Во второй половине апреля Европейская банковская федерация (EBF) подготовила многостраничный доклад на имя руководства Евросоюза, где призвала Брюссель признать банковский сектор Старого света «стратегическим». О факте обнародования документа сообщил Reuters. Президент EBF Кристиан Сьюинг (он же исполнительный директор Deutsche Bank) назвал кредитные организации «ключевым фактором европейского суверенитета» и предупредил, что их их конкурентоспособность и, соответственно, процветание экономики стран ЕС поставлено на карту.

Старые песни о главном

«Очень важно признать жизненно важную и стратегическую роль банков в трансформации Европы», – подчеркнул Сьюинг в предисловии к 51-страничному докладу. Подробности документа не стали достоянием общественности, но из резюме к нему становилось ясно, что материал содержит список из примерно 45 политэкономических рекомендаций которые банкиры адресовали руководству Евросоюза и Европейского центрального банка (ЕЦБ).

На брифинге для журналистов генеральный директор EBF Вим Мийс заявил, что за последние 20 лет Европа делегировала свою оборону Соединенным Штатам, энергетику России, а производство Китаю. Теперь, как считает Мийс, эти сектора следует признать стратегическими и двигаться в сторону протекционизма.

Кроме того, банкиры в очередной раз посетовали на зарегулированность отрасли. Несмотря на стабилизацию финансово-кредитного сектора в последние годы, сказал Мийс, сейчас банки сталкиваются с «чрезмерным… и всё более чрезмерным» законодательством, которое стало «подавляющим».

Отчёт вызвал определённую критику. Михаэль Петерс, экономист и представитель немецкого агентства по защите прав потребителей Finanzwende, в беседе с Reuters отметил: «То, что банки предлагают здесь в качестве новой программы, – это всего лишь старое требование меньшего регулирования и менее строгих требований стабильности».

Скептически отнеслись к инициативе EBF и в The Financial Times. 

«Банки повсюду, включая могущественное финансовое лобби в США, жалуются, что им мешают конкуренты, растущие правила и регулирование, – говорится в редакционном материале издания. – Это типичное лоббирование с целью получить преимущества перед мировыми коллегами». 

В тоже время, подчеркивают в FT, выпад EBF происходит как раз в тот момент, когда прибыльность европейских банков (и динамика цен на акции) заметно улучшилась, чему способствовал попутный ветер более высоких процентных ставок. На этом фоне пожелание «стратегического статуса» кажется немного странным. Это первый случай, когда ведущие европейские банки официально запрашивают стратегический статус. Но не первый, когда речь заходит о перспективах протекционизма. «Deutsche Bank уже давно предупреждал, что Европе нужны сильные банки, чтобы противодействовать американским и китайским конкурентам… Нам необходимо срочно изменить курс, если мы не хотим полагаться в первую очередь на иностранные банки в финансировании будущего Европы», — заявил Кристиан Сьюинг на конференции EBF в 2022 году.

«И никто не должен относиться к этой опасности легкомысленно», – добавил он. Сьюинг также обвинил ЕЦБ в жёстких мерах. «Всё более очевидно, что нынешняя нормативная база мало что делает для укрепления европейских банков», – сказал он.

Впрочем, глава ЕЦБ Кристин Лагард пока успешно отражает нападки банкиров заявляя, что не потерпит «подрыва регулирования».

Связанные одной цепью

Ведущий обозреватель сетевого журнала Foreign Policy Агата Демарэ напоминает, что концепция «стратегической автономии» в европейских финансовых кругах и в Брюсселе вернулась в моду с 2021 года после эпидемии коронавируса. Однако обрести искомую «свободу» будет непросто.

Ограничить экономические связи с Китаем Европе будет гораздо сложнее, чем Соединённым Штатам. Демарэ выделяет несколько причин.

Прежде всего, чрезмерная зависимость от Китая – это, во многом, проблема ключевого игрока в ЕС – Германии. Экспорт товаров и услуг Германии в КНР составляет более 3% ВВП – это самый высокий показатель в ЕС и более чем вдвое превышает аналогичные цифры во Франции, Италии и Испании. Немецкие фирмы также широко представлены в Китае, где их годовой доход составляет впечатляющие 6% ВВП Германии. Это примерно вдвое превышает средний показатель шести крупнейших экономик Европы. В частности, автомобильная и химическая промышленность особенно подвержены влиянию Китая. Это дает Пекину возможность принять ответные меры против планов ЕС по «снижению рисков» – например, путем бойкота немецких фирм.

В целом ЕС может потерять больше от «снижения рисков», чем США, продолжает Демарэ. Несмотря на все пересуды, китайские фирмы остаются крупнейшими поставщиками товаров в Европу, на их долю приходится около 20% импорта по итогам 2023 года. Зависимость Европы от Китая особенно высока в отношении товаров, требуемых для амбициозного энергетического проекта ЕС. Например, 70% мирового производства литий-ионных батарей, так необходимых для электромобилей, находится под контролем китайских компаний.

Инвестиционная картина ещё более поразительна. Заоблачные финансовые потоки в 2010-х годах обеспечили китайским фирмам прочное присутствие в европейской инфраструктуре, включая порты (по крайней мере в 10 странах ЕС), электросети (особенно в Португалии, Италии и Греции) и подводные телекоммуникационные кабели (такие как «Кабель мира», соединяющий Пакистан с Францией). За последние три года китайские инвестиции в Европу сократились, поскольку китайские фирмы сосредоточили свое внимание на высококачественных проектах, особенно в сфере чистых технологий. Тем не менее, приток китайских денег, в том числе посредством филиалов китайских банков в Европе, остаётся стабильным – на уровне 26 млрд долларов в период с 2020 по 2022 год – по сравнению с почти нулевым притоком в США.

Итог очевиден, резюмирует Демарэ. Европа будет изо всех сил пытаться реализовать свои амбиции по снижению рисков со стороны Китая, но фактически путей для этой трансформации немного. Европейским банкам придется балансировать между рифами большой политики и нюансами глобального противостояния между США и КНР.    

Мнение эксперта

Ярослав Кабаков, директор по стратегии ИК «Финам»

Нынешнее положение дел ясно демонстрирует, что Европа находится на экономическом перекрёстке, где прежние методы больше не работают. Недавняя инициатива ЕС об идентификации стратегических секторов может указывать на рассвет новой эры, где экономический суверенитет и защищённость цепочек поставок станут приоритетом. Это откликается на реалии времени, например, Франция уже внедрила меры защиты своих ключевых технологий, в частности, в секторе энергетики, заставив General Electric отказаться от покупки энергетического бизнеса Alstom в 2014 году.

Отношение Европы к США и Китаю между стремлением к автономии и реальной финансовой зависимостью приводит к сложным экономическим дилеммам. На финансовом уровне европейские банки, такие как BNP Paribas и HSBC, имеют значительные операции в обеих странах, что делает их особенно уязвимыми перед внешними шоками и политическими решениями.

Предложение о выделении европейских банков в привилегированную «касту» может принести как проблемы, так и возможности. С одной стороны, это позволит укрепить их позиции и возможно снизить риск влияния китайских и американских финансовых субъектов, например, как в случае с Deutsche Bank, который стремится снизить свою зависимость от американских и китайских финансовых рынков. С другой стороны, это также может привести к регуляторной изоляции и уменьшить их глобальную конкурентоспособность.

Если ЕЦБ действительно провозгласит ряд евробанков «стратегическими», то, несмотря на потенциальное усиление финансовой стабильности, они могут столкнуться с новыми регуляторными ограничениями и требованиями, что, например, уже случилось с банками Греции во время долгового кризиса, когда строгие меры управления капиталом были введены для сдерживания оттока капитала.


Александр Купцикевич, ведущий аналитик FxPro

Да, с 2018 года Америкой была начата открытая деглобализация. Скрытая, вероятно, имеет более глубокие исторические корни. Постепенно этот процесс выходит на новые уровни. Во время мирового финансового кризиса многие развитые страны национализировали банки или вливали капитал в них в обмен на их независимость. Этот процесс впоследствии имел обратную тягу, когда правительства продавали свои акции банков, постепенно выходя из их капитала. Отметим, что риски национализации финансовых компаний усиливаются при нулевых ставках и глубоких экономических спадах, когда нарастает объем плохих долгов. Слабая экономика демотивирует выдачу новых займов, а низкие ставки – подавляют процентную маржу. Прямо сейчас, на мой взгляд, ситуация не вполне такая. Поэтому я не вижу частых упоминаний о национализации. Впрочем, думаю, на повестке дня в Европе уязвимость банков перед сильными покупателями из США или Азии (в частности, Китая). Логично ожидать, что ЕС последует примеру США после мирового финансового кризиса, постепенно выстраивая стену для защиты своих институтов от поглощений иностранцами.

Это может быть схема, как в России и США. Стратегические банки имеют намного больше надзора и более высокие требования к капиталу, но получают своего рода страховку от банкротства. Это будет каста «слишком больших, чтобы обанкротиться». Точнее говоря, формализация этого списка, так как уже сейчас ясно, что некоторым институтам или компаниям в Европе явно не дадут обанкротиться (как минимум, быстро). 

Текст: Аркадий Арзамасцев

Материал также опубликован в печатной версии Национального банковского журнала (апрель 2024)