УЧАСТНИКИ КРУГЛОГО СТОЛА, ОРГАНИЗОВАННОГО NBJ ПРИ СОДЕЙСТВИИ АРБ:

Гарегин ТОСУНЯН, президент Ассоциации российских банков; Владимир КИЕВСКИЙ, исполнительный вице-президент Ассоци­ации российских банков; Николай БОЛЬШАКОВ, директор департамента розничных продаж АКБ «Абсолют Банк»; Галина ВИНОКУРОВА, директор розничного бизнеса АКБ «НРБанк»; Дмитрий ДОБРОГОРСКИЙ, руководитель департамента по работе с физическими лицами, вице-президент ОАО «Морской БАнк»; Лидия ИОНОВА, заместитель директора департамента право­вого обеспечения ООО «ХкФ Банк»; Татьяна ИСАЕВА, заместитель директора по связям с общественностью СРО НП «Объедине­ние Мир»; Салават ИСМАГИЛОВ, вице-президент ЗАО «Кредит Европа БАнк»; Дмитрий КИРЮШИН, начальник управления розничных кредитных продуктов ОАО КБ «Маст-Банк»; Кирилл КОЛУПАЕВ, директор филиала «Московский» ОАО «Уральский банк реконструкции и развития»; Олег КОСТЕНЮК, вице-президент - руководитель службы внутреннего аудита ОАО «МДМ Банк»; Ирина КУШНЕРУК, начальник управления централизованного ипотечного и потребительского кредитования ОАО «СМП Банк»; Кирилл ЛУКАШУК, кредитный аналитик группы «рейтинги финансовых институтов» Standard & Poor's; Андрей МАЛЬЦЕВ, за­меститель председателя правления ОАО «Нордеа Банк»; Антон МАСЛИЙ, директор департамента разработки розничных про­дуктов ОАО «БИНБАНК»; Ирина МАРЦЕНЮК, заместитель начальника отдела розничного кредитования ОАО АКБ «Агросоюз»; Александр МЕЛЬНИК, заместитель председателя правления ОАО «Московский Нефтехимический банк»; Андрей ПАРАНИЧ, директор СРО НП «Объединение Мир»; Елена ПЕРЕСВЕТОВА, заместитель директора по операционным вопросам ЗАО «Банк Кредит Свисс (Москва)»; Олеся ПОДКОВЫРОВА, управляющий московского операционного офиса АКБ «Тамбовкредитпромбанк»; Эмма ПОНОМАРЕВА, директор департамента розничных операций АКБ «Инвестторгбанк»; Елена РЕЧКАЛОВА, советник председателя правления КБ «Интеркоммерц»; Павел РЯБИНИКОВ, начальник департамента банковских технологий ЗАО «Росэнергобанк»; Светлана СМЫСЛОВА, начальник управления розничного кредитования КБ «НС Банк» ЗАО; Елена СТРАТЬЕВА, вице-президент НАУМИР; Анна СТОЛЧНЕВА, заместитель председателя правления ОАО КБ «Пойдем»; Дмитрий ТАРАСОВ, на­чальник отдела прогноза и анализа ДСР Сбербанка россии; Роман ШЕВЦОВ, начальник отдела портфельных рисков департа­мента управления рисками ЗАО «Солид Банк»; Евгения ШИШОВА, начальник отдела развития розничного бизнеса ОАО ПРБ; Семен ШПОРТЬКО, ведущий экономист ОАО «АКИБАНК».

ВЕДУЩИЙ: Анастасия СКОГОРЕВА, главный редактор NBJ.

NBJ: Наш очередной круглый стол посвя­щен анализу ситуации в сегменте роз­ничного кредитования: как развивается это направление банковского бизнеса в условиях ужесточения регулирования и общего спада в российской экономи­ке? Наверное, нельзя сказать, что нали­цо самый тяжелый период развития, но уж точно не самый удачный. Как практи­кующие банкиры оценивают ситуацию на рынке и каким они видят в контексте всего происходящего будущее различных сегментов розничного кредитования?

С. ИСМАГИЛОВ: Я думаю, что на сегод­няшний день необходимо разделять текущие процессы на несколько ос­новных составляющих. Первая - это вопрос макроэкономической ситуа­ции, и нельзя сказать, что здесь все обстоит однозначно плохо. Конеч­но, наши экономические показате­ли заслуживают внутренней критики, но при этом они не являются драма­тичными. Российская экономика до­статочно спокойно переживает цикл спада, и нельзя сказать, что банков­ский сектор или сегменты корпора­тивного и розничного кредитования переживают кризис. Рост банковско­го бизнеса по итогам прошлого года зафиксирован на уровне 35%, прогноз этого показателя по итогам текущего года - 20%. Как известно, банковские системы в европейских странах не ра­стут такими темпами.

Вторая составляющая - пробле­ма закредитованности российского населения. Эту тему у нас много об­суждают, сравнивают как соотноше­ние выданных кредитов к ВВП с ана­логичными показателями в странах с развитой и развивающейся экономи­кой, так и DTI (debt-to-income - со­отношение долга к доходам заемщи­ка - прим. ред.). Естественно, актив­но обсуждается роль белых и небелых доходов, роль микрофинансовых ор­ганизаций и другие аспекты. И здесь я хотел бы сказать следующее: надо признать, что, по сути, сектор рознич­ного кредитования сейчас пережива­ет новый этап развития. Проще гово­ря, банки уже выдали кредиты всем, кто этого хотел, и теперь будут выда­вать качественные новые кредитные продукты. Если в 2005-2007 годах мы выдавали кредиты на покупку те­лефонов и телевизоров, в 2007-2012 годах - автокредиты, то сейчас мы будем выдавать более долгосрочные кредиты, что, естественно, предпо­лагает «ниширование», более каче­ственный отбор и сегментацию потен­циальных заемщиков.

Третий фактор, который необхо­димо иметь в виду при анализе ны­нешней ситуации в сегменте рознич­ного кредитования, - ужесточение регулирования. Я считаю действия ЦБ и правительства Российской Фе­дерации в целом в данном вопросе со­вершенно правильными. Наше пра­вительство поставило перед собой цель - создать в России международ­ный финансовый центр. Совершенно очевидно, что решение этой задачи невозможно, если банковская систе­ма не достигла определенного уровня развития, если она не живет в соот­ветствии с базельскими стандартами, рекомендациями FATF, COSO (моде­лями риска и контроля, разработан­ными The Committee of Sponsoring Organizations of the Treadway Com­mission - прим. ред.).

Я думаю, что все участники бан­ковского рынка должны понимать эти факторы и тенденции и выстра­ивать свой бизнес в соответствии с ними. Надо прагматично смотреть на происходящее и осознавать, в каком направлении мы движемся.

Е. РЕЧКАЛОВА: Наверное, в силу спе­цифики России надо указать более конкретные проблемы, которые су­ществуют на сегодняшний день. Пер­вую из них мой коллега из КРЕДИТ ЕВРОПА БАНКа уже упомянул в своем выступлении - закредитованность. В прошлом году именно эта проблема стала одной из основных причин внесения изменений в дей­ствующее законодательство и иници­атив Центрального банка Российской Федерации в вопросах регулирова­ния банковской деятельности.

В реальности средний уровень долга российского населения невы­сок по сравнению с аналогичным показателем в развивающихся стра­нах: соотношение средних рознич­ных кредитов (без учета ипотеки) к среднему располагаемому доходу составляет 16%. На уровне страны задолженность выглядит нормально, но этот показатель высок для населе­ния с низкими доходами. Российское население существенно разделено по доходам: 76% наших граждан имеют доход ниже 25 тыс. рублей в месяц на душу населения, 17% - от 25 до 50 тыс. рублей, и только у 8% доход свыше 50 тыс. рублей на душу насе­ления. Из этих 8% всего 1% контро­лирует 74% чистых активов страны. Так вот, реально закредитованным является в настоящий момент только subprime-сегмент. Согласно опубли­кованному в 2013 году исследованию Bank of America Merrill Lynch в сред­нем выплата по кредиту, полученно­му в магазине, составляет порядка 12% от средней заработной платы в России. Однако для 40% населения выплата превышает 20% зарплаты. За один кредит, взятый в магазине, и за один кредит по кредитной карте выплаты составят порядка половины ежемесячной зарплаты для 40% насе­ления, при этом для 10% населения такие выплаты превысят 120% еже­месячной зарплаты.

Основные риски сконцентриро­ваны в кредитах, выданных на сумму 20-50 тыс. рублей по экспресс-тех­нологии под ставку 30-65% годовых. При этом мы не можем пока опре­делить ту долговую нагрузку, кото­рая возникает у граждан в результа­те привлечения кредитов у микрофи­нансовых организаций.

Да, закредитованность населения нижнего доходного сегмента вызыва­ет опасения. Но, с другой стороны, си­туация с розничным кредитованием в целом намного лучше, потому что практически не закредитованы пред-средний и средний класс. Это дей­ствительно хорошие заемщики, ко­торые в состоянии обслуживать до­статочно крупные и долгосрочные кредиты. Ужесточение регулирова­ния и рост рисков заставят банки пе­реключиться на менее рисковых за­емщиков. Выдача кредитов без обе­спечения данному сегменту, правда, в большинстве случаев требует со­вершенствования автоматизации, по­скольку кредитные конвейеры в ос­новном построены для кредитования subprime-сегмента. Но это решаемая проблема: я уверена, что банки нач­нут производить продукты для дан­ной клиентской группы, разраба­тывать необходимые технологии и вырабатывать соответствующую та­рифную политику. Кредитование без учета кредитов в точках продаж и кредитов высокорискового сегмента в ближайшие годы по прогнозам Bank of America Merrill Lynch будет расти на 15-20%. Вместе с тем рисковое кредитование вряд ли исчезнет.

То, что мы видим сейчас, не кри­зис и не стагнация, а закономерный этап развития сектора розничного кредитования. Мы подходим к циви­лизованному рынку и должны при­выкать к тому, что маржи 15% боль­ше не будет. Нашим банкам придется научиться жить с маржой 5-6%, зани­маться совершенствованием бизнес-процессов и сервисов, придумывать новые продукты именно для клиен­тов из предсреднего и среднего клас­са. Им придется задумываться о себе­стоимости своей деятельности, а ведь до недавнего времени об этом гово­рили только крупные банки, придет­ся внедрять и новые модели управле­ния, и новые операционные модели, причем делать это будут в том чис­ле и финансово-кредитные организа­ции, которые раньше могли не зани­маться этим.

Вернусь к вопросу о закредито-ванности, коль скоро эта тема весь прошлый год была на повестке дня. Когда доля кредитов, выданных кли­ентам предсреднего и среднего клас­са по ставкам до 25% годовых и с более низким уровнем риска, суще­ственно увеличится, статистика по объемам просроченной задолженно­сти неизбежно улучшится. Мы на­блюдаем это уже сейчас: в 2013 году наметился рост количества креди­тов на суммы от 500 тыс. рублей. По данным НБКИ в 2013 году по сравне­нию с 2012 годом количество высо­корисковых кредитов, выданных на суммы до 50 тыс. рублей, снизилось на 18% при одновременном росте на 23% количества кредитов, выдан­ных на суммы более 500 тыс. рублей. Почему? Ответ очевиден: идет изме­нение структуры кредитных портфе­лей в силу тех причин, о которых я уже сказала выше.

С. ИСМАГИЛОВ: Я полностью согласен с тем, что мы вступаем в новый цикл развития. Действительно, средний класс у нас не закредитован, а темы инноваций, бережливого производ­ства будут обсуждаться и осмысли­ваться. Банки будут приходить к по­ниманию, что нужно развивать про­дукты, нацеленные на средний класс, например ипотеку, которой у нас пока в кредитных портфелях очень мало. Важным будет развитие кре­дитных карт не как аналога кредито­вания наличными, а как платежного инструмента, предоставляющего рас­срочку и скидку.

Что касается subprime-сегмента, давайте посмотрим на следующие упрощенные цифры: при доходе на душу населения 25 тыс. рублей, исхо­дя из статистики Госкомстата, ежеме­сячные расходы человека составляют 12-13 тыс. рублей. Средний по раз­меру кредит у нас при этом - 140 тыс. рублей. Это означает, что при став­ке на уровне 20-25% средний пла­теж по кредиту составляет примерно 12-13 тыс. рублей. То есть если банки выдают средний кредит заемщику с доходом ниже 25 тыс. рублей, то они берут на себя достаточно серьезные риски. При любой стрессовой ситуа­ции эти заемщики в первую очередь испытывают временные финансовые затруднения, а кредитные организа­ции сталкиваются с невозвратами по кредитам. Поэтому очень важно, что в законе «О потребительском креди­те» прописано положение, в соответ­ствии с которым банк должен уведом­лять потенциального заемщика о том, что платеж по кредиту составит поло­вину его дохода или более.

В некоторых банках при невер­ном управлении продуктом и управлении рисками в 80% случаев дефолт по розничному кредиту может быть предопределен еще на стадии выда­чи кредита. И дело тут не в несовер­шенстве скоринговых систем, а в том, что неправильно определяются на­значение кредита и целевой сегмент. Если некий банк продает продукт на сумму 200 тыс. рублей клиенту из так называемого subprime-сегмента, то он почти наверняка получит дефолт по этому кредиту. Если же организация предоставляет подобный кредит пред­ставителю среднего класса, то уровень дефолта по определению будет низ­ким. Этому банку придется бороть­ся с операционными рисками и рабо­тать над их минимизацией. Управле­ние продуктом (то есть определение продукта и целевого клиента), в прин­ципе, является в этом отношении выс­шей формой риск-менеджмента.

Д. ТАРАСОВ: Позволю себе маленькую ремарку к речи предыдущего спикера: рады бы мы в рай, да грехи не пуска­ют. Сегмент предсреднего и средне­го класса у нас не слишком велик, и не люди с постоянными и достаточно высокими доходами, с хорошей пла­тежной дисциплиной делают сейчас погоду на рынке розничного креди­тования. Это первый момент, кото­рый я хотел бы отметить.

Второе замечание такое: в одной из книг по маркетингу я обнаружил фразу «Нет плохих клиентов, есть плохие модели работы с клиентами». И здесь я соглашусь с г-жой Речка-ловой: надо те модели, которые хоро­шо и продуктивно работали на про­тяжении последних трех-пяти лет, адаптировать к новым обстоятель­ствам, в том числе и к только что при­нятому закону «О потребительском кредите».

Теперь я хотел бы высказать свое мнение об общей ситуации на рынке розничного кредитования. На самом деле все здесь хорошо, и об этом сви­детельствует статистика досрочных погашений. Из года в год средний срок жизни ипотечного кредита ока­зывается меньше пяти лет, хотя по договорам средний срок составляет десять лет. По потребительским ссу­дам примерно та же картина. Это сви­детельствует о том, что у населения точно есть возможности более или менее качественно обслуживать свои долги. На данном фоне рискну пред­положить, что даже subprime-сегмент может обладать куда большей финан­совой силой, чем это представляется при анализе официальной статистики по доходам населения.

Самое главное, что нам предсто­ит - и здесь я опять поддержу г-жу Речкалову, - адаптироваться к измене­нию ландшафта на рынке. Он действи­тельно меняется, и вот в каком смыс­ле: если по тому же ипотечному кре­дитованию мы увеличим средний срок жизни кредита до 20-25 лет, то еже­месячный платеж по своему размеру сравняется с ежемесячным платежом по автокредиту для покупки вполне доступной марки машины. Это очень важный момент, ведь ипотека дей­ствительно занимает очень небольшую

долю ВВП, не более 3%, в то время как во многих развивающихся странах данный показатель достигает 12-15%, а в странах с развитой экономикой может составлять и 60%, и 80% к ВВП. Так что налицо зона, куда банки могут идти. И если ставки продолжат сни­жаться, то именно сегмент ипотечного кредитования будет основным, а сег­мент потребительского и карточного кредитования останется примерно на тех же уровнях, что и сейчас. Во мно­гих странах этот сегмент занимает 8%, 10%, 12% ВВП, и мы неизбежно при­дем к тому же.

Все это приведет к снижению того параметра, о котором столько гово­рилось в последние два года. Соот­ношение долга к доходу (DTI) сейчас приблизилось к 30%. Если ставки по кредитам будут ниже, а сроки жизни кредитов длиннее, то данный показа­тель удастся удерживать на безопас­ном уровне и рынок при этом получит гораздо большие объемы кредитных портфелей.

А. ПАРАНИЧ: Я бы хотел затронуть тему МФО, поскольку она уже подни­малась в выступлениях предыдущих спикеров. Абсолютно точные сведе­ния о количестве и объемах кредитов, выданных микрофинансовыми орга­низациями, найти трудно, посколь­ку статистика собирается достаточно медленно. Будем пока оперировать такой цифрой, как сто миллиардов рублей, по итогам прошлого года. Из этой суммы примерно 50% прихо­дится на розничное кредитование, из них 15% - на короткие займы, при­влекаемые по принципу «от зарпла­ты до зарплаты». То есть на кредиты жесткому subprime-сегменту прихо­дится порядка 15 млрд рублей, около 35% - на потребительские займы на срок до полугода. Все это в совокуп­ности составляет 0,1-0,2% от объ­емов банковского кредитования, то есть речь пока идет о статистической погрешности. Мой вывод таков: МФО играет свою роль, но она совершенно не сопоставима с той, которую играют финансово-кредитные организации в сегменте розничного кредитования.

Отмечу и еще один момент. В свя­зи с ужесточением регулирования мы можем столкнуться с таким риском, как переток клиентов из сегмента жесткого subprime из банков и МФО на черный рынок кредитования, кото­рый вообще никем и никак не регули­руется. Это надо осознавать, как и то, что МФО не сможет препятствовать данному процессу, так как микрофи­нансовые организации сами находят­ся в зоне достаточно жесткого надзора и регулирования.

NBJ: В ходе нашего обсуждения уже не раз упоминался закон «О потреби­тельском кредите», который был при­нят в конце прошлого года и должен вступить в силу 1 июля 2014 года. Не­которые последствия принятия этого закона здесь уже освещались, хоте­лось бы углубить тему: как может по­влиять данная новация в нашем зако­нодательстве на дальнейшую деятель­ность банков и какое влияние окажет на нее другая, еще готовящаяся зако­нодательная новелла - «О банкротстве частного лица»? Даже по тем материа­лам, которые публикуются в россий­ских СМИ, можно понять, что отноше­ние к этим двум документам, мягко го­воря, неоднозначное.

Д. КИРЮШИН: После вступления в силу закона «О потребительском кредите» малым банкам, конечно, будет очень нелегко конкурировать с крупными игроками рынка, у которых не первый год настроены электронные системы, существенно сокращающие издерж­ки банков уже в текущем времени, к таковым относятся и кредитные кон­вейеры, и системы автоматического принятия решений.

Это обусловлено и тем, что дан­ный закон подтолкнет все кредитные организации к установлению по кре­дитам ставок, фактически продикто­ванных банками ТОП-100 (как след­ствие законодательного регулирова­ния полной стоимости кредита). Эти банки на сегодняшний день имеют хорошо развитую систему принятия решений, сформированную не одним годом проб и ошибок, и, как след­ствие, низкие издержки. Естественно, они будут устанавливать конкурент­ные процентные ставки - остальным придется подстраиваться под них.

Таким образом, вполне вероятное будущее - некоторым средним банкам придется отказаться от работы в сег­менте потребительского кредитования в силу низкой рентабельности. Для них привлечение денег обходится доро­же, чем для крупных финорганиза-ций, соответственно, есть потребность размещать деньги дороже. В условиях ограничений нового законодательства это становится невозможным.

Следующая проблема - принятый закон в силу множества новшеств еще не содержит конкретных примеров или разъяснений его исполнения, ко­торые будут нарабатываться его прак­тическим применением.

Е. РЕЧКАЛОВА: Я категорически не со­гласна с Вашим утверждением, что не­большие кредитные организации не смогут позволить себе конкурировать с крупными игроками рынка, потому что не смогут обеспечить объем инве­стиций для запуска высокотехноло­гичного розничного бизнеса. Я гово­рила о том, что такие банки могут и должны заниматься потребительским кредитованием, но только с учетом оптимизации своих бизнес-процессов и моделей.

В последнее время я имела воз­можность убедиться, что, к сожале­нию, многие небольшие банки име­ют неполное представление о том, какие новые продукты есть на рын­ке. В частности, существует мнение, что внедрение продвинутых скорин-говых решений требует существен­ных инвестиций. Однако, мне встре­чалась разработка, которая предо­ставляет возможность использовать продукты партнера компании FICO (лидера на рынке разработчиков ско-ринговых систем) за весьма доступ­ную цену. Например, ежегодная або­нентская плата за пакет «Управление принятием решения по кредитной за­явке» - от 30 тыс. долларов с поме­сячным режимом оплаты. А разве не­большой банк не может себе позво­лить такие расходы? Конечно, может, весь вопрос только в желании что-то делать и в понимании, что нужно де­лать в новых условиях.

Д. КИРЮШИН: Я думаю, здесь не сто­ит упрощать: автоматизация процес­са розничного кредитования - это не только покупка скоркарт, но и це­лый механизм ИТ-решений, внедре­ние и настройка которых стоит на­много дороже.

Е. РЕЧКАЛОВА: Поверьте мне, расходы на построение кредитного конвейера вполне по плечу банку любого разме­ра. Рынок предложения ИТ-решений сильно продвинулся вперед и будет продвигаться  все дальше и дальше, объем инвестиций для запуска и обслуживания розничного бизнеса уменьшается.

Д. КИРЮШИН: Я ни в коем случае не оспариваю данный тезис, как и то, что автоматизация - это обязатель­ное требование для развития рознич­ного кредитования. Но все же, на мой взгляд, техническая составляющая на высоком уровне доступна дале­ко не всем. Мы понимаем: стремле­ние к сокращению издержек должно сочетаться с повышением качества сервиса для конечных потребите­лей наших услуг. А что такое повы­шение качества сервиса на практике? Это и «Банк-Клиент», и мобильный банк, и консьерж-сервисы, и воз­можность электронного обслужива­ния клиентов и многие другие удоб­ства для клиента, которые без мас­штабных ИТ-внедрений практически невозможны. Все это уже могут пред­ложить крупные банки, а средним финансово-кредитным организаци­ям, как я уже говорил, будет очень непросто выстоять в этой конку­рентной борьбе. Им придется либо использовать наработки «крупня­ка», либо нести затраты на разра­ботку и запуск своих собственных решений.

Е. РЕЧКАЛОВА: Если есть потребность, то уверяю вас, проблема будет реше­на. Конечно, будет развиваться аут­сорсинг, рынок таких услуг уже суще­ствует, и надо сказать, что расценки на эти услуги сильно снизились.

Десять лет, которые мы пере­жили, - это этап вхождения в ры­нок и период накопления статисти­ки по розничному кредитованию. Сейчас наступает период аналити­ки: нужно обрабатывать накоплен­ную статистику, сегментировать кли­ентов не только по трем категориям (subprime, предсредний класс и сред­ний класс), а еще и по профессио­нальной деятельности, стилю жизни, другим факторам. Это надо делать, и здесь я абсолютно согласна с пред­ставителем Сбербанка России: любо­му клиенту можно дать кредит, толь­ко надо подобрать для него правиль­ный кредитный продукт.

Г. ТОСУНЯН: Мне кажется, что, несмо­тря на развернувшуюся дискуссию, серьезных противоречий между на­шими коллегами нет. Малые банки будут использовать наработки круп­ных игроков рынка? Что ж, это впол­не нормальная практика, причем та­кого рода ситуации являются не стоп-фактором, а драйвером роста для бизнеса малых финансово-кредит­ных организаций.

Если анализировать общую ситу­ацию на рынке потребительского кре­дитования, то можно прийти к выво­ду: безусловно, есть факторы, вну­шающие оптимизм, но наряду с этим есть тенденции, вызывающие беспо­койство и серьезные вопросы. В 2012 году рост в данном сегменте состав­лял 39%, при этом просроченная задолженность увеличилась всего на 7,5%. В 2013 году картина совер­шенно иная: просрочка выросла на 40% при 29-процентном росте сег­мента в целом. С одной стороны, я понимаю, почему Центральный банк предпринимает меры для сдержива­ния роста потребительского кредито­вания. А с другой стороны, по оцен­кам многих экспертов, сдерживание потребкредитования привело к поте­ре роста ВВП до 3%. То есть мы могли иметь по итогам прошлого года рост ВВП на уровне не 1,3%, а 4,3%.

Конечно, мои оппоненты воз­ражают: да, возможно, мы получи­ли бы в прошлом году более высокие показатели экономического роста, но каковы были бы последствия с точки зрения дальнейшего разви­тия ситуации на рынке розничного кредитования? Согласен, это палка о двух концах, мы должны осозна­вать это и ставить себе определен­ные ограничения. Если мы не дела­ем этого, то нам их в хорошем смысле слова навязывает законодатель.

Я хотел бы сказать несколько слов о законе «О потребительском кредите», поскольку Ассоциация рос­сийских банков принимала самое активное участие в его экспертизе и обсуждении. Мы были заинтересо­ваны в том, чтобы был учтен баланс интересов, и должен сказать, на мой взгляд, этой цели удалось достичь. Конечно, были дискуссии по многим вопросам, например, ввести ограни­чения при выдаче кредитов по DTI или по размеру процентной ставки. Лично я поддерживал идею введе­ния ограничения по DTI, поскольку это способствовало бы воспитанию потенциальных клиентов, прививало бы им мысль о необходимости рас­полагать запасом финансовой проч­ности, когда они вступают в коммер­ческие сделки, в частности в сделку с банком при привлечении кредита. Но законодатель предпочел другой вариант - установление максималь­ной процентной ставки по кредитам, которая не должна более чем на одну треть превышать средневзвешенную ставку на рынке.

Я согласен с теми, кто гово­рит, что сейчас на рынке рознично­го кредитования формируется новый ландшафт, но, с другой стороны, я понимаю опасения малых и сред­них банков в связи с этим. Но я, как и большинство участников круглого стола, считаю, что развивать рынок только за счет увеличения процент­ных ставок невозможно. Это же ненормально, когда ставки достига­ют 30-40% или даже 50%.

Конечно, здесь вопрос следу­ет ставить шире: не секрет, что банки стараются заложить в ставки все риски, присущие их деятельности, в том числе риски надзорно-регуля-торного характера. Соответственно, нужно думать об изменении не только моделей на рынке розничного креди­тования, но и парадигмы банковского надзора. Когда у нас количество под­законных нормативных актов растет каждый год на несколько десятков, и банкам приходится все эти новые акты «переваривать» и адаптировать­ся к ним, то результат очевиден: риски закладываются в процентные ставки и перекладываются на плечи конечных потребителей банковских продуктов. Подобная ситуация становится воз­можной, потому что налицо цепочка тотального недоверия всех ко всем. Складывается впечатление, что регу­лирование выстраивается исходя из принципа: все участники рынка нечи­сты на руку, они только и думают о том, как бы обойти существующее законодательство или не выполнить требования регулятора. Со своей сто­роны, банки не доверяют клиентам и склонны предполагать, что те ищут любую лазейку, чтобы не вернуть кредит и т.д.

Порочный круг надо разорвать. Если нам это удастся, у нас не будет таких уровней процентных ставок на рынке и такой высокой инфляции, потому что удастся если не убрать, то существенно минимизировать долю риск-маржи и в ставках по кредитам, и в других показателях.

Последнее, что я хотел бы ска­зать в рамках данного обсуждения, -закон «О потребительском кредите», конечно, нужен. И очень хорошо, что он, наконец, принят. Но в его тек­сте есть аспекты, которые вызыва­ют удивление даже у профессиональ­но подготовленных людей, имеющих техническое образование, например формула вычисления полной стои­мости кредита. Конечно, люди с выс­шим математическим образованием, наверное, ее поймут, но, полагаю, что для многих специалистов, не говоря уж о клиентах, она может оказаться головоломкой.

NBJ: Наверное, клиентов из subprime-сегмента формулы, прописанные в соответствующем законе, мало интере­суют, а вот клиенты из предсреднего и среднего класса действительно мо­гут проявить к этому вопросу интерес. Есть ли в банках уже сейчас специали­сты, готовые помочь им разобраться в хитросплетениях этой формулы?

А. ПАРАНИЧ: Поправьте меня, если я ошибаюсь, но мне кажется, что по этой формуле полная стоимость кре­дита рассчитывается уже с 2001 года и до сих пор клиентов это никак не волновало. Лично меня смуща­ет то, что если спросить у сотрудни­ков фронт-офиса о полной стоимости кредита - ответ в большинстве случа­ев звучит так: это та сумма, которую вы в итоге заплатите. Согласитесь, это не совсем соответствует реально­сти, поэтому на обучение персонала придется обратить внимание.

NBJ: Итак, на новом этапе развития розничного рынка банкам придется подумать и об изменении моделей, и о совершенствовании своей техноло­гической составляющей, и о повыше­нии квалификации своих сотрудников. Нет сомнений, что крупнейшие игроки рынка легко справятся (а может, уже справились) с этими задачами. Хоте­лось бы обратиться к участникам наше­го круглого стола, которые представля­ют здесь средние и малые банки: гото­вы ли вы к такой масштабной работе, которая выйдет за рамки внедрения новых кредитных конвейеров или скоркарт?

П. РЯБИНИКОВ: Что касается издер­жек, то они, безусловно, будут. Я хочу отметить, что если банк плани­рует развивать розничный бизнес, то он априори должен быть готов потратить деньги на приобрете­ние новых информационных ресур­сов. При всем этом в данном случае нет смысла экономить, поскольку те же фронтальные системы способны автоматизировать не только розни­цу, но и куда более широкий спектр банковских продуктов. То же самое можно сказать и о внедрении интер­нет-банка. Повторюсь, затраты на ИТ-инфраструктуру и на привлечение качественного персонала неиз­бежны, но они окупаются.

С. ИСМАГИЛОВ: У меня есть ощуще­ние, что банки менее крупные, чем КРЕДИТ ЕВРОПА БАНК, который я здесь представляю, забывают о сво­ем самом главном преимуществе: их размер позволяет им быть гибкими по отношению к клиентам и предо­ставлять конечным потребителям бо­лее качественные услуги. То есть они фактически могут работать как бути-ковые организации - быть более эко­номичными, знающими своих кли­ентов. Самое главное - нужно по­нять, с кем работать и что продавать. И при выполнении этих условий банк с небольшим капиталом может быть весьма успешным и спокойно вы­держивать конкуренцию со стороны крупных игроков рынка.

Д. КИРЮШИН: Но мы же хотим рабо­тать не только с ограниченным чис­лом наших клиентов. Розница - это не индивидуальный подход.

П. РЯБИНИКОВ: Конечно, любой банк стремится набрать портфель.

Г. ТОСУНЯН: А это уже вопрос капита­лизации. Если вы хотите иметь много клиентов, набирать портфели - что ж, развивайтесь, но при этом вы долж­ны наращивать свою капитализацию. В тех же США есть банки, у которых собственный капитал составляет 100 тыс. долларов или даже 50 тыс. долла­ров, но они работают в рамках одного небольшого населенного пункта. Как только они пытаются выйти за рамки данного пункта, на федеральный уро­вень, требования к их капиталу уве­личиваются. В этом есть логика.

Д. ТАРАСОВ: А что скажут банки, ко­торые традиционно считаются ли­дерами на рынке потребительского кредитования? Насколько большими могут оказаться их издержки в новых условиях ведения бизнеса?

Л. ИОНОВА: Мы, конечно, анализиру­ем возможные издержки в связи со вступлением в силу закона «О потре­бительском кредите». Если говорить об издержках, то они невелики, но ряд вопросов требуют, на наш взгляд, доработки. К числу таковых относит­ся следующий: как обеспечить кли­ентам возможность досрочного пога­шения кредитов во всех населен­ных пунктах? Ведь есть такие места, где нет ни отделений Почты России, ни Интернета. По нашему опыту, эта проблема на сегодняшний день остается неурегулированной, хотя, возможно, далеко не все участники рынка сталкиваются с ней.

В. КИЕВСКИЙ: Я хотел бы вернуться к системным вопросам. Когда Цен­тральный банк начал проводить политику охлаждения рынка потре­бительского кредитования с помо­щью резервирования, повышения коэффициентов к рискам, ужесто­чения требований к капиталу, мы понимали, какие задачи ставит перед собой регулятор. Но дилемма воз­никает непростая. С одной стороны, если банк не будет снижать процент­ные ставки по кредитам, значит будет увеличиваться нагрузка на его капи­тал через инструментарий резервиро­вания. С другой стороны, банки стре­мятся зарабатывать: в соответствии с законом «О банках и банковской деятельности» финансово-кредитные организации должны быть прибыль­ными. Эти два момента следует учи­тывать при анализе сложившейся ситуации и прогнозировании того, как эта ситуация будет развиваться дальше.

1 июля 2014 года, как извест­но, вступит в силу Федеральный за­кон «О потребительском кредите». Банкиры ставят вопрос так: нынеш­ний вариант закона не учитывает ряд очень важных позиций (специфи­ка бизнеса финансовых учреждений, специфика разных кредитных про­дуктов, дифференциация этих про­дуктов по рискам, различия в пла­тежной дисциплине заемщиков). В результате получается, что банки ставятся априори в неравные усло­вия. На этот факт мы сейчас обра­щаем внимание регулятора рынка и законодателей.

Должен сказать, что Централь­ный банк Российской Федерации очень внимательно относится к этим замечаниям. Позицию регулятора на сегодняшний день можно вкратце сформулировать так: он будет забо­титься о дальнейшем развитии дан­ного сегмента банковских услуг, но завышение процентных ставок по кредитам недопустимо. Должен соблюдаться баланс интересов, при­чем не только в сфере потребитель­ского кредитования, но и по другим банковским продуктам, например в сегменте кредитования малого и среднего бизнеса.

С. ИСМАГИЛОВ: Очень хорошо, что здесь был затронут вопрос о нега­тивном шлейфе, который тянется за банками, работающими на рынке по­требительского кредитования. В об­ществе формируется убеждение: по­требительское кредитование - это социальное зло! Поэтому мне пред­ставляется очень важным дело соз­дания положительных коннотаций, чем успешно занимается и Ассоциа­ция российских банков, и организа­тор данного мероприятия - Нацио­нальный банковский журнал. Мы не всегда в достаточной мере оцениваем фактор и не всегда понимаем, что не стоит впадать в однозначно критиче­ские настроения при оценке измене­ний на рынке. Надо быть объективно позитивными.

Е. РЕЧКАЛОВА: Коллега из КРЕДИТ ЕВРОПА БАНКа поднял совершен­но правильный и актуальный вопрос. Вспомним, с чем были связаны мас­совые невозвраты кредитов в 2008­2009 годах -нев последнюю оче­редь с тем, что в прессе говорилось: не платите банкам, они дерут с вас по 60% годовых. Популистские заяв­ления ни к чему хорошему не приве­ли тогда и не приведут сейчас, как и публикация неполной информации о закредитованности нашего населе­ния. После этого пошла новая волна, а теперь выясняется, что все совсем не так страшно: перекредитован, как я говорила в самом начале нашего ме­роприятия, только subprime-сегмент. Более того, директор по маркетин­гу Национального бюро кредитных историй (НБКИ) Алексей Волков в ходе конференции «Потребительское кредитование в России - 2014» вы­сказал мнение о том, что рост закре-дитованности россиян и связанные с этим проблемы во многом являются надуманными.

По данным Bank of America Merrill Lynch на долю банков, специ­ализирующихся на высокорискован­ном розничном кредитовании, при­ходится всего 12% всех розничных кредитов. На них в первом полуго­дии 2013 года пришлось 24% просро­ченной задолженности. Именно из-за этого сегмента начали расти показа­тели просроченной задолженности всей банковской системы. Но так как на специализированные розничные банки приходится всего 2-3% акти­вов, кредитов и капитала, стабиль­ность сектора сохранится.

Другой момент - необходимы позитивные коннотации, и это весь­ма убедительно продемонстрировал данный круглый стол (оценка ситуа­ции самими банкирами). Рынок всту­пает в новый этап своего развития, входит в цивилизованное состояние. Этот путь надо пройти, и мы по мере его прохождения увидим и снижение себестоимости, и повышение каче­ства сервиса, и большую дифферен­циацию клиентских групп и кредит­ных продуктов. Так что совершен­но нет причин для формирования на рынке негативных эмоций - дела обстоят нормально.

 

Дополнительные фотографии данного мероприятия смотрите по ссылке