В СССР не существовало двухуровневой банковской системы. Был Госбанк СССР и его специализированные подразделения на местах. Это подобие банковской системы выполняло определенные денежные операции. Госснаб занимался организацией поставок материальных ресурсов, а Госбанк должен был снабжать народное хозяйство деньгами.

В 1988 году были сделаны первые шаги к нормальной двухуровневой банковской системе, причем действовали реформаторы в советском стиле. Госбанк СССР разделили на шесть специализированных организаций. Говорить о востребованности новых банков рынком не приходится, поскольку рынка еще не было и он ничего не требовал. Авторы реформы ориентировались на формирование условий для будущего рынка, а не на соответствие его требованиям. Наверное, в первое время чиновники исходили из того, что этих изменений будет достаточно. Однако оказалось, что это была лишь площадка, с которой началось строительство банковской системы.

Я считаю, что последующая приватизация госбанков была спорной. Мне известны мнения, не лишенные основания, что банки нужно было приватизировать в последнюю очередь. Сначала надо было приватизировать предприятия, затем все остальные организации и только потом банки. Но в то время считалось, что банки - это коммерческая область, поэтому можно сделать далекие шаги сразу. Опыт показывает, что это не всегда так. Я не сторонник следования по китайскому пути, тем не менее в Китае финансовые учреждения являются государственными до сих пор. А мы, имея в конце 1980-х еще государственную промышленность, начали приватизировать банки. Мне кажется, что это было не очень разумным решением.

Кооперативные и коммерческие банки работали сначала, по сути, в правовом вакууме. Фактически им предоставили свободу и не создали четких законодательных ограничений. Первые шаги по регламентации их деятельности, системы нормативов, которые обеспечивают возможность слежения за банками, делались методом проб и ошибок.

Частные кредитные организации сумели быстро создать конкуренцию спецгосбанкам. «Частники» действовали гораздо свободнее, в том числе в рамках обслуживания субъектов экономики - в то время это были преимущественно государственные предприятия и организации. Госбанки же работали по привычке, они не были достаточно деятельными. У них был, с одной стороны, расчет на то, что они крупнее и могут «больше себе позволить». С другой стороны, государственные финансовые учреждения были неповоротливыми, менее динамичными в отличие от частных банков.

Также кредитные организации создавались на базе планово-экономических и финансовых управлений министерств. Сотрудники ведомств переходили на работу в банки и считали, что предприятия, которые раньше этому министерству подчинялись, будут держать деньги в этих кредитных организациях. Банк должен был, по мнению учредителей, служить их интересам, об обязательствах перед другими сторонами акционеры думали мало. В том случае, когда у них возникали трудности, они готовы были обобрать кредитную организацию.

Регулирование банковского сек­тора со стороны Центробанка сложилось только к 1997 году. До этого в центре внимания Банка России находилась макроэкономическая политика, борьба с инфляцией, обеспечение предприятий финансовыми ресурсами. Вопрос о том, как работали кредитные организации, стоял далеко не на пер­вом плане. Пока не накопилось достаточно информации, опыта и проблем, регулятор не уделял особого внимания качеству их активов.

Параллельно с банками во множестве появились организации, которые впоследствии стали известны как финансовые пирамиды. Я полагаю, что предотвратить законодательным путем их появление было невозможно. Если бы в законодательстве были запрещены пирамиды, мы столкнулись бы с абсолютно другими, но тоже негативными явлениями. Что касается регулирования денежно-кредитной сферы, то, наверное, многих явлений, например избыточного печатания денег, можно было избежать или хотя бы остановить их развитие. С другой стороны, сейчас легко критиковать и делать различные предположения, а в тот момент все виделось по-другому. Да и опыта соответствующего ни у кого не было. Таково мое впечатление как стороннего наблюдателя.