Интервью президента Российского биржевого союза Анатолия Гавриленко Национальному банковскому журналу - о том, что нужно сделать для улучшения инвестиционного климата в России и о том, как повысить прозрачность и эффективность национальной банковской системы.

«МЫ ДОЛЖНЫ НАУЧИТЬСЯ ОТВЕЧАТЬ НА ВЫЗОВЫ ВРЕМЕНИ»

НБЖ: Анатолий Григорьевич, в последнее время практически все государственные деятели, экономисты и банкиры в своих выступлениях говорят, что в России сформировался плохой инвестиционный климат. При этом возникает ощущение, что каждый из них вкладывает в это понятие разный смысл. Что это, с вашей точки зрения, такое - плохой инвестиционный климат, и какие шаги нужно предпринять для его улучшения?

А. ГАВРИЛЕНКО: Я не макроэкономист, поэтому мне сложно дать общую картину инвестиционной привлекательности России в этой области экономики. Я попробую говорить с точки зрения инвестора. В моем представлении, инвестиционная привлекательность страны, в первую очередь, определяется привлекательностью для внутреннего инвестора. Для меня очень важно, чтобы люди, живущие в этой стране, понимали, как развивается экономика, что делает правительство. И главное -видели, что все это делается для них, чтобы они становились богаче и счастливее. Если люди это поймут, они будут вкладывать свои накопления в экономику страны.

НБЖ: То есть, первое, что должна сделать страна, - это понравиться собственным гражданам?

А. ГАВРИЛЕНКО: Да. И власти сейчас делают определенные шаги в этом направлении - возможно, к этому их «подталкивает» приближение выборов. Но то, что эти шаги делаются, уже хорошо. И я надеюсь, что правительство понимает: без инвестирования каждым рабочим хотя бы рубля из своей зарплаты в акции предприятия, на котором он работает, или любого другого предприятия нормального развития экономики не будет.

НБЖ: Но сейчас этого явно нет.

А. ГАВРИЛEHКО: Согласен. У нас много чего нет - хороших дорог, правильной правовой системы и т.д. Но просто констатировать эту «недостачу» не имеет смысла. Мы слишком «зацикливаемся» на отрицательных моментах, отрицательных образах, и это тоже мешает повышать привлекательность страны в глазах ее граждан. Так же как отсутствие публикаций в СМИ о порядочных и успешных банкирах мешает формировать позитивный образ банковского сектора. Но газетам и журналам интереснее писать не о таких людях, а о Сбербанке и ВТБ…

НБЖ: Возглавляющие их менеджеры тоже вполне успешны.

А. ГАВРИЛЕНКО: Да, но они просто менеджеры, к тому же нам сложно оценить их эффективность из-за недостатка информации о деятельности госбанков.

НБЖ: Вернемся к инвестиционному климату. Если я правильно поняла, его привлекательность, с вашей точки зрения, определяется не только «набором» макроэкономических показателей и цифр?

А. ГАВРИЛЕНКО: Макроэкономические показатели тоже учитываются: уровень инфляции, темпы роста ВВП и т.д. Но мое мнение - есть еще многое, что заставляет инвесторов вкладывать деньги в страну или удерживает их от этого. Например, побудительным фактором может стать наличие у государства фондов чистых активов - активов, которые не вкладываются в производство алкогольной продукции, в ухудшение экологической среды. На Западе такие фонды существуют, у нас… Достаточно примера строительства дороги через Химкинский лес, чтобы доказать обратное.

Другой показательный момент: мы стремимся к созданию международного финансового центра, но при этом полностью игнорируем такое направление бизнеса, как исламский банкинг. У нас на сегодняшний день нет ни одного банка, который предлагал бы подобные «продукты».

НБЖ: А исламский банкинг необходим в России? В чем его преимущества по сравнению с обычным, не исламским, банкингом?

А. ГАВРИЛЕНКО: Во-первых, это - альтернативные инвестиции. Говоря об исламском банкинге, мы имеем в виду право нашего населения инвестировать так, как оно хочет - в том числе, с учетом религиозных воззрений части этого населения. У нас сейчас весь рынок держится на процентах и предлагает инструменты, которые не могут быть использованы людьми, исповедующими ислам. Во многих странах, в том числе практически во всех странах с развитой экономикой, эта проблема решается путем создания альтернативных финансовых инструментов, так называемого исламского банкинга. У нас же в стране живет 20-30 млн мусульман, понятно, что процент исламского населения будет увеличиваться. Но ничего не делается для того, чтобы пойти навстречу этому населению, оно фактически исключается из финансового рынка.

НБЖ: Но банки - это коммерческие организации, какой им смысл предлагать инструменты, строящиеся не на процентных ставках? На чем тогда они будут зарабатывать?

А. ГАВРИЛЕНКО: За рубежом эта проблема тоже решена: есть механизмы, позволяющие очень красиво «упаковывать» подобные инвестиции. Конечно, при этом есть и определенные ограничения на виды инвестиций, но благодаря этим ограничениям, исламский банкинг демонстрирует большую стабильность, чем другие направления банковского бизнеса. Яркий тому пример - последний финансовый кризис: исламские банки пострадали гораздо меньше, чем американские и западноевропейские банковские институты.

НБЖ: Это неудивительно, вряд ли исламский банкинг подразумевает возможность приобретения деривативов.

А. ГАВРИЛЕНКО: Совершенно верно. Зато инвесторам предоставляется возможность приобретать другие инструменты, например, предметы искусства, которые постоянно дорожают. Посмотрите на опыт стран Ближнего Востока - исламский банкинг процветает здесь уже не первое десятилетие. А Россия, где проживает, как я уже говорил, 20-30 млн человек, исповедующих ислам, почему-то не задумывается о создании у себя подобных институтов. Чего мы ждем? Когда придут иностранные банки, откроют здесь свои «дочки» или подразделения и начнут привлекать средства мусульман? Или когда через 20-30 лет миллионы мусульман откажутся получать свои пенсионные накопления, потому что они вкладывались в финансовые инструменты, основанные на процентном доходе? Мне кажется, это совершенно неправильная стратегия. Мы должны научиться отвечать на вызовы времени, в том числе и на религиозные, и на национальные вызовы, делать так, чтобы Россия стала инвестиционно привлекательной страной для людей различных национальностей и религиозных убеждений.

«БАНКИ ДОЛЖНЫ ПРЕДЛОЖИТЬ КОНКРЕТНЫЕ ШАГИ ПО ПОВЫШЕНИЮ СВОЕЙ ПРОЗРАЧНОСТИ»

НБЖ: Вы говорили, что инвестиционная привлекательность выражается и в готовности людей инвестировать один-два-три рубля своей ежемесячной зарплаты в акции национальных предприятий. Но как «сломать» стереотип, что фондовый рынок - явление, страшно далекое от народа?

А. ГАВРИЛЕНКО: Фондовый рынок -действительно понятие абстрактное, такое же, как инвестиционная привлекательность. А если говорить конкретно, то возьмите наши предприятия, хоть такие, как «национальное достояние» - ОАО «Газпром», хоть малые и средние компании. Вы знаете, сколько в совете директоров Газпрома независимых директоров? Сколько их в советах директоров других компаний? Возьмите банки и финансовые компании, как с этим дело обстоит там? Наверное, независимые директора есть, а может, их нет, а может, они независимые только по названию. Отсюда отсутствие представления о том, насколько «прозрачной» является та или иная компания, отсюда страх вкладывать в ее акции заработанные деньги. Ну и если продолжать этот логический ряд дальше, отсюда же низкий уровень стабильности этих компаний.

НБЖ: Если говорить о банковском рынке, то регулятор здесь придерживается иной позиции: стабильность банка напрямую «увязывается» с размером его собственных средств.

А. ГАВРИЛЕНКО: С моей точки зрения, это представление о стабильности грешит ограниченностью. Собственные средства, конечно, должны быть. Но это лишь одно из многочисленных требований, определяющих надежность финансового института. Я считаю, что в первую очередь, должно быть правильное страхование…

НБЖ: Ответственности топ-менеджеров банков?

А. ГАВРИЛЕНКО: Всего. Вы знаете, что на Западе все акции, лежащие в депозитарии, застрахованы на большую сумму денег? А у нас что-нибудь застраховано в депозитарии? Нет. То же самое с системой страхования вкладов. Государство гарантирует возвращение средств на сумму до 700 тыс рублей - а почему банк не хочет сам застраховать своего вкладчика хотя бы на 100 тыс рублей?

НБЖ: Сейчас озвучивается похожее предложение, только речь идет о том, чтобы государство страховало 90% от суммы в 700 тыс рублей, а 10% вкладчик брал на себя в качестве платы за риск при выборе банка.

А. ГАВРИЛЕНКО: Это совсем другое, здесь налицо стремление переложить часть издержек на вкладчика. Меня же интересует, почему банки у нас не хотят застраховать ответственность топ-менеджеров, ответственность совета директоров, собственных вкладчиков. Расходы для банков будут вполне подъемными, речь идет о страховании вкладов на суммы в 50 или 100 тыс рублей…

НБЖ: Но поскольку речь идет о небольших суммах, не будет ли это воспринято как показная акция?

А. ГАВРИЛЕНКО: Это небольшие суммы для банков, но весьма значительные для самих вкладчиков, у нас есть регионы, где зарплаты ниже этой суммы. Хорошо, возьмем банки, которые не прошли в государственную систему страхования - почему ни один из них не вышел с предложением самостоятельно застраховать средства своих клиентов?

НБЖ: Наверное, потому что такие банки в принципе не имеют права привлекать вклады.

А. ГАВРИЛЕНКО: Но, может, если бы один из таких банков выступил с инициативой застраховать свою ответственность в крупной страховой компании, ситуация изменилась бы. Но нет - никто даже думать об этом не захотел.

НБЖ: Встречный вопрос - а страховые компании готовы брать на себя риски и страховать ответственность банков?

А. ГАВРИЛЕНКО: Вопрос резонный, но пока не актуальный просто потому, что банки не выходят к страховым компаниям с подобной инициативой.

И вообще, стоит признать, что с их стороны каких-то интересных предложений не поступает. Мы из года в год слышим одно и то же: государство должно создать нормальные законы, чтобы мы больше зарабатывали, должно «загнать» людей нам в клиенты. При этом никто не говорит: мы на себя берем это, и это, и это. Только жалобы и выражение недовольства. Доходит до смешного: банкиры сетуют на то, что им приходится кредитовать импорт, а не национальные компании. Кто заставляет? Государство? Ничего подобного, сами банки не хотят этого делать. И вот об этой, с моей точки зрения, абсолютно надуманной проблеме говорится на различных встречах, конференциях и форумах, а о проблеме региональных банков - нет.

«РЕГИОНАЛЬНЫМ БАНКАМ МЕШАЕТ ВЫЖИТЬ ИХ МЕНТАЛИТЕТ»

НБЖ: Не могу согласиться с вами, редко о чем говорится с такой периодичностью, как о будущем «регионалов».

А. ГАВРИЛЕНКО: Опять-таки - все упирается в разговоры, в «плач Ярославны». При этом как-то забывается, что финансовый сектор - сильнейший сектор экономики страны, он обладает относительной самостоятельностью, серьезными лоббистскими возможностями. Но мало просить поблажек от государства - надо что-то предлагать ему взамен. Финансовый кризис 2008 года затронул всех, почему бы региональным банкам не собраться и не написать ряд правил для финансового рынка в целях предотвращения нового финансового кризиса? Что мы должны делать и чего мы не должны делать в рамках предотвращения нового финансового кризиса? Ведь сколь ни странным это может показаться, к настоящему моменту мы вернулись в ту «точку», в которой находились к моменту начала кризиса 2008 года. Объемы выданных кредитов примерно сопоставимы с докризисными показателями, на рынках банки заняли примерно столько же средств, что и до кризиса. То есть восстановлена та же самая структура. Получается, что кризис только-только закончился, а мы о нем уже забыли! И ждем теперь, когда для нас что-нибудь разработает «большая двадцатка».

НБЖ: Региональные банки небольшие, даже если они соберутся вместе и сформулируют такой кодекс, вряд ли ему подчинятся в своей деятельности крупные участники рынка.

А. ГАВРИЛЕНКО: Они небольшие, они не могут… Вот этот менталитет и мешает «регионалам». Никто не призывает их формулировать правила для всей России - пусть сформулируют их для своей области. Продумают, что надо сделать для того, чтобы область, в которой они работают, не оказалась в результате нового кризиса в том же положении, в каком была в 2008-2009 годах.

НБЖ: Наверное, потому что между региональными банками идет конкурентная борьба.

А. ГАВРИЛЕНКО: Если так, то мы приходим к следующему выводу: нечего «плакаться» и жаловаться на государство. Если вы, как сообщество, не способны объединяться ради общих интересов, значит, вы просто «набор» отдельных структур. Тогда никакой перспективы для развития у вас нет.

НБЖ: Не слишком ли категорично ваше суждение?

А. ГАВРИЛЕНКО: Возможно, оно категорично сформулировано, но согласитесь, что проблема «донесения» до правительства и президента вопросов, волнующих банковский сектор, существует. И проблема, о которой я говорил выше -принятие на себя ответственности, - тоже. Банки должны что-то предлагать государству, например, застраховать своих менеджеров, частично застраховать вклады, повысить свою прозрачность и публичность на деле, а не на бумаге.

НБЖ: Что толку, если бы Межпромбанк Плюс или так называемые «уринские» банки застраховали вклады своих клиентов? К моменту отзыва лицензии они были «пустышками», и регулятор этот факт признает. Компенсационные выплаты легли бы на страховые агентства, и не факт, что у них сохранилось бы желание страховать вклады в других банках.

А. ГАВРИЛЕНКО: Никто не предлагает страховать вклады во всех банках -конечно, страховые компании должны производить отбор. Почему бы не облегчить им эту задачу? - Банки могли бы выбрать три рейтинговых агентства, пользующиеся доверием на банковском рынке, и установить «шкалу» - при каком уровне рейтинга, присвоенном всеми тремя агентствами, вклады подлежат страхованию. Или можно предложить другой вариант: «шкала» устанавливается между величиной рейтинга и размером собственных средств банка - при таком-то рейтинге должен быть такой-то объем собственных средств. Разве нельзя подумать над таким предложением?

НБЖ: Подумать можно - вопрос, как к такому предложению отнесется Центральный банк. Не получится ли, что кто-то - в данном случае, рейтинговые агентства - вторгнутся на его «поляну»?

А. ГАВРИЛЕНКО: Так чтобы узнать, как ЦБ отнесется к той или иной инициативе, надо эту инициативу озвучить и обосновать. Центробанк не будет думать за участников рынка, он действует очень просто: наметил себе миллиард рублей в качестве «планки» по размеру собственных средств - и будет планомерно подводить к ней банки. Не можешь добраться до нее - уходи с рынка. Банки начинают возмущаться этим, а надо не возмущаться, а подавать свои предложения ЦБ. Давайте миллиард, но при условии, что у кредитной организации нет высокого рейтинга, присвоенного публично признанными рейтинговыми агентствами, нет страхования ответственности «топов» и т.д. А если все это есть, то она вполне может жить с собственными средствами в размере 500 млн рублей.

НБЖ: Тут, на мой взгляд, есть «слабое звено» - оппоненты вашей идеи скажут, что вы проповедуете избирательный подход при осуществлении ЦБ надзорных и регулирующих функций.

А. ГАВРИЛЕНКО: Тут сколько угодно «слабых звеньев», но почему бы не выявлять и не устранять их в процессе обсуждения? Наличие рейтингов - раз, наличие страхования ответственности топ-менеджеров и страхования вкладов -два. Почему бы в качестве третьего шага не разработать и не внедрить в банках кодекс корпоративного управления?

НБЖ: Разве такого кодекса нет?

А. ГАВРИЛЕНКО: Есть, но он внедряется в банки на добровольной основе, почему бы не сделать следование ему обязательным? Прописав, в частности, что в совете директоров банков должно «сидеть» три независимых директора, по-настоящему независимых.

НБЖ: Кто же будет проверять - и как, в принципе, можно проверить - по-настоящему ли независимы эти директора?

А. ГАВРИЛЕНКО: Не надо будет проверять, если независимыми директорами станут люди с именем и репутацией, которую они будут бояться потерять, санкционировав неблаговидные сделки. Мой главный посыл - банковскому сообществу надо быть инициативнее. Я уже говорил: мы сидим и ждем, когда новые принципы надзора сформулирует для нас «двадцатка» или - на локальном уровне - Центральный банк. Ознакомившись с новыми правилами игры, начинаем сразу жаловаться на них, утверждая, что новые нормы регулирования и надзора мешают нам жить. По моему убеждению, это не просто неверная, а заведомо проигрышная позиция.