Если сравнивать период, предшествовавший появлению в нашей стране первых коммерческих банков, и настоящее время, то приходится признать, что ситуация изменилась с точностью до наоборот. В конце 80-х годов XX века 80% кредитов, предоставляемых банками, шло в производственную сферу, 15-20% - в сферу торговли. Сейчас, насколько мне известно, в производственный сектор поступает максимум 20%, а в торговлю - порядка 80%. И это наглядное свидетельство того, как изменилась за прошедшие 25 лет не только банковская система страны, но и ее экономика.

В конце 80-х годов было принято решение двигаться к социально-ориентированному рынку, потихоньку включая в общую социалистическую структуру экономики элементы рыночного хозяйства. Было очевидно, что «тугая» социалистическая экономика все больше отстает, и тогдашние власти стремились вдохнуть в нее новую жизнь. Одним из шагов на этом пути стало решение июньского Пленума ЦК КПСС в 1987 году о реформировании банковской системы, в частности о создании под управлением Госбанка СССР специализированных финансово-кредитных организаций. Так появились Промстройбанк, Агропромбанк, Жилсоцбанк, Внешэкономбанк и Сбербанк. Как видно по названиям, вновь испеченные банки были специализированы не по функциям банковского дела, а по отраслям. Что касается полномочий, то они у всех пяти спецбанков были примерно одинаковыми.

Должен признать, что идея реформирования банковской системы вызывала тогда большое сопротивление со стороны консерваторов. При этом озвучивались аргументы, которые иначе как смешными назвать сложно. Например, как можно было превратить отделения Госбанка в спецбанки, если Владимир Ильич Ленин в своей статье «Государство и революция» писал, что отделения Госбанка должны быть в каждой волости, при каждом заводе? Второй аргумент, не менее состоятельный с экономической точки зрения: если спецбанк не будет кредитовать промышленность или сельское хозяйство, то зачем начальника подразделения Госбанка в области будут вызывать в обком партии? Третий аргумент озвучивался не слишком активно, но подразумевался: противники реформы подозревали ее авторов, в том числе и моего руководителя Михаила Семеновича Зотова, в том, что они хотели создать систему спецбанков «под себя». Для того чтобы она стала для них своего рода взлетной полосой, а конечным пунктом назначения стало кресло председателя Госбанка СССР. Никаких оснований для подобных подозрений не было: я много лет знал Михаила Семеновича и осознавал, что у него не было подобных амбиций. Реформу он поддерживал потому, что понимал: существовавшая на тот момент банковская система не справлялась с новыми вызовами и «тормозила» и без того замедлявшуюся социалистическую экономику.

Совсем несмешным было то, что наряду с озвучиванием всех этих аргументов и подозрений имел место и настоящий саботаж. Структуру новых банков, включая их отделения и филиалы, удалось «утрясти» только к 5 декабря 1987 года. Пока были произведены все кадровые перестановки, распределены клиенты (а это сотни тысяч предприятий), уточнены реквизиты и номера счетов, наступил новый 1988 год. И тут Госбанк привез в спецбанки неоплаченные документы целыми грузовиками и вывалил их буквально на порог новых организаций. И все встало! Спецбанки столкнулись не только с этой горой документов, но и с нехваткой квалифицированных кадров, поскольку им Госбанк передавал специалистов по принципу «прими, Боже, что мне негоже». Поэтому расчеты мы, честно признаюсь, «запороли». Поднялся шум, крик о том, что реформу надо прекратить, но тогдашний председатель Совета министров Николай Иванович Рыжков не согласился с этим. Лично я убежден, что при всех издержках, недостатках и «сбоях» решение о реформировании «затхлой» социалистической банковской системы было правильным. И люди, которые встали во главе спецбанков, были очень высоко­профессиональными специалистами, так что были основания надеяться на то, что неодноуровневая банковская система сможет работать более эффективно, чем одноуровневая.

Почему я так подробно рассказываю об истории создания спецбанков? Потому что вижу в этом пролог к появлению в нашей стране двухуровневой банковской системы. Следующим шагом на этом пути стало принятие Закона «О кооперации». Одна из статей этого закона предусматривала возможность создания кооперативных и коммерческих банков. В воздухе тогда носилась идея «социализма с человеческим лицом», считалось, что социалистическую экономику можно сдвинуть с мертвой точки, если дать простор предпринимательскому потенциалу, в том числе и в сфере денежных отношений. И это было благодатной почвой для появления первых кооперативных и коммерческих банков. К чести тогдашнего председателя Промстройбанка Михаила Семеновича Зотова хочу сказать: он поддерживал этот процесс, был одним из главных энтузиастов появления таких организаций. Он помогал руководителям первых частных банков советами, проводил для них семинары, рекомендовал сотрудников для вновь испеченных учреждений. Думаю, будущую банковскую систему он представлял себе следующим образом: один большой авианосец и сопровождающие его несколько десятков или сотен небольших и средних, а то и крупных судов. И вот эта высокоорганизованная банковская армада будет двигаться сама и двигать экономику в рыночные океаны. Спецбанки будут выполнять наиболее крупные операции, а коммерческие или кооперативные банки - закрывать локальные участки. Таким образом, вся банковская система станет более мобильной, эффективной и устойчивой.

Вот так все начиналось. Промстройбанк принял самое активное участие в создании АВТОВАЗБАНКа, первым руководителем которого стал Петр Абрамович Нахманович, до этого зани­мавший пост руководителя дирекции корпоративного управления АО «Авто­ВАЗ». На базе Центра научно-технического творчества молодежи был создан банк «МЕНАТЕП». Появился Инкомбанк, создатель и руководитель которого, Владимир Викторович Виноградов, был убежденным сторонником кредитования производства.

Это были достаточно серьезные финансовые учреждения, но наряду с ними стали появляться десятки и сотни организаций, которые не собирались заниматься банковским бизнесом всерьез и надолго. Налицо была мода на банки, которая порой принимала карикатурные формы: каждое министерство, каждое предприятие и даже подразделения предприятий пытались создавать свои «карманные» банки. Господствовало убеждение: будет у тебя своя подобная организация - ты будешь купаться в деньгах! К сожалению, это поддерживалось не только снизу, но и сверху. Помню, как на одном из заседаний правительства тогдашний премьер в ответ на рассказ министра о каких-то финансовых проблемах министерства сказал: «Создавай свой банк, делай, как делают сейчас все, уходи от Зотова!» Была такая детская наивная вера, что банк - нечто вроде волшебной палочки: взмахнешь ей, и все проблемы разрешатся сами собой!

Эта детская вера во всемогущество рынка оказывала влияние не только на развитие юной банковской системы. В том же 1987 году был принят Закон «О предприятии», который, по моему глубокому убеждению, был одним из основных факторов, приведших к развалу экономики СССР. Авторы закона были убеждены: если снять с предприятий различные административные ограничения, если позволить им проявлять самостоятельность, то пройдет совсем немного времени и они завалят страну высококачественной дешевой продукцией. При этом, конечно, забыли, что у предприятия, работающего в условиях рыночной экономики, есть не только права, но и обязанности - перед рынком, потребителями, конкурентами, акционерами. А у нас были только права. Что ж, предприятия быстро воспользовались этим, сняв с производства дешевые, а потому невыгодные для них продукты, непрестижные или слишком трудоемкие в производстве товары. И вместо того чтобы избавить страну от очередей и снизить цены на товары, они добились прямо противоположного - сократили реальное (а не «бумажное») производство, спровоцировали дефицит и «вздули» цены. «Вздутие» цен, естественно, привело к росту запроса на денежную массу. Этот показатель за полугодие возрастал в среднем на 40-50% при том условии, что в физическом объеме производство сокращалось. На фоне стремительного увеличения объемов безналичных и затем наличных денег в обороте начался финансовый «разлад и разврат».

Экономический разлом был быстро завершен социальным и политическим разломом, жертвой которого пала в том числе и система союзных банков. На этом фоне как грибы возникали коммерческие банки - иногда здоровые хорошие грибы, иногда поганки. Многие из них создавались как «карманные» организации криминальных структур для отмывания средств. Во главе других стояли непрофессиональные люди, которые совершенно не понимали, что такое управление кредитными рисками, что такое риски в принципе, слабо разбирались в экономике. К сожалению, не могу сказать, что Центральный банк в те годы проводил ответственную политику: в 1993 году было обнародовано первое совместное заявление правительства и ЦБ, в котором черным по белому было прописано - одним из краеугольных камней политики и практики ЦБ является отсутствие какой-либо денежной целевой поддержки банков, кредитующих производственную сферу. Абсолютно отсутствовало понимание того очевидного факта, что без здоровой производственной системы немыслим здоровый денежный оборот и здоровая банковская система.

Какими оказались результаты и общеэкономической политики, и политики, проводимой по отношению к банковскому сектору? За прошедшие 25 лет Россия из страны пусть и с отстающей, но самодостаточной экономикой превратилась в третьеразрядную, колониальную страну, в экономике которой остались лишь осколки современной обрабатывающей промышленности, с соответствующей этому состоянию экономики банковской системой.