Я пришел в банковскую систему уже после того, как на рынке возникли первые коммерческие финансовые организации. Тем не менее я всегда интересовался историей становления системы и особенно тем, что служило правовой основной для создания первых банков. Сейчас многие могут даже не поверить, что в 1988 году банковского законодательства вовсе не существовало: регулятор рынка (Госбанк СССР), регистрируя первые банки, делал ссылку на Закон «О кооперации». В этом нормативном акте был пункт, в соответствии с которым кооперативы имели право создавать кредитные организации по территориальному или отраслевому признаку. И, наверное, сейчас выглядит смешным тот факт, что Госбанк ссылался также на решение XIX Всесоюзной партийной конференции КПСС, содержавшее положение о целесообразности создания в СССР коммерческих банков.

Собственно говоря, этим правовая основа исчерпывалась. Госбанк СССР в 1988 году был вынужден в экстренном режиме принять внутренний регулятивный документ, определявший требования к вновь создаваемым банкам. Но к уже созданным кредитным организациям никаких регулятивных требований Госбанк предъявить не мог из-за отсутствия законодательства. Сложно поверить, но тогда даже не выдавались лицензии на осуществление банковской деятельности - их стали выдавать позже, задним числом. А первый профильный закон в СССР и в РСФСР - «О банках и банковской деятельности» - был принят только в 1990 году. В начале 1991 года появилась Инструкция Центрального банка с символическим номером -№ 1, содержащая перечень обязательных для банков экономических нормативов, соблюдение которых должно было обеспечить финансовую устойчивость участников рынка.

В начале 1992 года я пришел в Инкомбанк, которому на тот момент было немногим более трех лет. Мне, как начальнику юридического отдела, было поручено подготовить соответствующие документы для проведения банком эмиссии акций. Я выяснил: для того чтобы эти документы зарегистрировать в Центральном банке, необходимо предоставить регулятору расчет нормативов. И здесь меня ожидал сюрприз: я обнаружил, что работа по отслеживанию нормативов в банке еще не была поставлена на достаточно прочный фундамент. Это неудивительно, если учесть, что многие сотрудники Инкомбанка не имели опыта работы в коммерческой финансово-кредитной организации. Практически все работники начинали с нуля, большинство из них были молодыми людьми, только что закончившими вузы, другие еще продолжали учиться.

С таким кадровым потенциалом банк развивался и, должен признать, развивался неплохо. Настолько неплохо и настолько быстро, что его механизмы управления отставали от объемов его бизнеса. При этом хотел бы сразу отметить: слухи о том, что Инкомбанк процветал, потому что был создан на комсомольских, или партийных, деньгах, не соответствовали действительности. Я, будучи руководителем сначала юридического отдела, а потом юридического управления банка, не обнаружил признаков этих денег. Я уверен, что успехи Инкомбанка объяснялись совсем иным: не в последнюю очередь тем, что во главе банка стоял его создатель Владимир Виноградов - значимая фигура не только для Инкомбанка, но и для российского банковского сектора в целом.

В. Виноградов поражал своим неординарным мышлением. Помню, как проходили заседания правления банка. Организационно они, конечно, не выдерживали критики: начав с одного вопроса, мы зачастую переходили к обсуждению совсем другого, не обозначенного в повестке. Обычно предлагалось несколько вариантов решения той или иной проблемы, мне было интересно наблюдать за В. Виноградовым и пытаться угадать, какой из этих вариантов он выберет. К моему удивлению, он зачастую предлагал свой, и в ходе дальнейшего обсуждения становилось ясно, что именно его вариант является оптимальным. Так, очень интересным и, если так можно выразиться, опережающим время было его решение о запуске сберегательных сертификатов. Он одним из первых понял, что этот финансовый инструмент является своего рода страховкой от «набегов» вкладчиков: сертификат - это ценная бумага, которая может быть продана на рынке. К сожалению, за последующие годы надлежащая нормативная база, регулирующая обращение этого инструмента, не была создана, в результате банки не слишком активно привлекают средства в депозитные сертификаты.

В. Виноградов, как и многие другие банкиры, чувствовал недостаток регулирования, отсутствие взаимодействия между банками и регулятором. Иногда это приводило к негативным последствиям для кредитных организаций. Например, один из банков в 1993 году не вернул Инкомбанку средства, привлеченные на рынке межбанковского кредитования. Мы подали на него в суд, выиграли, но деньги не смогли вернуть, поскольку у банка-должника к этому моменту не было ни средств на счете, ни помещения, ни персонала. Мы обратились в ЦБ с просьбой отозвать у этой организации лицензию на осуществление банковской деятельности, надеясь вернуть хотя бы часть средств в рамках процедуры банкротства. ЦБ этого не сделал, потому что в 1992­1993 годах лицензии у банков, как ни странно, не отзывались. Во многом это объяснялось тем, что в то время не было закона о банкротстве кредитных организаций, а общее законодательство о банкротстве действовало плохо. Не было и понимания, что процедура банкротства может быть начата только после отзыва у кредитной организации лицензии. Только в 1995 году ЦБ осознал, что надо удалять с рынка нежизнеспособные банки.

Собственно говоря, именно несовершенство правовой базы, регулирующей банковскую деятельность, послужило причиной моего ухода из Инкомбанка. Осенью 1993 года «рухнул» Верховный Совет России и были назначены выборы в Госдуму РФ. Однажды вечером В. Виноградов пригласил меня к себе и спросил, не хочу ли я потрудиться в качестве депутата Госдумы. Это был вопрос-предложение, и, признаюсь, он оказался для меня неожиданным. Мне было интересно работать в банке, я хотел приобрести глубокие знания в банковском деле, но, все взвесив, я дал согласие. Законотворческая деятельность мне нравилась, я понимал, что рынок нуждается в правовом регулировании.

Я прошел в Госдуму в составе избирательного объединения ПРЕС и стал членом Комитета по бюджету, налогам, банкам и финансам. Комитет, возглавляемый Михаилом Михайловичем Задорновым, оказался очень работоспособным. Я быстро нашел единомышленника в лице Павла Алексеевича Медведева, который был председателем подкомитета по банковскому законодательству. Мы с ним видели необходимость принятия законов «О Центральном банке» и «О банках и банковской деятельности» в новых редакциях, а также законов «О банкротстве кредитных организаций» и «О страховании вкладов».

Новую редакцию закона о Центральном банке написал экс-министр финансов РФ Борис Федоров. Должен сказать, что это были мысли вслух, положенные на бумагу, вплоть до того, что в его варианте закона встречались формулировки «такие-то действия наказываются тюремным заключением на столько-то лет». Мне приходилось доказывать ему, что в законе о Центральном банке такие формулировки неуместны, для них есть Уголовный кодекс. Но должен сказать, что наряду с этим Б. Федоров заложил в законопроект очень много правильных идей, в том числе и принцип независимости Центрального банка.

Параллельно мы работали над законом о банках и банковской деятельности, устраняя имевшиеся недочеты в банковской сфере. Например, согласно тогдашним правилам ЦБ, предприятие могло иметь только один расчетный счет только в одном банке. На практике это означало, что каждое предприятие становилось заложником своего расчетного банка. Если финансово-кредитная организация банкротилась, то и компания, которая держала в ней свои средства, разоря­лась. Должен сказать, что эта несуразность была настолько очевидной, что все депутаты поддержали внесение в Закон «О банках и банковской деятельности» поправок, в соответствии с которыми предприятиям разрешалось держать сколько угодно счетов в неограниченном количестве банков.

Гораздо сложнее дело обстояло с другой несуразностью. В соответствии с Инструкцией ЦБ коммерческий банк могли создать только юридические лица, которых должно быть не менее трех. Мы настояли на внесении в закон поправок о том, что количество учредителей кредитной организации может быть каким угодно, от одного до бесконечности, и что учредителями могут быть как юридические, так и физические лица. Но даже после принятия соответствующих поправок ЦБ какое-то время действовал по старинке. Я к тому моменту уже покинул должность депутата и перешел на работу в ЦБ, так что непосредственно сталкивался с такими фактами, получая жалобы предпринимателей.

К 1995 году нам удалось разработать Закон «О страховании вкладов». Должен сказать, что у этого документа оказалась достаточно долгая, более чем десятилетняя, история. Еще в 1993 году президент дал поручение правительству подготовить соответствующий законопроект - правительство не сделало этого. Новый указ президента вышел в 1994 году, только на этот раз законопроект поручили подготовить Центральному банку, который тоже не справился с этой задачей. В результате документ подготовили депутаты профильного комитета Госдумы РФ. Лично я понял, что институт страхования вкладов должен существовать, еще во время своей работы в Инкомбанке и очень активно принимал участие в работе над законопроектом. Документ очень горячо обсуждался и в Госдуме, и в правительстве, и в президентской администрации.

Как я уже говорил, так вышло, что после окончания срока работы Госдумы первого созыва я перешел работать в Центральный банк. Конечно, я продолжал интересоваться тем, как живет организация, в которой я получил опыт банковской работы. В 1998 году, как хорошо известно, у Инкомбанка была отозвана лицензия. С одной стороны, причиной этого стало то, что Инкомбанк был одним из лидеров на рынке государственных ценных бумаг (ГКО) и удар по нему, вызванный обрушением пирамиды ГКО, оказался очень ощутимым. С другой стороны, банк погубило то, что рос он очень быстро и его структуры управления не успевали за его ростом. Приведу конкретный пример: у Инкомбанка была огромная филиальная сеть, при этом, по-видимому, деятельность филиалов должным образом не контролировалась. Оригинальность Владимира Виноградова заключалась еще и в том, что некоторых руководителей филиалов он сделал вице-президентами банка, представьте себе, какой эффект это на них производило. Они стремились доказать свою рентабельность, забывая о рисках, и именно этим, на мой взгляд, объясняется обилие «плохих» кредитов на балансе банков.

Возможно, роковую роль в судьбе Инкомбанка сыграл еще один факт. После событий 1998 года на рынке «гуляла» фраза: банкиры «сдали» Виноградова надеясь на то, что банкротство Инкомбанка испугает правительство и их банкам будет оказана поддержка. Руководителям крупных финансово-кредитных организаций не хватало опыта, они не могли оценить ни причины кризиса, ни его последствия. Итог оказался плачевным: практически у всех крупнейших частных банков были отозваны лицензии.

Несмотря на то что кризис 1998 года был очень тяжелым и для страны в целом, и для банковского сектора в частности, он сыграл в том числе и положительную роль. После него правительство из противника идеи создания страхования вкладов превратилось в сторонника. С одной стороны, было очевидно, что наличие ССВ позволит минимизировать риск паники вкладчиков, с другой стороны, в начале 2000-х годов появились бюджетные средства для создания фонда страхования. Третий немаловажный момент - с рынка ушли олигархи, который были в 90-е годы последовательными противниками страхования вкладов. Свою позицию по данному вопросу изменил и Центральный банк: Сергей Михайлович Игнатьев, ставший председателем ЦБ в 2002 году, и его первый заместитель Андрей Андреевич Козлов поддерживали идею о необходимости создания ССВ.

Если говорить о людях, сыгравших наибольшую роль в формировании и развитии нашего банковского сектора, то некоторых из них я уже упомянул: это, конечно, и Сергей Михайлович Игнатьев, и Андрей Андреевич Козлов, и Павел Алексеевич Медведев. Должен сказать, что огромный вклад внесли Виктор Владимирович Геращенко (сначала руководитель Госбанка СССР, затем председатель Центрального банка Российской Федерации в 1992-1994 годах и в 1998-2002 годах), Георгий Гаврилович Матюхин (и. о. председателя Госбанка РСФСР, а затем председатель Центрального банка Российской Федерации в 1990-1992 годах), Сергей Константинович Дубинин (председатель правления Центрального банка Российской Федерации в 1995-1998 годах). Особо я хотел бы отметить роль Андрея Андреевича Козлова. Он очень много сделал для создания программы по реструктуризации проблемных кредитных организаций, для принятия Закона «О страховании вкладов» и в рамках борьбы с банками, занимавшимися отмыванием средств.

Думаю, можно назвать имена очень многих банкиров, прежде всего, имена руководителей банковских ассоциаций: первого президента АРБ Сергея Ефимовича Егорова, его преемника на этом посту Гарегина Ашотовича Тосуняна, нынешнего президента Ассоциации «Россия» Анатолия Геннадьевича Аксакова, его предшественника Александра Васильевича Мурычева и, конечно, имя руководителя первого банковского профессионального объединения - Ассоциации промстройбанков - Якова Николаевича Дубенецкого. Все эти люди очень многое сделали для развития и банковского законодательства, и нашего банковского рынка.