В конце 2012 года президент Исландии Оулавюр Рагнар Гримссон в интервью CNN заявил, что решение обанкротить исландские банки во время финансового кризиса 2008 года было верным. «Мы не стали спасать финансовые учреждения страны за счет средств налогоплательщиков. Возможно, это было мое самое тяжелое решение на посту президента страны. Однако теперь очевидно, что мы поступили правильно. В нашей экономике продолжается  процесс восстановления, мы с оптимизмом смотрим в будущее». Оптимизм главы Исландии не беспочвенен, утверждают независимые наблюдатели. В феврале 2013 года рейтинговое агентство Moody's Investors Service повысило прогноз по кредитному рейтингу страны с «негативного» до «стабильного». По оценкам Moody's, в 2012 году уровень дефицита бюджета не превысил 3% от ВВП, что является хорошим показателем для Европы. В чем заключается опыт Исландии, и можно ли его скопировать?

НАТУРАЛЬНОЕ ХОЗЯЙСТВО

В Исландии с населением чуть более 310 тысяч человек сформировался скандинавский социально-рыночный тип экономики, в котором сочетаются элементы капитализма, свободного рынка и социализма. Кроме того, в государстве сильны демократические традиции: парламент действует с 930 года. В 2007 году ООН признала Исландию лучшей страной для проживания.   Лидирующие   позиции  стране обеспечили очень высокий ВВП на душу населения и слабое имущественное расслоение. Более того, островное государство благодаря использованию геотермальной энергетики является самой чистой страной в Европе с рекордной средней продолжительностью жизни - более 81 года.

Традиционно основным источником доходов Исландии считается рыболовство и обработка рыбы. В 2000-х годах начал развиваться сектор возобновляемой энергии (в основном геотермальные источники и гидроэнергетика), а вслед за ним и строительство алюминиевых заводов.

Еще одной быстрорастущей отраслью экономики стали банки. В начале 2000-х годов финансовые учреждения были приватизированы. Слабое регулирование и отсутствие какого-либо опыта способствовали развитию сверхвысоких аппетитов к риску у новорожденного частного банковского сектора. Кредитные организации очень скоро превратились из розничных в инвестиционные. Внутренний рынок был слишком мал для столь амбициозных банков и не мог дать достаточно «топлива» для растущей финансовой системы.

В целях привлечения иностранных инвесторов исландские банки предложили online-банкинг, минимальные затраты позволяли им демонстрировать высокие показатели доходности. Landsbanki открывал в Великобритании и Нидерландах сети под названием Icesave, привлекавшие средства под очень выгодные проценты: средняя ставка по вкладам Icesave была в 1,5 раза выше, чем средняя ставка, которую предлагали по аналогичным продуктам местные финансовые институты. В Icesave вложились порядка 400 тысяч британских и голландских инвесторов. Кроме того, исландские банки много занимали на внешних рынках: за период с 2003 по 2008 год они набрали кредитов на сумму 120 млрд долларов, что в десять раз превышало размеры самой исландской   экономики.   Это  делало исландские кредитные организации, мягко говоря, очень уязвимыми.

Параллельно Glitnir, Kaupthing и Landsbanki скупали различные активы в североевропейских странах, в том числе брендовых производителей одежды и авиакомпаний. Исландцам принадлежал и английский футбольный клуб «West Ham United».

СОБАКА В ОБМЕН НА КОШКУ - И МЫ МИЛЛИАРДЕРЫ

Уже по итогам разбора полетов выяснилось, что владельцы крупнейших банков Исландии занимались любимым делом начинающих банкиров: каждый из трех финансовых институтов страны на льготных условиях кредитовал своих акционеров. Парламентское расследование также установило, что Kaupthing, Landsbanki и Glitnir манипулировали стоимостью акций и завышали оценку собственных активов.

Бывший трейдер Salomon Brothers, а ныне публицист Майкл Льюис в книге «Бумеранг» (русскоязычный вариант недавно выпустило издательство «Альпина Паблишер») описывает, как создавалось исландское финансовое чудо. «Они прожили на этом отдаленном острове 1100 лет без выкупов с использованием заемных средств, без враждебных поглощений, без торговли деривативами и даже без мелкого финансового мошенничества. Когда в 2003 году они сели за один стол с Goldman Sachs и Morgan Stanley, у них было лишь примерное представление о деятельности и поведении инвестиционного банкира, почерпнутое по большей части из познаний молодых исландцев, которые учились в американских школах бизнеса. <...> Горстка неопытных в финансовых делах парней из Исландии набирала за границей краткосрочные кредиты на миллиарды долларов. Затем они ссужали эти деньги себе и своим друзьям для приобретения активов банков, футбольных команд и т.д. Поскольку активы во всем мире росли в цене, исландские банкиры, как тогда казалось, делали деньги. Управляющий хедж-фонда объяснял банковский бизнес по-исландски следующим образом: «У вас есть собака, у меня - кошка. Мы договариваемся, что они стоят по миллиарду долларов. Вы продаете мне собаку за миллиард, а я вам - кота за миллиард. Отныне мы не владельцы домашних животных, а исландские банки, которые пополнились активами на миллиард долларов».

Результатом проведения таких «собачье-кошачьих» операций стал огромный финансовый «пузырь». Цены на недвижимость удвоились. Фондовый рынок с 2001 года «подорожал» в девять раз. Всего за несколько лет средняя исландская семья стала в три раза богаче. Потребители и бизнесмены в условиях укрепляющейся кроны привыкли брать кредиты, номинированные в иностранной валюте. Три исландских банка вошли во второй половине 2000-х годов в рэнкинг 300 крупнейших кредитных организаций мира. Исландские регуляторы, политики и СМИ были очень позитивно настроены по отношению к отечественным банкам, ведь благосостояние страны неуклонно и стремительно росло.

ОТРЕЗВЛЕНИЕ

Проблемы на глобальных рынках немедленно отразились на молодой и неокрепшей финансовой системе Исландии. Обвал в ее банковском секторе стал крупнейшим за всю историю в пропорции к реальному размеру ВВП страны. В конце 2008 года Kaupthing, Landsbanki и Glitnir объявили дефолт по обязательствам в общем объеме 85 млрд долларов. Центробанк страны ввел временное ограничение на валютные операции. Крона потеряла 85% своей стоимости по отношению к евро, что немедленно ударило по заемщикам, набравшим кредитов   в   иностранных   валютах.

В 2009 году ВВП упал на 6,8%, безработица в феврале 2009 года увеличилась до 9,4%.

В этот период приоритетом правительства были следующие задачи: стабилизация курса кроны, контроль над потоками капитала, сокращение дефицита бюджета, борьба с инфляцией, спасение перекредитованных домохо-зяйств, реструктуризация финансового сектора и диверсификация экономики. Спасение банков в этом списке не значилось. Kaupthing, Landsbanki и Glitnir обанкротились.

«Для того чтобы предоставлять банковские услуги частным лицам и предприятиям Исландии, были основаны новые финансовые учреждения. В них были переведены национальные активы и обязательства. Держатели банковских облигаций, как местных, так и иностранных, оказались вторыми в очереди после держателей вкладов. Финансирование новых кредитных организаций определенно было дорогостоящим мероприятием, но оно было осуществлено как еди-норазовая затрата в 2009 году. Это также позволило стране сосредоточиться на восстановлении экономики, а не быть вовлеченной в бесконечный процесс вливания бюджетных средств в банковский сектор», - рассказывает инвестиционный директор, член правления М2М Asset Management Эдгар Макаров.

КОМУ ДОЛЖНЫ, ВСЕМ ПРОЩАЕМ

Иностранные долги были фактически списаны. После банкротства в Icesave заявили, что банк не обязан возмещать вклады полностью. В результате расплачиваться за исландский банкинг пришлось голландскому и британскому правительствам: они выплатили своим гражданам, бывшим вкладчикам Icesave, возмещение на сумму 3,9 млрд евро. Затем Лондон и Амстердам потребовали от правительства Исландии компенсировать эти выплаты. И тут исландцы, приверженцы прямой демократии, сделали очень изящный жест: провели два референдума, по итогам которых граждане отказали в выплате иностранцам долгов Icesave. В конце января 2013 года суд Европейской ассоциации свободной торговли (European Free Trade Association) признал законным такое решение властей Исландии.

Эдгар Макаров (М2М Asset Management) дополняет, что частью программы экстренной финансовой помощи от МВФ было наложенное на Исландию обязательство контролировать движение капитала. Над-зирательные меры были приняты для того, чтобы ограничить отток иностранной валюты и попытаться прекратить дальнейшее снижение валютного курса. Исландским компаниям запрещено инвестировать вне страны, в то же самое время иностранцам не разрешили выводить свои средства из страны. В итоге сложилась ситуация, когда в стране было «заморожено» иностранных инвестиций на сумму от 3,4 до 8 млрд долларов. Несмотря на то что эти контролирующие меры изначально были введены как временные, они существуют до сих пор, и до 2015 года их отмена не планируется. Страна должна показать, что она может успешно разрешить ситуацию с контролем над капиталом, только тогда можно будет полностью анализировать исландский опыт.

В 2011 году ВВП Исландии вырос на 2,9%, в 2012 году - на 2,7%, безработица снизилась до 5,6%. Ставки по десятилетним облигациям Исландии держатся на уровне 6%. В июле 2012 года Гримссон был переизбран на пост президента Исландии в пятый раз, заручившись поддержкой более 52% избирателей. Сейчас Исландия наслаждается своим изолированным положением и не торопится ни в ЕС, ни тем более в еврозону.

ВЫБОР ИЛИ НЕИЗБЕЖНОСТЬ?

Могла ли Исландия, как и другие страны, спасти банки за счет средств налогоплательщиков?    «Ситуация    в исландской финансовой системе по состоянию на середину 2008 года просто не позволяла правительству взять на себя обязательства по спасению кредитных организаций: активы в банковском секторе превышали 1200% ВВП. Ни о каком спасении речи быть не могло. Перед кризисом сформировался огромный финансовый «пузырь», который в любом случае привел бы к обвалу экономики. К 2008 году дефицит платежного баланса Исландии достигал 25% ВВП, в таких условиях любые проблемы с привлечением внешних кредитов и капиталов привели бы к резкому спаду в экономике. Решение не спасать банки отчасти позволило перераспределить ресурсы в пользу поддержки экономики и реструктуризации финансовой системы. Возможно, это позволило избежать более глубокого спада, хотя однозначно об этом говорить достаточно сложно», - отмечает главный эксперт Центра экономического прогнозирования Газпромбанка Егор Сусин.

С точки зрения экономики вряд ли можно говорить о каких-то выдающихся результатах. Решение проблем дисбалансов за счет инфляции и девальвации валюты на самом деле не менее болезненный процесс, чем политика жесткой экономии. «Опыт реструктуризации банковских долгов, конечно, интересен, но не стоит забывать о том, что это было бы невозможно без отказа от выполнения обязательств перед кредиторами банков. В данном случае частично заплатило правительство Великобритании, граждане которой держали средства на депозитах в исландских банках. Существенные потери понесли и сами исландцы, активы которых прилично обесценились», - указывает Егор Сусин.

«Сейчас на инвестиционный банкинг приходится менее 5% от бизнеса банков, в которых депозиты гарантированы государством. До кризиса у крупнейшего кредитора в стране   этот   показатель   составлял   33%.

Благодаря эффективной национализации новая банковская индустрия достигла большей устойчивости и стабильности, чем старая. Но это имело свою цену: стоит отметить, что сегодня финансовую систему в Исландии можно назвать дисфункциональной, более сфокусированной на восстановлении своих активов, чем на предоставлении основных банковских услуг. Кредитные организации также неохотно списывают займы, тем самым фиксируя убытки в балансах, - они предпочитают их пролонгировать», - говорит Эдгар Макаров (М2М Asset Management).

МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

По мнению Егора Сусина (Газпромбанк), вокруг Исландии ходит достаточно много мифов, касающихся выхода страны из кризиса. По оценкам эксперта, процесс восстановления экономики остается неустойчивым. После обвала на 11% экономика восстанавливается темпами около 2% в год. В долларовом выражении ВВП сократился с 21 млрд долларов до 13 млрд долларов. В результате списаний и реструктуризации объемы банковского кредитования существенно снизились, но даже после этого они достигают 190% ВВП, а активы составляют около 500% ВВП. Чистый внешний долг Исландии огромен: он превышает 550% ВВП, полностью урегулировать ситуацию в долговом секторе удастся еще не скоро. Госдолг равен около 100% ВВП, хотя дефицит бюджета относительно небольшой, в 2012 году он не превысил 1% ВВП. Дефицит текущего счета платежного баланса стабилизировался, если не учитывать долги, платежи по которым не осуществляются. Улучшение торгового баланса произошло в результате двукратной девальвации валюты, курс которой взлетел с 61 до 125 крон за доллар и с 85 до 167 крон за евро.

На рынке труда Исландии достаточно хорошая динамика по показателю уровня безработицы, который снизился до 6%, но произошло это не за счет восстановления занятости, а за счет сокращения экономической активности населения. Если до кризиса уровень занятости достигал 81%, то в кризис он упал до 75% и практически не меняется. До кризиса средняя продолжительность рабочей недели составляла 42 часа, а сейчас - менее 40 часов. На данный момент ВВП Исландии на 7% ниже докризисного максимума. В 2008 году ВВП на душу населения составлял 65,2 тыс долларов, а сейчас - около 41 тыс долларов. Значительная часть банковской системы национализирована, хотя в перспективе идет разговор о выходе государства из данных активов, но пока точный график этого выхода не озвучивается.

Тот факт, что правительство не стало брать на себя обязательства по спасению банков, видимо, позволил стране достаточно быстро вернуться к сбалансированному бюджету и текущему счету платежного баланса. Также это позволило провести реструктуризацию кредитов, в результате которой 43% заемщиков смогли реструктурировать свои займы и продолжают их обслуживать. Если до реструктуризации 42% заемщиков не платили по кредитам более 90 дней, то сейчас их доля снизилась до 19%. В 2010 году более 18% всех выданных кредитов были просрочены на 90 и более дней, после реструктуризации этот показатель снизился до 10%, но все еще остается весьма существенным.

В общей сложности 54% всех ипотечных кредитов было реструктурировано, причем ставки по этим кредитам существенно ниже уровня инфляции. Также было реструктурировано 40% всех корпоративных кредитов, что позволило снизить долговую нагрузку на корпоративный сектор с 375% до 185% ВВП. По части ссуд были продлены периоды погашения, проведены частичные списания, часть долгов была конвертирована в акции. Это, пожалуй, основной результат того, что Исландия не стала спасать банки, национализировав их. Массовая реструктуризация и конвертация кредитов позволила существенно скорректировать банковские балансы, а также балансы компаний-заемщиков.

В результате кризиса уровень жизни существенно снизился и вряд ли вернется на прежние максимумы. 50% домохозяйств в 2011 году с трудом сводили концы с концами (в 2007 году всего 28%). 40% указывают, что не в состоянии профинансировать неожиданные расходы, тогда как до кризиса их было менее 30%. 10% домохозяйств имеют просроченные платежи по ипотеке/арендной плате, перед кризисом таких было вдвое меньше. Улучшения по данным показателям пока не видно, констатирует эксперт из Газпромбанка.

ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ РЕЦЕПТ

Экономисты время от времени обсуждают, что правильнее: обанкротить банки или спасать их за счет средств налогоплательщиков, как это делается в других западных странах. В частности, в 2010 и в 2012 годах нобелевский лауреат по экономике Пол Кругман упоминал в своем блоге Исландию и характеризовал ее опыт как очень удачный. Главным фактором успеха, по мнению экономиста, стала возможность девальвировать собственную валюту, этого права лишены члены еврозоны.

Здесь необходимо вспомнить, что Исландия, во-первых, страна маленькая, во-вторых, сохранила собственную валюту и может управлять ее курсом. Исландский министр финансов Стейнгримур Сигфуссон заявил: «Люди должны быть осторожны, когда дело доходит до сравнения Исландии с одной стороны и Греции, Португалии, Испании и Ирландии с другой. У Исландии не было возможности спасти свои банки. Попытка применения такой модели в других условиях может быть безответственной».

«Что лучше - внутренняя или внешняя девальвация - должно рассматриваться в контексте каждой страны, государство должно идти тем путем, который наиболее ему подходит, учитывая все его особенности. Универсального решения не существует, однако нужно опираться на основные принципы: тем, кто берет на себя риски, нужно дать возможность нести ответственность за свои действия, а системы, в которых есть сбои, необходимо чинить, и делать это нужно очень оперативно», - говорит Эдгар Макаров (М2М Asset Management).

По словам Егора Сусина (Газпромбанк), в случае с Исландией, банковская система которой сравнима с небольшим европейским банком, подобный сценарий реализуем. «Но если говорить о более значимой экономике и более значимых объемах списаний, это может привести к серьезным сбоям финансовых систем. Поэтому переносить опыт Исландии с населением в 310 тысяч человек и экономикой размером 15-20 млрд долларов на другие страны вряд ли имеет смысл. С точки зрения масштаба последствий кризис в Исландии малозначим для окружающих. Подобный ход событий в отношении банков крупных стран может привести к коллапсу всей мировой финансовой системы, что достаточно ярко продемонстрировал крах Lehman Brothers», - рассуждает специалист.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ПОНЕСЛИ ВИНОВНЫЕ

Исландия предпочла сфокусировать внимание на решении проблем населения, а не на спасении банкиров и инвесторов, что можно считать достойным восхищения. Профессиональным участникам рынка следует понимать, что такое чрезмерный риск, ведь оценка рисков - их рабочая обязанность. Если они этого не осознают, то несут ответственность своими средствами, говорит Эдгар Макаров (М2М Asset Management).

Убытки в банковском секторе -это последствия ранее совершенных ошибок и результаты обнаруженных неверных инвестиций. Покрытие    убытков    посредством    спасения банков не помогает исправить ошибки, допущенные в прошлом, и из-за этого восстановление экономики может задержаться. Коллапс финансовой системы только показывает, насколько она несостоятельна и неплатежеспособна. Сокрытие убытков за счет создания дополнительного долга не помогает решить эту проблему. Банкротство позволит выявить убытки раньше и заложить прочную основу для восстановления экономики.

Представители МВФ провели исследование, в котором пришли к выводу, что оказание помощи банкам и их заемщикам может привести к негативным результатам, например, к тому, что финансово-кредитные организации так и не научатся правильно оценивать риски. Однако, как показывает опыт большинства стран, для центральных банков стабильность стоит на ступень выше, чем цена, которую приходится платить за эту стабильность. Центральные банки могут продлить займы неликвидному банку, который априори является нежизнеспособным. Закрытие такого финансового института часто надолго откладывается, даже если налицо все признаки его неплатежеспособности, говорит Эдгар Макаров (М2М Asset Management).

Исландия решила в первую очередь обеспечить в обществе стабильность. Главным объектом внимания для государства стали домашние хозяйства с низким и средним уровнем дохода, которые необходимо было уберечь от радикальных мер экономии. Покупательная способность этого класса должна остаться на таком уровне, чтобы объем потребления мог простимулировать оживление экономики. Кроме того, простые граждане не готовы платить за ошибки банкиров. На этот факт очень часто не обращают внимания. В силу таких различий в периферийных странах еврозоны происходят забастовки и бунты, а в Исландии все спокойно.