NBJ: Первый вопрос, с которым мы хотели бы обратиться к участникам круглого стола, мы сформулировали так: насколько актуальна тема ПОД/ФТ для коммерческих банков на сегодняшний день, и какие главные тенденции в развитии этой темы?

Е. СУЧИЛИНА: Конечно, в данном случае можно говорить только за себя, а не за весь рынок. Для нашего банка эта тема стала актуальной с начала этого года. Все мы знаем, что в конце декабря 2014 года появилось Письмо Банка России № 236-П о повышении внимания к транзитным операциям. В конце января оно было опубликовано, и через несколько дней после этого мы получили запрос Центрального банка на тему, что мы сделали в рамках повышения этого самого внимания в четвертом квартале 2014 года.

Должна сказать, что этот первый запрос звучал очень мягко – речь шла о 138 клиентах. Регулятор никого ни в чем не обвинял, а просто указывал, что у него есть основания для сомнений по поводу операций, которые совершали эти клиенты. Но как раз с этого момента и началась наша «страда». Нам пришлось обработать и просуммировать большой объем информации для того, чтобы составить подробный ответ, который и был предоставлен регулятору 20 марта 2015 года. 6 апреля того же года мы получили следующий запрос, в котором фигурировали уже свыше 200 клиентов. 

NBJ: Понятно, что для банков мало радости давать подробные объяснения по таким вопросам, но, с другой стороны, подобные запросы со стороны регулятора – это, наверное, закономерность.

Е. СУЧИЛИНА: Согласна, но создается впечатление, что правая рука не знает, что делает левая. Территориальное управление Банка России, которое надзирает за деятельностью нашего банка, уверяет, что все у нас не просто нормально, а прекрасно в плане ПОД/ФТ. Но при этом нам постоянно приходят странные запросы, многие из которых противоречат друг другу.  

Ц. УЗУНЯН: У нас схожие проблемы с теми, которые изложила коллега из ТЭМБР-БАНКа (Елена Сучилина. – Прим. ред.). Единственное, что я добавила бы: в свои письма Банк России стал вставлять фразу «в целях оказания практической помощи банку для выявления сомнительных клиентов». То есть ЦБ, с его точки зрения, оказывает нам помощь, требуя предоставить ему информацию. Как Вы понимаете, у участников рынка при этом возникают совсем иные оценки.

Н. ДРОНОВА: Я бы, со своей стороны, хотела подчеркнуть, что всем нам непросто, мы поняли, как непросто приходится и нашему регулятору. Такого количества либо взаимоисключающих запросов, либо настолько размытых мы, наверное, не получали никогда ранее. Естественно, это осложняет наше взаимодействие.

NBJ: Мы бы хотели пригласить к участию в дискуссии представителя Банка «Возрождение». Такой крупный участник рынка, наверняка сталкивается с теми проблемами, которые его коллеги из других банков озвучили выше.

В. ЖАНДАРОВ: Тем не менее мы таких запросов пока не получали. Возможно, потому что с сомнительными операциями мы начали бороться раньше, чем появилось Письмо Банка России № 236-П. Мы разработали свои методики, начали их применять, и, возможно, как раз это нам и помогло. 

Проблема, на мой взгляд, в том, что ЦБ наотрез отказывается раскрывать алгоритм, которым он пользуется при определении, является ли тот или иной клиент и те или иные операции сомнительными. Мы с этим алгоритмом не знакомы, поэтому…

Н. ДРОНОВА: Поэтому мы вынуждены ждать, пока Банк России не пришлет нам очередной запрос. При этом очень важно понимать, что в наших глазах клиент обладает презумпцией невиновности. Центральному банку операции, которые проводит тот или иной клиент, представляются сомнительными. Но ведь мы не можем на этом основании, ни в чем не разобравшись, отказать клиенту в обслуживании. Вот и получается, что в глазах регулятора и мы виноваты, и клиент виноват.

В. ЖАНДАРОВ: Мы заметили вот какую тенденцию: «транзитные клиенты» обычно нерентабельны для банка. У них гигантские обороты средств по счетам, но они при этом практически не пользуются никакими банковскими услугами. И вот как раз это для нас является своего рода критерием при выявлении таких клиентов, поскольку встает вопрос: почему человек или компания не хотят использовать банк с другими целями?  

Л. КОБЕНЯКОВА: Мне кажется, что в последнее время действительно регуляторное давление, оказываемое на банки, идет по нарастающей. Правилам внутреннего контроля и их соответствию законодательству придается все большее значение при определении состояния финансовой устойчивости кредитной организации. А чтобы обеспечить выполнение этих правил, как справедливо уже отмечалось, банкам приходится отвлекать для решения данных задач ресурсы, как финансовые, так и кадровые. 

Мне кажется, что перемены начались с появлением Письма Банка России № 172-Т, где прямым текстом было указано, что бремя доказывания сомнительности операций лежит исключительно на банке. То есть презумпция невиновности напрочь была отменена. 

NBJ: Из ответов на наш первый вопрос мы сделали вывод, что налицо дефицит коммуникаций между регулятором и поднадзорными субъектами.

Л. КОБЕНЯКОВА: Я бы сказала так: дело в непонимании на стороне регулятора, с какими проблемами банки вынуждены сталкиваться. Простой пример. Надо проверить подлинность паспорта, причем сделать это очень быстро. А сайт ФМС не работает или содержит некорректную информацию – и все, бизнес встал! А когда мы направляем запрос в ФМС, то Служба, в свою очередь, начинает спрашивать, почему мы обращались к информации на сайте. Она, по ее утверждению, носит справочный характер и не может использоваться для подтверждения действительности паспортов. Ну и вы все понимаете, какие сложности у банков при выявлении сомнительных или подозрительных клиентов возникают даже в таком, казалось бы, совершенно рядовом случае.

Е. ЗЕТКИНА: В соответствии со статьей 54 Гражданского Кодекса РФ, клиент – юридическое лицо должен находиться там, где находятся органы его управления. Что в таком случае предписывает нам регулятор? В соответствии с одним из писем Банка России, кредитная организация должна проявлять к операциям, осуществляемым по запросу такого клиента, повышенное внимание. В соответствии с другим письмом, мы должны расторгнуть договор банковского счета с таким клиентом, но только в судебном порядке.
 
NBJ: Что хочешь, то и делай?

Е. ЗЕТКИНА: По идее, предлагается делать одно из двух. И в связи с этим мы, конечно, хотели бы знать, какое решение в таких случаях принимают наши коллеги.

Е. ЕЛИСЕЕВА: Мы запрашивали разъяснение у Центрального банка и получили такой ответ: в принципе, мы таких клиентов обслуживать можем, но при этом по их операциям необходимо повысить уровень риска. Расторгать отношения с такими клиентами регулятор не рекомендовал. 

Е. ПУСТОЗЕРОВ: Я представляю не банк, а ИТ-компанию, которая как раз старается помочь финансово-кредитным организациям решить задачу по выявлению сомнительных операций на основе риск-ориентированного подхода. Ни для кого не секрет, что для этого необходимо на постоянной основе собирать и обрабатывать большие объемы данных о клиентах и их операциях. Тут на помощь финансово-кредитным организациям могут прийти специализированные системы, «заточенные» под сбор, обработку и анализ данных.  

В. ЖАНДАРОВ: Я согласен с тем, что без автоматизации уже нельзя обходиться. Нельзя оценивать клиентов, что называется, в ручном режиме, как это делалось раньше. Но, на мой взгляд, акценты не совсем верно расставлены. Цель банка – не в том, чтобы выполнить требования ЦБ, а в том, чтобы самому по максимуму обезопасить себя от клиентов, совершающих сомнительные операции. 

NBJ: Один из критериев, по которому можно определить сомнительного клиента, здесь уже назвали. Речь идет о человеке или компании, совершающих одни и те же операции и при этом отказывающихся пользоваться любыми иными банковскими продуктами. Есть ли какие-либо еще признаки, по которым можно выделить сомнительных или подозрительных клиентов?

Е. СУЧИЛИНА: На самом деле есть Письмо № 375-П Банка России, у каждого банка есть набор таких критериев, и их число может превышать сотню. Все они включены в определенный алгоритм, сидят целые команды людей, которые «прогоняют» информацию через системы и анализируют полученные результаты. 

NBJ: И здесь мы вновь возвращаемся к вопросу о необходимости автоматизации.

К. ИВАНОВ: Я бы сказал, что мы поднимаем вопрос о том, достаточно ли тех признаков сомнительности, которые обозначены в Письме № 375-П, или у каждого банка есть своего рода «красные флажки», которые он устанавливает самостоятельно, исходя из своего опыта работы на рынке?

Н. СКУЛКИНА: В Письме Банка России № 375-П, где описываются необычные операции, в каждом разделе содержится перечень признаков, по которым их можно выявить. Естественно, что мы устанавливаем в дополнение к этому свои критерии. Возможно, что они впоследствии нам и не пригодятся, поскольку часто подобные сделки носят индивидуальный характер. Но тем не менее это надо делать. Иногда доходит до того, что мы вынуждены проверять даже контрагентов наших клиентов. Фактически мы в некоторых случаях превращаемся в следственные органы, что, честно говоря, нас перестает устраивать.

NBJ: Такой подход, наверное, больше подходит для малых и средних банков. А что делать тем, кто обслуживает сотни тысяч, если не миллионы клиентов – как физических, так и юридических лиц?

Т. ВОЛКОВА: Мне кажется, что, обсуждая вопрос о противодействии сомнительным сделкам, о критериях, по которым можно выявить подозрительные операции, мы должны поднять один очень важный вопрос – о кадрах, которые, как известно, решают все. И я хотела бы обратиться к коллегам с вопросом, как они решают эту проблему? Ведь речь идет об очень ответственном участке нашей деятельности. К сожалению, высших учебных заведений, которые готовили бы таких узких специалистов, нет, нам приходится обучать сотрудников самим. Но донести до них весь необходимый массив информации иногда оказывается невозможной задачей. 

А. АРИНУШКИНА: Как и в любом другом деле, в данном случае нужна мотивация. Сотрудники будут заинтересованы в том, чтобы повышать свою квалификацию, если будут понимать, что в случае возникновения неприятностей для банка они будут нести ответственность. Я не говорю о том, что должно присутствовать чувство страха, но сотрудники должны знать – лучше лишний раз позвонить и уточнить информацию, чем потом столкнуться с негативными последствиями. 

В. ЖАНДАРОВ: Текучка есть и будет. Именно поэтому важны не только программы, позволяющие автоматизировать процессы сбора, обработки и анализа информации, но и программы обучения и переобучения сотрудников. Нельзя все автоматизировать, как и нельзя вообще обойтись без автоматизации.