Рынок экологического страхования в России пока находится в зачаточном состоянии по сравнению с западными странами. Среди причин – и низкий спрос, и пробелы в законодательстве. Однако, по прогнозам АО «АИГ», этот вид страхования может получить новый виток развития к 2024 году – после введения новых требований к компаниям нефтепереработки. О том, как проблема возмещения экологического ущерба решается на Западе, и почему России не нужно обязательное страхование экологических рисков, рассказал руководитель отдела страхования гражданской ответственности АО «АИГ» Роберт Купреишвили.

Внимание к защите экологии и озабоченность государства проблемами в этой сфере в России растут с каждым годом. Можно сказать, что на это повлиял как общемировой тренд на внедрение ESG-принципов в бизнес-процессы компаний (принципы, в центре которых стоят экология, социальная политика и корпоративное управление), так и крупные экологические катастрофы, которые произошли в стране за последние 1,5–2 года. Самой масштабной из них стала авария на одном из предприятий «Норникеля» в 2020 году. Рекордная сумма за ущерб окружающей природной среде в размере более 146 млрд рублей, определённая арбитражным судом Красноярского края по иску Росприроднадзора, стала предупреждением для всего рынка. Далеко не все предприятия смогли бы выдержать такой удар по балансу, а повсеместной практики страхования экологических рисков в России до сих пор не выработано.

Уже с 2024 года, согласно новым поправкам в природоохранном законодательстве, все нефтедобытчики в России будут обязаны иметь план предупреждения и ликвидации разливов нефти, а также механизм финансового обеспечения для финансирования мероприятий, предусмотренных планом. Это может быть договор страхования, гарантия банка, подтверждение создания эксплуатирующей организацией резервного фонда, необходимого для ликвидационных мероприятий, или гарантийное письмо федерального органа исполнительной власти по уплате необходимой денежной суммы.

По мнению руководителя отдела страхования гражданской ответственности АО «АИГ» Роберта Купреишвили, новый закон вызовет повышенный спрос на программы страхования экологических рисков уже в 2023 году. «Перспектива для рынка страхования в любом случае радужная», – считает эксперт.

Лучше добровольно

До недавних пор сегмент экологического страхования в России рос медленными темпами. Защиту экологических рисков в той или иной степени предлагает не больше 7–8 крупных страховщиков, и лишь у половины из них есть программы комплексного экологического страхования. АО «АИГ» – одна из них.

Сейчас этот вид страхования в России полностью добровольный. Вместе с тем, вице-премьер Виктория Абрамченко поручила ряду государственных ведомств рассмотреть целесообразность введения обязательного экологического страхования. Соответствующее поручение было, в частности, направлено в Минприроды и Ростехнадзор. В АО «АИГ» такую инициативу не поддерживают.

«Во-первых, из-за специфики экологических рисков. Они реализуются редко, но характерны масштабными последствиями. Из этого вытекает проблема с предоставлением адекватных лимитов страхового покрытия. Во-вторых, ограниченный список экологических рисков по сравнению с продуктами добровольного экологического страхования. То есть в рамках обязательного страхования покрытие будет явно уже, чем в рамках добровольного. В-третьих, от того, какой объём покрытия предложит обязательное страхование (какие виды загрязнений будут покрываться, на какие объекты закон будет распространяться и пр.), будет зависеть потенциальный интерес к этому рынку со стороны перестраховщиков, а он может быть весьма ограничен, или его может не быть вовсе, что, в свою очередь, поставит крест на перспективах данной инициативы. Есть и целый ряд других вопросов: на основании каких факторов будет устанавливаться страховая сумма, проводиться ценообразование, как соответствующий закон будет коррелировать с законом об обязательном страховании владельцев опасных объектов и др. Очевидно, что и бизнес-сообщество очередной «налог» не встретит тепло», – считает Роберт Купреишвили.

Ещё одним доводом против введения обязательного страхования в АО «АИГ» называют слабый контроль предприятий со стороны страховщиков и перестраховщиков. В случае введения обязательного страхования экологических рисков страховщики не смогут отказывать в заключении таких договоров, несмотря на недостатки в обеспечении безопасности объектов у страхователей. В этом случае компании могут начать отказываться от работы в данном сегменте.

Россия сильно отстаёт от опыта США и Европы

По мнению страховых экспертов, одной из причин низкого спроса на страхование экологических рисков в нашей стране является несовершенство законодательства. К примеру, собственники и руководители многих предприятий не чувствуют неотвратимость наказания за ущерб окружающей среде и порой не осознают собственные риски. Все существующие сегодня страховые программы в этой сфере – прототипы западных практик, адаптированные для России.

«В США экологическое страхование довольно популярно. Это обусловлено и крупными экологическими катастрофами, и законодательством, которое активно развивалось с конца 70-х–начала 80-х годов. Оно предусматривает ответственность предприятия, на территории которого произошло загрязнение, независимо от наличия его вины. Для экологического законодательства США также характерны солидарная ответственность всех участников инцидента и ответственность за предшествующее загрязнение (ретроспективная ответственность). В Европе директива об экологической ответственности вступила в силу в 1994 году. Она предусматривает обязательные превентивные мероприятия и полное возмещение экологического ущерба в натуральной форме», – рассказывает Роберт Купреишвили. Другими словами, в Европе предприятие-загрязнитель должно восстановить участок, которому причинён ущерб, до того состояния, в котором оно находилось до аварии. Если это невозможно сделать, то от компании требуют, чтобы она восстановила нарушенную флору и фауну в каком-то другом месте.

Россия с точки зрения зрелости экологического законодательства относится, скорее, к аутсайдерам на фоне крупнейших стран мира. По словам представителя АО «АИГ», в России компания-загрязнитель в худшем для себя случае заплатит какую-то компенсацию в бюджет в виде административного штрафа и ущерба, рассчитанного согласно методикам Минприроды. При этом на восстановление экологии может быть потрачена лишь небольшая часть этих денег. Проконтролировать, куда будут направлены средства, со стороны общественности невозможно.

«Некоторые российские компании могут в принципе даже не иметь соответствующей системы риск-менеджмента, если их собственники не осознают в полной мере того, что на самом деле несут риски возможного причинения вреда экологии. В других компаниях эта система, например, существует, однако, риск-менеджеры уверены, что их риски экологической ответственности застрахованы по другим видам страхования. В основном, это заблуждение, конечно. На сегодняшний день возникновение ответственности по закону не так чётко выражено, поэтому руководство предприятия зачастую не в состоянии трезво оценить для себя возможные последствия от причинения вреда экологии», – говорит руководитель отдела страхования гражданской ответственности АО «АИГ».

99 % страхователей экологических рисков – крупные промышленные компании

Экологические риски в России сегодня страхуют в основном крупные промышленные компании из так называемых «коричневых» отраслей. Это нефтегазовая индустрия, нефтехимическая и химическая промышленности, строительная и металлургическая сферы производства. На 99% это крупные промышленные предприятия. При желании можно застраховать любые виды рисков. К примеру, в АО «АИГ» предлагают четыре разновидности программы. Это комплексное экологическое страхование с наиболее широким покрытием, которое предназначено для компаний, занимающих большую территорию. Вторая программа – это комплексное страхование экологических рисков для подрядчиков, выполняющих работы на территории клиента. Третья программа – усечённая версия комплексного экологического страхования, более бюджетный вариант, не включающий ряд рисков. И последний вариант – так называемое расширение к договорам общегражданской ответственности с небольшим набором рисков.

«Среди более привычного объёма страхового покрытия есть и эксклюзивные виды защиты, например, можно застраховать убытки, связанные с перерывом в хозяйственной деятельности компании, когда в результате аварии регулятор останавливает производство до выяснения обстоятельств, устранения причин и оценки произошедшего загрязнения. Возможные убытки и расходы, связанные с приостановкой деятельности, довольно часто страхуются», – говорит Роберт Купреишвили.

Что касается страховых лимитов, то в среднем диапазон покрытия в АО «АИГ» составляет от $1 млн до $10 млн. Страховая премия по таким программам обычно начинается от $30 тыс. В прошлом году в АО «АИГ» было заключено около 30 подобных договоров. В компании в последнее время наблюдают заметное оживление спроса со стороны клиентов на страхование экологических рисков.

«Первый всплеск интереса был после аварии в Норильске и присуждённого им штрафа, а второй, уже в этом году, после ряда аварий, которые происходили в разных уголках страны и у разных компаний. Наши клиенты, конечно, видят, что сейчас надзорные органы действуют более последовательно и решительно по отношению к загрязнителям. Это выливается в соответствующие претензии и довольно крупные суммы компенсаций, которые инициирует Росприроднадзор по отношению к виновникам. Все это, конечно, не могло не сказаться на компаниях, которые своей деятельностью так или иначе воздействуют на окружающую среду», – пояснил эксперт АО «АИГ».

В страховой компании уверены, что рынок экологического страхования в России будет набирать обороты, а экологическое страхование становиться всё более популярным защитным инструментом.

Материал также опубликован в печатной версии Национального Банковского журнала (№10, октябрь 2021).