Я был назначен председателем Центрального банка РСФСР, когда Госбанк СССР еще не был упразднен. Пока он функционировал, мы находились меж двух огней: приходилось поддерживать нелегкие отношения, с одной стороны, с Госбанком, а с другой стороны, с коммерческими организациями. Ситуация тогда была архисложная. Перед нами одна за другой вставали все новые и новые проблемы: нехватка наличных денег в стране, заниженный курс национальной валюты. Нужно было практически с нуля выстраивать рыночную систему, эмитировать деньги, оперативно разрабатывать и принимать банковское законодательство.

В банковской системе мы велосипеда не изобретали, реализовывали уже отработанную в рыночной экономике практику - общеизвестную концепцию двухуровневой системы управления банками. На первом уровне находится Центральный банк, регулятор и проводник кредитно-денежной политики, не выполняющий никаких операций, а на втором уровне - определенная система коммерческих банков.

У нас не было банковского законодательства, регулирующего взаимоотношения с коммерческими банками, и разработать его было нелегким делом. Мы изучили опыт многих стран, собрали законодательные акты, регулирующие банковскую деятельность. У некоторых коммерческих организаций даже была мысль привлечь квалифицированных юристов, самим разработать законодательство и представить его на утверждение в Верховный Совет РСФСР. Но это противоречило бы мировой практике, где все отработано путем проб и ошибок. Разумеется, представителям коммерческих банков никто не запрещал участвовать в разработке законов, и они внесли свой вклад.

Мы рассмотрели несколько банковских систем западных стран и поняли, что ни одну из них нельзя переносить на российскую действительность. Пришлось компилировать: у США мы заимствовали идею Федеральной резервной системы, организацию документооборота взяли у Германии, надзор и контроль за коммерческими банками сделали по системе надзора и контроля, существовавшей во Франции. К счастью, нам удалось достаточно быстро принять законы «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» и «О банках и банковской деятельности», чтобы хоть как-то регулировать рынок.

Наше законодательство, конечно, отставало. По-хорошему оно должно было создаваться на основе практики, когда можно обобщать и вырабатывать какие-то решения. Мы же вынуждены были постоянно догонять объективные процессы, проходящие в экономике. Разумеется, нас сильно критиковали, и мы старались прислушиваться к замечаниям. Мы всегда учитывали конструктивную критику, но ведь нам нужны были и предложения. А когда мы обращались за помощью в разработке законов, нас зачастую спрашивали: «А что писать?»

Делать банковский бизнес в России в начале 1990-х годов было сложно. Но на 95% это не зависело от ЦБ. Негативных факторов и без того хватало: плохие коммуникации, низкая предпринимательская культура населения, крайне запущенное состояние экономики и недостаточная компетентность руководителей коммерческих банков. Тем не менее нужно заметить, что мало на земле было стран, где состояния составлялись с такой легкостью, как в России в то время. Источником этих капиталов были колоссальные операции с наличными деньгами. Коммерческие банки сопротивлялись регулированию, потому что за время неразберихи и безвластия успели заработать очень много: некоторые из них получали тогда по 800% годовой прибыли. Неудивительно, что они не хотели раскрывать информацию о своей деятельности, хотя в этом плане Банк России требовал в три раза меньше зарубежных регуляторов. Каждая наша проверка, даже самая обычная, наталкивалась на ожесточенное сопротивление и обвинения в махровом консерватизме. Мы, например, проводили обычную проверку в банке, и вдруг оказывалось, что сотни миллионов рублей куда-то исчезли со счетов организации, их просто «замотали» между банками. Как только мы начинали выяснять, куда и зачем «замотали», нас тотчас же обвиняли в восстановлении командно-административных методов. Банки не хотели подчиняться дисциплине, которую определял регулятор, их мечтой была полная и неограниченная свобода действий.