Кредитный риск в российских банках остается самым актуальным и пугающим, на его долю приходится наибольшая часть потерь. При этом эксперты давно предсказывают, что в среднесрочной перспективе на передовую выйдет другая «сумеречная зона», а именно - операционный риск. Сомневаться в таком перераспределении опасностей не приходится. На Западе убытки по операционным рискам, куда входит и пресловутый «человеческий фактор», до кризиса составляли 60-70% всех потерь. Сейчас, когда пошли серьезные «провалы» и по кредитным, и по рыночным рискам, их вес по-прежнему ощутим - 30-40%.

Операционные риски многолики, а потому трудно контролируемы. Сюда относятся и персональные риски, то есть проступки, ошибки и некомпетентность сотрудников, и процессные: неграмотные директивы, недостаточный контроль, «дыры» в производственных процессах. Не стоит забывать о системных рисках - выходах из строя компьютерной системы и прочих «айтишных» радостях. И это только внутренняя категория. К внешней части относятся регулятивные изменения, проступки партнеров, а также разнообразные катастрофы.

Примеров срабатывания операционных рисков великое множество. Хрестоматийной стала история Жерома Кервеля, младшего трейдера Societe General, наторговавшего в 2007 году на 4,9 млрд евро убытков. 31-летний финансист создавал от имени банка фиктивные счета, чтобы занять позиции на сумму более $50 млрд. Когда «предприимчивого» клерка рассекретили, работодатель обвинил его в мошенничестве, подделке документации и хакерстве, а СМИ одарили громким именем «аферист века». Но горе-финансист подал встречный иск против Societe General, сказав, что руководство банка было прекрасно осведомлено о его рискованных операциях. Дело Кервеля оказалось столь масштабным, что перестало быть сугубо внутренней проблемой конкретного финансового института. Оно вызвало, пусть и ненадолго, панику на европейских биржевых площадках и оказало влияние на монетарную политику США.

В России, уверяют эксперты, одному лицу не делегируются подобные полномочия, потому как владельцы финансовых институтов и инвесторы не привыкли слепо доверять менеджерам. С другой стороны, в любой кредитной организации или инвестбанке, где службы риск-менеджмента и внутреннего контроля существуют «для галочки» (а таких, как показал кризис, немало), подобные драматические ситуации вполне могут случиться.

Риск персонала по-прежнему силен, предупреждают специалисты, причем во время рецессии эта опасность только увеличивается. В качестве свежего примера наблюдатели приводят дело инкассатора Сбербанка Александра Шурмана, похитившего у родного банка в июне 2009 года 250 млн рублей. Примечательно, что в «Сбере» он до этого проработал 13 лет. Впрочем, французский «Шурман», ограбивший свою финансовую структуру в ноябре этого года на 11 млн евро, тоже относился к разряду «долгослужащих». Инкассатор Тони Мюсюлен проработал в компании Loomis всего на два года меньше.

Аналитики уверены, что есть некоторые профессии, в которых не стоит понижать зарплату даже во время глобального экономического спада. Если сотрудник ответственен за десятки миллионов, оптимизация его оклада на символическую для банка сумму может иметь весьма печальные последствия. Причем не только для самого сотрудника, но и для работодателя. Потому что, вполне вероятно, человек захочет «компенсировать» разницу с прибылью для себя. А это уже серьезный риск. Эксперты уверены, что в таких случаях: или увольняй, или не трогай зарплату!