«Я, банк такой-то, находясь в здравом уме и твердой памяти, располагая достаточной пока капитализацией, в случае моей смерти завещаю свои долги государству, активы - кредиторам, а долговой бизнес в Сингапуре - банку имярек, если он согласится принять наследство, на что надежды мало…» Эти строки читаются как анекдот, но на деле анекдотом не являются. Они появились на свет в виде отклика одного из читателей The Financial Times на статью о так называемых «прижизненных завещаниях» (living wills) банков. Регуляторы в США и Великобритании требуют от национальных финансово-кредитных структур (прежде всего крупнейших) составления подобных документов. Чтобы в случае «смерти» банка - читай, банкротства - его было бы удобнее ликвидировать. Соблюдая при этом «по максимуму» интересы государства, кредиторов и вкладчиков.

LEHMAN BROTHERS УМЕР, НО СТРАХ ПЕРЕД НИМ ЖИВЕТ

Нынешний кризис заставил правительства разных стран освежить в памяти многие старые экономические рецепты. В том числе и те, что применялись 80 лет назад, во время Великой депрессии. Но «прижизненные завещания» не относятся к их числу. Ни о чем подобном Герберт Гувер и пришедший ему на смену Франклин Рузвельт не задумывались. Возможно, потому, что в их времена не было еще банков, разросшихся до размеров транснациональных корпораций с «точками присутствия» в десятках стран мира и с миллиардными активами под управлением.

Джорджу Бушу и Бараку Обаме повезло куда меньше. Сейчас подобные банки - не редкость. Их внезапное «обрушение», как показывает прецедент Lehman Brothers, способно причинить колоссальный ущерб не только национальному финансовому рынку, но и всей мировой финансовой системе. Не случайно после падения Lehman возникло определение «to big too fail». Поэтому вряд ли стоит удивляться тому, что правительства двух стран с наиболее развитыми финансовыми рынками - США и Великобритании - одной рукой спасали свои крупнейшие банки (Merrill Lynch, Morgan Stanley, Goldman Sachs и Nothern Rock), а другой - набрасывали проект нормативного документа об обязательном составлении банками «прижизненных завещаний».

Речь, конечно, идет в первую очередь об организациях с разветвленной структурой бизнеса - например, о корпорациях, в состав которых входили коммерческие и инвестиционные «блоки». До 1999 года возникновение подобных прецедентов в США было невозможным: закон Гласса-Стигала, принятый в 1933 году, запрещал участникам американского банковского рынка делать это. Банки, в соответствии с ним, четко разделялись на коммерческие и инвестиционные, причем первым из них запрещалась работа с ценными бумагами, а вторым - прием вкладов населения. В последний год прошлого века эти ограничения были сняты - под прямым давлением тогдашнего главы ФРС США Алана Гринспена, считавшего, что принятый в разгар Великой депрессии закон ограничивает возможности банков по развитию своего бизнеса. Теперь, по мнению инициаторов нормы о «прижизненных завещаниях», самое время если не вернуть назад закон Гласса-Стигала, то хотя бы принять превентивные меры по сохранению стабильности финансовых систем в случае банкротства крупнейших банков.

БРИТАНИЯ ВПЕРЕДИ ПЛАНЕТЫ ВСЕЙ

Однако вопреки ожиданиям, зачинщиками в данном вопросе выступают отнюдь не Соединенные Штаты. Руководители Казначейства США, правда, говорят о желательности упорядочивания процесса банкротства крупных банков. Но их осторожная лексика явно «пасует» перед эмоциональными и жесткими заявлениями коллег из Англии. Глава Управления по финансовым услугам (FSA) Адэр Тернер уверен: если будет введено требование об обязательном планировании банками возможного банкротства, то государствам не придется брать на себя обязательства по спасению структур «too big to fail». К тому же, по мнению председателя FSA, подобное перспективное планирование собственной «смерти» принесло бы и еще один положительный эффект: позволило бы «распутать» сложные структуры банков, которые выстраиваются для минимизации налогообложения.

«Раньше правительства по всему миру терпимо относились к разрастанию сложных юридических структур, целью которых является максимизация выигрыша от сочетания разных налоговых и регулирующих режимов (на разных рынках). Теперь мы, вероятно, должны потребовать ясности в отношении юридической структуры», - заявил Тернер в интервью The Financial Times, комментируя свою инициативу о введении банковских «прижизненных завещаний».

В поддержку своей идеи Тернер ссылается все на тот же прецедент банкротства Lehman Brothers. Он утверждает: крах крупнейшего инвестиционного банка в мире прошел бы куда менее болезненно для мировой финансовой системы, если бы регуляторы, кредиторы и инвесторы имели четкое представление о том, как распределены активы Lehman Brothers, и о том, кто может предъявить права требования в первую очередь, кто - во вторую и т. д. Но поскольку ничего этого не было, паника захлестнула тех, кто был непосредственно связан с бизнесом «Лемана» в США, и со скоростью лесного пожара перекинулась на финансовые рынки других стран, где банк-банкрот также осуществлял свою деятельность.

Главу FSA горячо поддерживает в этом вопросе Банк Англии: его председатель Мервин Кинг также считает, что сейчас самое время заставить крупные банки составлять «прижизненные завещания». «Если некоторые банки считаются слишком большими, чтобы обанкротиться, значит, они слишком большие, - заявляет Мервин Кинг. - Неразумно в этом случае разрешать им одновременно заниматься розницей и рискованным инвестбанкингом, а затем давать госгарантии». На случай банкротства у каждого крупного банка должен быть план, который позволит регуляторам быстро разделить его на отдельные компании, поясняет глава Банка Англии. «Составление завещания должно стать для банков такой же частью домашних дел, как и для всех нас», - утверждает Кинг.

То, что слова Мервина Кинга не звук пустой, а самое что ни на есть руководство к действию, подтвердил министр финансов Великобритании Али-стар Дарлинг, уже давно прославившийся склонностью к принятию шоковых решений (например, в сфере налогообложения). Руководство британского минфина совсем недавно дало понять, что первых «прижизненных завещаний» со стороны национальных банков следует ожидать в конце 2009 года. В этих завещаниях должны быть разъяснены следующие моменты: как банк планирует в случае возникновения кризисной ситуации создавать и использовать «спасательные фонды» и какие активы он собирается продать в течение 60 дней для удовлетворения требований кредиторов.

КРИЗИСЫ ПРОХОДЯТ, ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Однако законопроект, призванный ущемить «свободу роста» крупнейших банков, по определению должен был вызвать горячую дискуссию, а не только бурные аплодисменты, переходящие в овации. Против него выступили многие участники рынка и главную их мысль можно сформулировать следующим образом: кризисы проходят, жизнь продолжается. Нельзя, по их мнению, заставлять банки существовать в ожидании неминуемой смерти: это приведет к «расхолаживанию» финансово-кредитных структур, к снижению их амбиций по покорению новых рынков и сфер бизнеса.

Наиболее четко озвучила эту точку зрения глава канадского ведомства, регулирующего сектор финансовых услуг  (Superintendent  of Financial Institutions) Джули Диксон. Диксон уверена: принятие подобной нормы принесет больше минусов, чем плюсов. Например, заставит банки искусственно ограничить развитие своего бизнеса, что приведет к снижению конкуренции между ними и, как результат, к ухудшению качества их услуг.

С главой канадского регулятора финансового рынка согласны и другие эксперты. Они подтверждают ее выводы и приводят в дополнение свои - например, указывают на то, что инвесторы и кредиторы будут меньше доверять крупнейшим игрокам рынка. Так как «прижизненные завещания» означают, что правительства различных стран не будут брать на себя обязательства по «вытаскиванию» банков из пропасти. Фактически речь идет о том, что на рынке не останется структур «too big to fail»: оказался нежизнеспособным - падай себе на здоровье!

Moody's Investor Service одним из первых рейтинговых агентств поняло это и отреагировало на инициативу Великобритании о введении «прижизненных завещаний» весьма резким заявлением. По словам экспертов агентства, если банки займутся составлением подобных документов, то их рейтинги окажутся под угрозой пересмотра в сторону понижения. Причина проста: рейтинг финансовой  стабильности, например, у многих «монстров» финансового рынка находится на рекордной отметке потому, что рейтинговые агентства не ставят под сомнение оказание этим банкам госпомощи в случае неприятностей. Точнее сказать - раньше агентства не ставили это под сомнение. Теперь, если финансовые структуры начнут заблаговременно «расписывать» детали своего вероятного банкротства, все может измениться.

МОЛЧАНИЕ БАНКОВ - НЕ МОЛЧАНИЕ ЯГНЯТ

А что же сами «участники банкета» -банки? Как они реагируют на планы британских финансовых властей и на возможные намерения американских регуляторов обязать «крупняк» составлять завещания?

Общий вывод таков: пока финансовые структуры предпочитают отмалчиваться по этому вопросу. Зато сторонние наблюдатели - например, колумнист The Financial Times Джиллиан Тетт - предупреждают, что вряд ли стоит ожидать от финансово-кредитных структур покорного составления «прижизненных завещаний». Хотя бы потому, что момент упущен: шесть месяцев назад, по мнению Тетт, «монстров» финансового рынка можно было бы «уломать» на что угодно. Они к тому моменту еще не оправились после банкротства Lehman Brothers и нуждались в поддержке со стороны правительств своих стран, причем отнюдь не только финансовой. Гнев против «жирных котов», гнавшихся за высокими прибылями и нанесших тем самым ущерб клиентам, в британском и американском обществах был еще слишком силен.

Теперь же, по мере выхода мировой экономики из кризиса, банки набирают силу, возвращают себе и самостоятельность, и благосклонное отношение со стороны потребителей их услуг. Заставить их в этой ситуации составлять «прижизненные завещания» - дело непростое. Тем более что банки прекрасно понимают, как это может сказаться и на их рейтингах, и на их будущем.