Дискуссии по вопросу о том, почему российская экономика оказалась в столь сложной ситуации и почему ей даже по самым оптимистичным экспертным прогнозам предстоит долгий и мучительный путь к восстановлению, не утихают. Аналитики пытаются взвесить, какие негативные факторы сыграли главную роль в возникновении очередного экономического кризиса, а какие – второстепенную. На этот и другие вопросы ответил в интервью NBJ сопредседатель совета директоров инвестиционной компании «Третий Рим» Андрей МОВЧАН. 

NBJ: Ситуация в российской экономике оценивается многими экспертами как кризисная. По Вашему мнению, насколько глубоким может оказаться для нее новый кризис и какие факторы, породившие его, Вы расцениваете как главные?

А. МОВЧАН: Кризис в экономике России начался не сегодня и даже не в 2008 году – его основы были заложены раньше, в тот момент, когда развитие страны пошло по пути, предполагающему ангажированность и коррупцию в правоохранительных органах и органах правосудия, возможность оказания давления на бизнес со стороны силовых структур и государства. Этот путь также делал неизбежным формирование коррупционного альянса между государством и привилегированными бизнесменами и т.д. 

Ответом частного бизнеса, который, собственно, и является единственным эффективным драйвером экономики, стало начавшееся уже в первой половине 2000-х годов сворачивание активности в России, отказ от дополнительного инвестирования средств и вывод капитала. До 2008 года и затем с 2009 по 2014 год огромные доходы от экспорта нефти и газа не давали нам заметить тот факт, что на фоне невысокого роста ВВП в России (большинство стран, входившие в ранее существовавшую Организацию Варшавского договора, развивались экономически намного быстрее) рост ненефтяного ВВП был отрицательным. Мы настолько отказывались это замечать, что государство агрессивно год за годом наращивало расходы, доходы граждан росли несоразмерно к росту ВВП. А само государство, постепенно теряя даже тот небольшой объем частного бизнеса, который оно наработало до 2005 года, переводило все больший процент граждан на государственное обеспечение и все большую долю бизнеса «запаковывало» в государственные монополии и монополии, принадлежащие «друзьям власти». 

Естественно, что с остановкой роста нефтяных цен в российскую экономику уже в 2012 году пришла стагнация, а падение цен на нефть вызвало резкую рецессию. Последние десять лет Россия увеличивала свою импортозависимость, и фактически единственным драйвером роста ее ВВП было потребление. При этом потребление стимулировалось диспропорциональным ростом выплат гражданам из государственного кармана, ростом ипотеки и потребительского кредитования, а также масштабными и неэффективными государственными программами. 

В новых условиях у государства просто нет средств на такие программы и выплаты. Девальвация уменьшила почти на 40% покупательную способность населения, и скорее всего в ближайшие несколько лет она продолжит медленно сокращаться. Поскольку правительство России не намерено коренным образом менять структуру экономики (для этого потребовалось бы создавать условия для привлечения бизнеса, то есть менять систему правосудия, правоохранительную и налоговую системы и пр.), перед страной встает вопрос: за счет каких средств финансировать диспропорциональное количество государственных служащих и иждивенцев и одновременно обеспечивать восстановление инфраструктуры? Как уже было сказано, последние десять лет инфраструктура была подзабыта, а ВВП рос исключительно за счет частного потребления. 

Особенно остро этот вопрос стоит в свете крайней неэффективности структуры экономики, в которой более чем 50% занимают государственные конгломераты – в разы менее эффективные и более дорогие, чем их зарубежные аналоги, и насквозь «проеденные» коррупцией. Поддержку экономике, конечно, окажут накопленные резервы и продолжающийся приток нефтедолларов. В целом можно ожидать, что при примерно 40-процентном сокращении потребления и 60-процентном сокращении импорта Россия сумеет сохранить около 80% своих резервов и перейти в режим плановой стагнации. Для этого состояния будет характерен ВВП, балансирующий около нулевой отметки, инфляция в диапазоне от 10 до 12% и использование примерно 20–25% валютных резервов в год. Это даст России время (примерно пять лет) до момента жесткого экономического кризиса, похожего на ситуацию 1987–1989 годов. 

NBJ: Вы указали главные причины слабости российской экономики, а как бы Вы охарактеризовали причины слабости национальной валюты? Понятно, что одно с другим связано. Но насколько резкое падение курса рубля было спровоцировано такими факторами, как введение против нашей страны санкций и падение цен на нефть? И насколько с фундаментальными дисбалансами в нашей экономике?

А. МОВЧАН: Основным фактором, обусловившим падение рубля, конечно, является снижение мировых цен на нефть. По расчетам, этот фактор «ответственен» примерно за «путь» от 33 до 53 рублей за доллар. Оставшиеся 9-10 рублей – это следствие финансовых санкций (меньше долларов приходит в страну), беспрецедентного вывода капитала из России в 2014 году (ни бизнес, ни население не доверяют правительству и предпочитают по возможности не рисковать, держа сбережения в России и в рублях) и разгоняющейся инфляции, которую частично можно считать следствием вышеуказанных факторов, а частично – следствием дисбалансов, прежде всего избыточного количества государственных служащих и иждивенцев, которые получают доход, ничего не производя. 

NBJ: С момента введения первого пакета санкций прошло уже достаточно времени. По-вашему, удалось ли российской экономике адаптироваться к новым для нее условиям? 

А. МОВЧАН: Экономика не может быть не адаптирована – тогда это катастрофа, паника, голод и война. Конечно, она адаптировалась, тем более что санкции почти не задевают российскую экономику, по крайней мере в краткосрочной перспективе. Санкции против России в мире называют «бархатными», они введены скорее для того, чтобы показать избирателям: что-то делается с целью реально навредить экономике России. Некоторое снижение стоимости рубля из-за санкций по сравнению с равновесным курсом даже выгодно России – это повышает внутреннюю конкурентоспособность домашнего производства. 

NBJ: С некоторых пор очень популярной стала тема импортозамещения. По Вашим наблюдениям, есть ли реальные подвижки в этом направлении или пока все в большей степени ограничивается призывами к укреплению экономического суверенитета России?

А. МОВЧАН: Любое резкое снижение курса национальной валюты ведет к снижению импорта и росту потребления внутренних продуктов. Однако в России, к сожалению, отсутствуют условия для существенного изменения соотношения импорта и внутреннего производства. Главным субъективным фактором остается чудовищный предпринимательский климат, заставляющий большинство потенциальных инвесторов, вкладывающихся в новые мощности, отказываться от таких планов. 

Не менее важный субъективный фактор – неуверенность инвесторов в том, что ситуация с санкциями и ценой на нефть будет носить продолжительный характер. Если санкции снимут, а нефть снова вырастет в цене, конкурентоспособность российских производств опять упадет, и инвестиции не окупятся. 

Ну и конечно, есть целый ряд объективных факторов: в России фактически нет свободных производственных мощностей, так что мы не можем сейчас нарастить производство; в России не хватает рабочей силы – у нас огромный процент населения занят в непроизводственной сфере (чиновники, охранники, менеджеры раздутых монополий, силовики и пр.); очень низкое соотношение рабочей силы к общему населению; из-за обширности территории очень высока потребность в населении, занятом в коммуникациях и транспортировке – все это делает рабочую силу дефицитом. Кроме того, в России катастрофическая нехватка капитала и неадекватная ставка по кредитам. 

Суммируя все это, мы, безусловно, видим и еще увидим некоторые следы импортозамещения. Но без революционных реформ эти следы так и останутся незначительными. 

NBJ: Результатом введения санкций против России стало фактическое отлучение крупных банков и предприятий страны от фондирования на внешних рынках капитала. Смогут ли они найти адекватную замену этому источнику фондирования?

А. МОВЧАН: Пока такая задача не стоит – в рамках рецессии ни банкам, ни предприятиям просто не нужно искать другие источники. Она встанет через год-два, и очень сложно предсказать, что тогда будет и с санкциями, и с международными финансами. Если Европа и Америка будут закрыты для наших компаний, то найти источники финансирования будет сложно. Азиатские площадки номинально независимы, но сложно представить себе инвесторов, которые захотят по разумной для нас цене давать деньги компаниям, находящимся в санкционных списках. 

Скорее, надо будет говорить о межгосударственных кредитах и вложениях в компании на стратегическом уровне. Кандидатом на роль благодетеля будет Китай, который уже активно стремится скупать стратегические ресурсы в России, и эта ситуация позволит ему увеличить зависимость РФ от себя. Среднесрочная цель Китая – контроль над восточными российскими территориями и основными источниками минерального сырья, и в этом смысле политика России последних лет играет ему на руку. 

NBJ: Каково Ваше отношение к заявлениям высокопоставленных российских чиновников о том, что Россия планирует заморозить сотрудничество с «большой тройкой» рейтинговых агентств? Насколько, с Вашей точки зрения, в принципе вероятно такое развитие событий?

А. МОВЧАН: Я бы не стал ориентироваться на заявления чиновников в России – у нас есть многолетний опыт, показывающий, что большинство таких заявлений либо неграмотны, либо не будут исполнены. Отказ от сотрудничества с рейтинговыми агентствами может снизить возможности России по привлечению капитала, хотя, конечно, для конкретного чиновника, который рассчитывает таким путем скрыть от начальства правду о международном отношении к России, подобный ход может казаться выгодным. 

NBJ: Как Вы оцениваете сложившуюся ситуацию в банковском секторе страны и перспективы ее развития? Есть ли основания для возникновения эффекта домино – когда начнут одновременно «схлопываться» банки, более или менее значимые по размеру активов и занимаемой доли на рынке?

А. МОВЧАН: Ситуация в банковском секторе тревожная – банки недокапитализированы, у большинства из них сохраняются проблемы с качеством активов (и в связи с ухудшением кредитоспособности заемщиков, и из-за многолетних игр с балансом с целью финансирования проектов своих акционеров). Кроме того, банковская система России слишком фрагментирована и имеет очень высокую себестоимость. 

Сложно предсказывать, будет ли в банковской системе России масштабный кризис и сможет ли государство нейтрализовать его, но можно точно говорить о перспективе существенного сокращения числа банков в будущем. 

NBJ: Какие вызовы для российских кредитных учреждений являются, с Вашей точки зрения, актуальными?

А. МОВЧАН: Сейчас слишком высока неопределенность и в политическом, и в экономическом смыслах. Я думаю, банки будут сталкиваться как с существенным сокращением доходов, так и с прямыми потерями из-за неплатежеспособности заемщиков. Параллельно государство, которое пока готово было в большинстве случаев выкупать кредитные организации, скоро исчерпает ресурсы для таких  операций. Выживут, как обычно в подобной ситуации, крупные и эффективные – те, у кого себестоимость как можно ниже, а качество управления рисками выше. 

NBJ: Стоит ли, по Вашему мнению, регулятору в этот напряженный период смягчить надзорные требования к банкам, или же, напротив, надзор должен быть ужесточен?

А. МОВЧАН: Смягчение надзора только откладывает катастрофу. Напротив, более жесткий надзор позволяет вовремя принимать меры по спасению банка. Другое дело, что целью надзора должно быть не наказание за нарушения, а выявление проблем и помощь в их решении. А это у нас умеют плохо. 

NBJ: В последнее время все чаще муссируется тема возможного дефолта России по своим внешним долгам (или дефолта крупных компаний, в том числе и с гос-участием). Насколько вероятным представляется Вам такой сценарий развития событий?

А. МОВЧАН: На перспективу в три-четыре года подобный сценарий представляется маловероятным или даже совершенно невероятным. Россия должна около 600 млрд долларов, из которых более трети – это долги российских «дочек» своим же офшорным холдингам. При позитивном сальдо торгового баланса в 100 млрд долларов в год, резервах в 360 млрд долларов и возможности рефинансирования как минимум трети из «независимых» долгов (и конечно, пролонгации 100% «зависимых»), я не вижу никакой угрозы дефолта. 

Конечно, не надо сбрасывать со счетов три сценария-катастрофы. Первый из них – нефть по 20 долларов за баррель (это маловероятно, так как приведет к закрытию сланцевой добычи и резко уменьшит предложение нефти). Второй – эмбарго на покупку российской нефти и газа (маловероятно в ближайшие три-четыре года, так как Европа в этот период времени все еще будет нуждаться в российском газе, хотя объективно такое эмбарго на руку США и ближневосточным производителям нефти). Третий сценарий – принципиальное решение России не оплачивать долги (не имеет большого смысла, так как в ближайшие три-четыре года объем активов Российской Федерации за рубежом, которые могут быть и будут при этом арестованы, превышает объем долгов). 
Как Вы можете убедиться, все сценарии маловероятны и предполагают такие кардинальные изменения ситуации в России, что в случае реализации одного из них проблема внешнего долга будет далеко не самой главной. 

NBJ: Заключительный вопрос нашей беседы: каковы, по Вашему мнению, главные препятствия для изменения ситуации в российской экономике к лучшему?

А. МОВЧАН: За последние 15 лет на базе ущербной приватизационной модели экономики, которая досталась России в наследство от СССР, и была не слишком сильно изменена за 1990-е годы, в нашей стране была построена ригидная к переменам экономическая модель так называемого рыночного феодализма. Суть ее в том, что, хотя цены на товары и услуги определяются спросом и предложением (и то не полностью, у нас все еще производство целого ряда услуг и товаров субсидируется государством), основой экономики является использование природного ресурса, львиную долю дохода от которого напрямую получает государство. Прямым следствием такой экономической системы явились существенная дискриминация и деградация частного бизнеса, гипертрофированный рост доли населения, находящегося на иждивении у государства, концентрация деловой активности вокруг контролируемых государством неэффективных монополий, хроническая нехватка капитала для инвестиций. 

К сожалению, сегодня власть, испуганная истощением потока нефтедолларов, вместо того чтобы начать менять экономическую модель, активно пытается ее усугубить, законсервировать и параллельно выжать из нее скрытые резервы, на самом деле просто убивая перспективные области из-за необходимости удовлетворения потребностей сегодняшнего дня. Такая тактика связана со страхом потерять контроль над обществом, однако это безусловный экономический тупик. 

Для исправления ситуации Россия нуждается в коренной перестройке основных экономических механизмов – необходимо масштабное снижение влияния государства на бизнес с одновременным кардинальным повышением уровня предсказуемости действий власти и уровня доверия между экономическими институтами и властью. Среди самых необходимых мер: 

 обеспечение доступного, быстрого, квалифицированного и независимого судопроизводства в коммерческой области; предоставление предпринимателям иммунитета от необоснованных преследований (в частности, обеспечение 100% презумпции невиновности с запретом как бы то ни было вмешиваться в деятельность бизнеса и ограничивать в правах предпринимателя до судебного доказательства вины, признание решения арбитражного суда в качестве окончательного в делах об ущербе, мошенничестве, налоговых нарушениях и пр.); 

 создание института дополнительной защиты иностранных инвестиций вплоть до признания первенства иностранного судопроизводства в делах, связанных с компаниями с иностранным капиталом; введение в практику и широкое применение понятия компенсации убытков от изменения законодательства; 

 коренная реформа регулирования со снижением в разы объемов необходимых действий для получения разрешений на ведение бизнеса; 

 масштабная приватизация, направленная на создание конкуренции в каждой области бизнеса, в первую очередь в областях, занятых сегодня монополистами – в области энергетики и транспортировки энергии, в области нефте- и газодобычи, транспорта, связи. 

С другой стороны, государство должно пойти на ряд жестких мер, снимающих с него ответственность за большую группу трудоспособного населения и создающих основы для формирования эффективной системы государственного обеспечения. В частности, необходимо масштабное сокращение количества госслужащих, в том числе путем снятия с государственных институтов целого ряда функций, прежде всего вспомогательного характера (от консультативных до логистических). Также необходима передача этих функций частным структурам на конкурсной основе и приватизация всего военно-промышленного комплекса с переходом к государственному заказу в области ВПК на конкурсной основе. 

Эти меры в комплексе с целым рядом других, направленных на развитие частной инициативы и создание привлекательных условий для международного капитала, должны медленно исправить ситуацию. Даже при выходе на средние темпы роста внутреннего валового продукта, которые в течение последних 25 лет демонстрировала такая страна, как Польша, мы в обозримом будущем сможем удвоить долларовый ВВП и встать в один ряд с развитыми странами по ВВП на душу населения и по показателям дохода на душу населения.