистанционным банковским обслуживанием. Ощущает ли это в своей повседневной работе РОСГОССТРАХ БАНК?

А. БОНДАРЕВ: В нашем банке выдача кредитов через интернет осуществляется на протяжении уже более чем двух лет. На самом деле, я бы не назвал эту технологию прорывной и не стал бы утверждать, что ее использование дает существенный прирост кредитного портфеля. В реальности эта цифра составляет не более 5–10% от общего прироста. Причина проста: такие операции являются слишком рискованными, особенно в тех случаях, когда у потенциальных клиентов и банка нет истории сотрудничества. А банки, как я уже сказал, сейчас не склонны принимать на себя дополнительные кредитные риски: общая ситуация на рынке к этому не располагает. 

NBJ: Известно, что одним из способов снизить кредитные риски банков является составление и ведение кредитных историй клиентов. Этот процесс, насколько мы понимаем, тоже автоматизирован?

А. БОНДАРЕВ: Да, безусловно. В бюро кредитных историй в соответствии с федеральным законодательством аккумулируется вся доступная информация о клиентах. Затем мы обращаемся в БКИ, с которыми сотрудничаем, с запросом о предоставлении нам тех или иных кейсов. Это, собственно говоря, тоже к вопросу о Big Data, то есть о получении информации из открытых источников. 

NBJ: Мы с Вами в начале беседы уже затронули тему санкций – с ней, как всем очевидно, очень тесно связана тема импортозамещения на рынке ИТ. По Вашему мнению, в состоянии ли наша страна решить эту задачу в обозримом будущем? 

А. БОНДАРЕВ: Это будет сложно. Пока, честно признаюсь, нам в этом вопросе говорить не о чем – разве что об особом программном обеспечении, которое выполняет определенные функции, например об АБС или системах электронного документооборота. Но мы не можем при этом говорить ни об операционных средах, ни о системах хранения. 

Нам надо восстанавливать промышленность, технические институты и академии, обучать детей и студентов всему тому, что должны знать профессиональные инженеры и компьютерщики. То есть нам придется фактически начинать с нуля.

Я считаю, что с учетом масштаба этой задачи нам потребуется не менее 20 лет для того, чтобы возникли условия для реального, а не призрачного импортозамещения в сфере информационных технологий. Проблема в том, что к тому моменту, когда мы достигнем необходимого уровня, США и ЕС смогут нас обойти во многих отраслях. 

NBJ: Но ведь дело не только и не столько в том, что мы хотим отказаться от производства или ПО западного производства из каприза. Не секрет, что есть вариант ужесточения санкций, введенных против нашей страны, например введения запрета на продажу нашим компаниям западного «железа» и программного обеспечения. Если это произойдет, насколько большими могут оказаться риски для наших банков?

А. БОНДАРЕВ: Если это произойдет, если нам, например, запретят использовать какие-то западные ИТ-решения, то у нас останется два варианта. Первый — не покупать эти ИТ-решения, жить на том Windows, на котором мы живем сейчас, и пользоваться тем оборудованием, которое мы закупили до введения санкций. Но надо же понимать, что и ПО устаревает, и оборудование неизбежно изнашивается. И второй вариант — вернуться лет на 20 назад, когда мы еще пользовались чековыми книжками. Неприятно?  Ну, что ж тут поделаешь: надо либо как-то избегать дальнейшего ужесточения санкций, либо делать то, о чем я говорил, – с нуля выстраивать нашу промышленность. 

Но давайте я лучше проиллюстрирую на конкретном примере, что может произойти, если мы утратим возможность закупать новое ПО за рубежом. Возьмем, к примеру, ту же технологию Big Data, о которой мы уже упоминали. Она требует огромных программных вычислений, а нам не будут продавать необходимые для этого вычислительные мощности. Потери банков в результате реализации кредитных рисков неизбежно возрастут. То же самое и с системами хранения и обработки данных: если не будет под рукой привычных западных решений, то, безусловно, пострадает качество отчетности. Смертельно ли это? Нет, конечно, не смертельно. Но не очень приятно.

NBJ: Раз уж мы заговорили о чеках, то давайте затронем финансовый вопрос. Как изменились затраты вашего банка на ИТ с учетом ухудшения общей ситуации и в экономике нашей страны, и на банковском рынке?

А. БОНДАРЕВ: Расходы сократились. Я уверен, что не только в РОСГОССТРАХ БАНКе, но и в других финансово-кредитных организациях. Это вполне естественно, поскольку сейчас финансово-кредитные организации стремятся избегать лишних трат. 

NBJ: Означает ли это, что снизилось внимание, которое уделяют проблемам развития ИТ собственники и топ-менеджеры банковских организаций?

А. БОНДАРЕВ: Нет, как раз ИТ сейчас находится в центре внимания руководства, потому что оно понимает: ИТ – это некая платформа, на которой все держится. Нет ИТ – нет банка. При этом, с одной стороны, ИТ должны быть абсолютно прозрачными, с другой – выполнять все необходимые функции, а с третьей, они должны быть дешевыми. Вот такая триада обязательных условий получается. К сожалению, не всегда удается обеспечить выполнение всех этих требований в сроки, которые определяет руководство. И во многом это объясняется ситуацией, сложившейся на рынке труда.

NBJ: А что сейчас в ней специфичес-кого?

А. БОНДАРЕВ: Как это обычно бывает, специалистов на рынок в результате сокращения штатов «выбрасывает» много. Но при этом, как ни странно, налицо дефицит подходящих для нас кадров, поскольку «ценник» хорошего специалиста, невзирая на кризис, остается очень высоким. То есть мы оказываемся в яме: внутри, то есть в самом банке, специалистов не хватает, поскольку нагрузка на каждую единицу персонала возросла. А «снаружи» они есть, но подобрать их куда сложнее, чем это может показаться на первый взгляд.

Тут, безусловно, есть и еще одна проблема: вузы выпускают все меньше и меньше узких специалистов – по серверам, по системам хранения и т.д. Наибольшим спросом со стороны абитуриентов – и это ни для кого не является секретом – сейчас пользуются гуманитарные профессии: юристы, экономисты, менеджеры. А на инженеров идет обучаться крайне мало людей, да и после выпуска из институтов такие специалисты требуют «доработки напильником». К сожалению, сейчас ситуация в нашей системе высшего образования такова, что даже студент, вышедший из МГТУ им. Баумана, не способен работать инженером. Ему надо пройти курсы, организуемые производителями: IBM, Hitachi и т.д. Вот когда он их пройдет, да еще и проработает пару лет, то можно будет говорить, что у нас появился нормальный дееспособный специалист. А до этого мы получаем максимум эникейщиков.

NBJ: Какой странный термин…

А. БОНДАРЕВ: Он происходит от английского выражения press any key – нажми любую кнопку, и система будет работать дальше. То есть речь идет о людях с крайне низким профессиональным уровнем, о людях, неспособных к дальнейшему обучению. Их достаточно много, и появились они в тот момент, когда компьютеры перестали быть роскошью и появились в каждом доме, причем не в единичном экземпляре. В результате появилась масса людей, которые считают, что они разбираются во всех компьютерных делах только потому, что умеют нажимать кнопки. 
Для работы в банке нужны другие качества и умения. А эникейщики не только не помогают организации развиваться, но и препятствуют этому процессу, поскольку они занимают место в штате, а на деле оказываются совершенно бесполезными.  

NBJ: Многие эксперты говорят, что есть механизм, позволяющий, с одной стороны, решить проблему дефицита кадров, а с другой, снизить расходы на содержание штатных сотрудников, – аутсорсинг. Пользуется ли этим инструментом РОСГОССТРАХ БАНК и, если да, то какие сферы и задачи Вы предпочитаете отдавать на внешнюю обработку?

А. БОНДАРЕВ: Наша позиция по этому вопросу нелинейная. Есть определенные сферы, в которых мы его используем, это преимущественно сервисные вещи. Но широкого распространения он у нас не получил, в том числе и потому, что есть ограничения на законодательном уровне, которые не позволяют нам в полной мере использовать аутсорсинг. Также особенностью банковского ИТ-аутсорсинга, не позволяющей полностью использовать данный ресурс,  является тот факт, что подразделения безопасности практически всегда занимают очень жесткую позицию относительно передачи какой-либо информации или средств обработки данных третьим лицам, пусть даже и партнерам, поставщикам услуги.

Если же говорить об этом механизме в целом, то аутсорсинг – дело хорошее, но в России есть ряд препятствий для его развития, как объективных, так и субъективных. Назову один из моментов: рабочая сила у нас стоит меньше, чем на Западе, поэтому аутсорсинг не всегда оказывается экономически эффективнее, чем содержание сотрудников в штате. 

Приведу классический пример: у нас есть несколько серверов, и есть два специалиста, которые эти сервера обслуживают. Если бы этих специалистов было не два, а двадцать, то нам было бы выгоднее отдать сервера на обслуживание во внешнюю компанию. Но у нас их двое, и их квалификация не ниже, чем у людей, которые работают в компании, предлагающей нам услуги аутсорсинга. Так в чем же тогда смысл идти этим путем?

Также среди факторов, сдерживающих развитие ИТ-аутсорсинга в банках, можно назвать высокую стоимость и зачастую недостаточное качество оказываемых услуг. В России на сегодня единицы компаний, способных реализовать полномасштабные аутсорсинговые проекты с положительным финансовым эффектом. 

И, наконец, чрезвычайно высока зависимость операционной деятельности банка от функционирования ИТ-системы. Даже незначительные незапланированные перерывы в работе, например сбой систем операционного дня, процессинга, могут стать причиной серьезного репутационного и финансового ущерба. 

NBJ: Какими бы ни были проблемы, а Вы сами сказали: ИТ – это суть банка,  значит, они должны развиваться. Расскажите, пожалуйста, какие проекты в сфере информационных технологий РОСГОС-СТРАХ БАНК реализует в этом году и каковы его планы в этом вопросе на грядущий 2016 год?

А. БОНДАРЕВ: Самый сложный и наиболее крупный проект – внедрение технологии виртуализации инфраструктуры рабочих мест (VDI – Virtual Desktop Infrastructure). Два года назад банк занялся созданием полномасштабной сети присутствия в регионах. На сегодня задача успешно реализована. 

Одно из технических решений, которое при этом использовалось, – виртуализация рабочих мест. Применение этой технологии позволило значительно уменьшить количество технического персонала в регионах за счет перевода компьютерной техники на дистанционное централизованное обслуживание. Теперь каждый сотрудник может зайти на любой компьютер компании под своей учетной записью и получить доступ ко всем своим документам и инструментам. Также новое рабочее место теперь создается за считанные секунды вместо нескольких часов, которые раньше тратил на эту работу технический специалист. Это помогло добиться расширения региональной сети с минимальными трудозатратами.

NBJ: А что касается планов на 2016 год?

А. БОНДАРЕВ: Знаете, мы стараемся в сложившейся ситуации не строить планов, рассчитанных на долгосрочную временную перспективу, и вот почему. Что будет дальше, через два-три месяца, сказать очень сложно, если вообще возможно. Когда весной доллар начал падать, многие решили, что кризис закончился, что можно увеличивать кредитование и запускать новые кредитные продукты. Насколько их надежды оправдались, мы сейчас видим. Поэтому с учетом этого опыта, да и опыта предыдущих кризисов, наверное, неразумно в подобной ситуации расписывать планы на весь следующий год.