Некоторые собственники обналичивают активы, чтобы зафиксировать полученную прибыль после астрономического роста цен. Другие хотят собрать деньги для собственного расширения или осуществления новых проектов. Еще одна распространенная причина выставления на продажу - это страхи по поводу возможного политического кризиса в период президентских выборов 2008 г., когда Владимир Путин, следуя своему обещанию, сложит с себя полномочия российского президента. Но есть и такие предприниматели, которые покупают, потому что верят в продолжение устойчивого и быстрого роста России. Вся эта деятельность в итоге приводит к улучшению корпоративного управления и увеличению прозрачности компаний.

«Президентские выборы - это один из стимулирующих факторов; некоторые люди обеспокоены, поэтому продают активы. Но суть в том, что на каждого продавца обычно находится покупатель, которому чужды страх и беспокойство. Нам внове то, что Россия стала нормальной рыночной страной, где есть и оптимисты, и пессимисты», - заявил Чарльз Райан, председатель Объединенной финансовой группы.

Водка и колбасы

До недавнего времени для того, чтобы в России заключить соглашение о сделке, двум бизнесменам нужно было встретиться и подробно обсудить цену на завод за бутылкой водки, закусывая колбасой. При этом дельцы мало внимания обращали на такую проблему, как долги, потому что большинство проблем могло быть решено «российским способом». Времена изменились.

«На скорую руку сделки теперь совершаются реже, поскольку у компаний могут быть огромные, на первый взгляд не видные долги. Функционирует новая система проверок, и бизнесмены обращаются за профессиональным советом, поскольку хотят быть уверены в своей правоте и знать, во что ввязываются», - говорит Герман Алиев, вицепрезидент Росбанка.

Другое изменение, как предупреждают адвокаты, - в том, что необходимо сделать так, чтобы местные власти не помешали совершению сделки, даже в том случае, если местная администрация не имеет прямого отношения к выставляемым на продажу активам.

«Существует более миллиона способов заблокировать сделку, если местному правительству она не по душе. Если вы не можете заручиться их поддержкой, даже и не думайте о покупке», - говорит один из адвокатов, не пожелавший назвать себя.

Несмотря на разгром «ЮКОСа», осуществленный при помощи правительства, положение дел в сфере прав собственности улучшается. Продолжающиеся законодательные реформы уверяют потенциальных покупателей в том, что они смогут сохранить приобретенную компанию. Сформировался некий круг: большая прозрачность означает более высокие цены, а инвесторы, покупающие компании, хотят иметь возможность позже их продать.

Объем сделок растет

Точных цифр нет, но, по оценкам Росбанка, объем сделок по слияниям и поглощениям каждый год удваивается с $7 млрд. (2002) до $24 млрд. (2004). Часть этого объема формируется огромными стратегическими инвестициями в нефтегазовый сектор, но тем не менее нет доли сомнения в том, что покупательная активность порядка $40-60 млн. может быть охарактеризована как «безумная».

Сделки обычно финансируются при помощи кредитов, выдаваемых российскими банками, хотя при крупных сделках российские компании имеют доступ к более дешевым долгосрочным займам из-за границы. Как правило, компании обращаются за краткосрочной ссудой в один из ведущих российских коммерческих банков, а затем она рефинансируется одним из крупных банков, находящихся в государственной собственности.

«Это вопрос культуры. Государственные банки все еще без особого удовольствия берутся за сделки, совершаемые за счет собственных средств. Они хотят иметь строения и машины и вступают в игру со своими дешевыми ресурсами, только когда этап первоначальных рисков пройден», - говорит Никита Ряузов, заместитель начальника отдела банковских инвестиций в МДМ-Банке.

Российские банковские займы отдельным покупателям составляют около 20% банковского капитала, что фактически накладывает на сделки ограничение до $100 млн. за сделку, тогда как государственные банковские гиганты - Сбербанк и Внешторгбанк - могут предоставлять кредиты в максимальном размере до $200 млн. Сделки, превышающие этот лимит, обычно совершаются с привлечением зарубежных финансов - через синдицированные займы от международных банков.

Цены растут

Цены растут быстро. К началу апреля индекс Российской Торговой Системы вырос более чем на 30% по сравнению с декабрьским минимумом (табл.), а соотношение прибылей/заработков для большинства компаний находится на одном уровне с соответствующими показателями растущего международного рынка или - в быстрорастущих секторах, таких как пищевое производство и банковское дело - сильно превышает их.

«Есть множество компаний, уровень продаж в которых вырос до $500 млн. или $1 млрд. в год, но они тем не менее остаются более или менее неизвестными. Многие из них потихоньку готовятся к выставлению первого публичного предложения или ищут стратегических инвесторов», - говорит г-н Ряузов.

Например, в 2002 г., когда оператор мобильной связи МТС поглощал компанию «Кубань GSM», он заплатил за каждого абонента $315. Сейчас региональные операторы стоят более $500 за каждого абонента, а в 2004 г., приобретая ведущего оператора Узбекистана, МТС раскошелился на $835 за каждого абонента. Подобным образом компания GE Capital в прошлом году заплатила за российский розничный ДельтаБанк цену, в четыре раза превышающую остаточную стоимость его основного капитала, тогда как средний показатель по банкам в то время не превышал двойной цены основного капитала.

За счет собственных средств

По оценкам юридической компании White & Case, около 1/5-1/3 всех сделок по поглощениям за прошедшие шесть месяцев совершались компаниями за счет собственных средств. «Они планируют сделку, используя недостатки российских законов, и инвестируют повсюду в розничный, нефтегазовый, телекоммуникационный секторы, снимая сливки с лучших фирм во всех секторах», - говорит Эрик Михайлов из White & Case.

По иронии, «погребальная песнь» по «ЮКОСу» стала для многих менеджеров фондового рынка стимулом: они решили, что дальше дороги вниз нет и компании уже не станут дешевле. Самые крупные сделки совершаются в диапазоне от $40 до $60 млн., и большинство из них с помощью российских инвестиционных банков, поскольку фонды изымают из компаний все средства, начиная с минимальных долей вплоть до сверхбольших долей.

«Это напоминает стремительный бросок в регионы - как тогда, когда выкупали приватизационные ваучеры, - добавляет г-н Михайлов, вспоминая о начале 90-х гг., когда инвестиционные банки выкупали у сельских жителей полоски бумаги и превращали их в крупные акции ведущих российских предприятий, в процессе зарабатывая огромные состояния. - Частный капитал и инвесторы венчурных фондов, похоже, верят в то, что прогрессивное развитие России продолжится».

Бен Арис, Москва - Лондон Печатается с сокращениями