НБЖ: Илья Вадимович, каковы итогиразвития рынка страхования за последние месяцы? Как кризис отразится натемпах роста российского страхования?

И. ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: Итоги вполненормальные: за первое полугодие общаясумма премий и выплат по всем видамстрахования составила 476,2 млрд руб.и 282,5 млрд руб., или 124,5% и 128,8%по сравнению с аналогичным периодом2007 года. Пока информации за третийквартал нет, но можно предположить,что по отдельным видам страхованиявозможно снижение темпов роста. Цепочка зависимости здесь простая: ужесейчас заметна тенденция к сокращению объемов ипотечного кредитования,соответственно, снизится и сумма страховых премий, выплачиваемых заемщиками. «Подножку» от финансовогокризиса получит и страхование жизни,обеспечивающее долгосрочные сбережения. Но в условиях нестабильногофондового рынка люди теряют уверенность, что их деньги будут вложеныв надежные инструменты, тем более чтотаких инструментов сейчас на рынкедействительно мало. Это значит, что падение фондового рынка в некоторойстепени все-таки скажется на стоимостиактивов страховых компаний. Текущийкризис вряд ли сильно затронет нашустраховую отрасль. И на то есть объективные причины. Во-первых, потому,что доля ипотечного страхования, развивавшегося в последние годы быстрыми темпами, в портфелях наших компаний еще мала. Во-вторых, в отличие отСША и других западных рынков процент просрочки по ипотечным платежам у нас пока небольшой, а проблемыс ликвидностью возникают лишь с точки зрения рефинансирования. В-третьих, доля комплексного страхованиябанков (BBB - Bankers Blanket Bond)и ответственности банковских топ-менеджеров на нашем рынке незначительна. Конечно, если кризис затянется,то это может в перспективе сказаться наобъеме премий, получаемых от страхования грузоперевозок, строящихся объектов, а также от страхования жизнии т.д. Ведь всем понятно, что страховка - продукт не первой необходимости,поэтому в условиях проблем с ликвидностью на ней начнут экономить. К примеру, не исключено, что инвестор, потерявший изрядную сумму на падениирынка, захочет сэкономить на страховании своей квартиры или жизни и т.д.Правда, в отличие от других сегментовфинансового рынка у страховой индустрии есть и вполне устойчивый «поплавок» - обязательные виды страхования,падения спроса по которым не следуетожидать.

НБЖ: Приведет ли ухудшение конъюнктуры к повышению стоимостистрахования банковских продуктовлибо к отказу от предоставления этойуслуги?

И. ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: Есть такойанекдот: глава авиакомпании звонитстраховому агенту и просит его выдатьполис на падающий самолет. Агент сначала удивляется, а потом берет калькулятор, все подсчитывает и отвечаетавиабоссу: пожалуйста, только учтите,что страховка уже разбившегося самолета обойдется вам в 100% стоимостипричиненного ущерба плюс еще 6% надо будет доплатить на покрытие затрат,связанных с оформлением полиса.То же самое, думаю, произойдет и сейчас: страховщики, к сожалению, врядли будут отказываться страховать риски банков, а уж тем более риски заемщиков. Но стоимость полиса из-за роста рисков на глобальных рынках можетсущественно повыситься. Проблемымогут возникнуть и в связи с перестрахованием рисков, значительная долякоторого приходится на международные компании. В ситуации обострениякризиса ликвидности западные компании могут либо серьезно повысить перестраховочную премию, либо снизитьуровень предоставляемых нашим страховщикам гарантий. Естественно, всеэто скажется на цене и качестве конечного продукта, предоставляемого страховой компанией отечественному потребителю.

НБЖ: А могут ли в результате кризисабыть изменены нормативы, регулирующие работу страхового рынка?

И. ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: Знаете, вМинфин и в Службу страхового надзора традиционно поступает много писемс различными инициативами по изменению нормативов. Но, увы, мы покане получили ни одного серьезногопредложения. Так, одна компанияпредлагает повысить до 100% обязательную долю банковских депозитов,депозитных сертификатов, векселейв активах страховщика, поскольку онасчитает эти инструменты надежнымиактивами. Но если принять такое решение, то страховым компаниям будетпросто невозможно работать, так какдля полноценного функционированияим нужны не только депозиты, но и определенная доля наличности, чтобыпроизводить выплаты страхователю,а также нужны недвижимость и прочиеактивы. И так уже нормативы позволяют страховщику держать до 60% своихсредств в виде банковских депозитов.Есть еще одно предложение увеличить долю драгметаллов с 15%до 30%. На первый взгляд, это оченьактуально, особенно если учесть, чтомировые цены на золото сейчас растут. Но следует иметь в виду: есликонъюнктура на товарных рынкахухудшится, многие компании понесутсерьезные убытки.

НБЖ: Насколько нам известно, ещестраховщики жалуются на то, что вашаслужба заставляет их размещать активы в ценных бумагах с низкими рисками и низкой доходностью.

И. ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: Мы никогоне заставляем держать какие-либо бумаги, все ограничения определеныкак ограничения «сверху», хотя действительно такие жалобы поступают.Правда, жалобщики при этом обычнозабывают упомянуть, что существуетцелый ряд компаний, которые сами,по доброй воле увлекаются низкодоходными бумагами других организаций. Были выявлены случаи, когдаучастники рынка приобретали векселя с нулевым доходом, то есть средства отдавались заемщику фактическив бесплатное пользование.

НБЖ: Это делалось с целью сокрытияприбыли?

И. ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: Да, создаетсявпечатление, что применяется очередная серая схема с целью ухода от налогообложения. В целом я хотел бызаметить, что действующие сегодняограничения по распределению активов основаны на многолетней практике Международной ассоциации страховых надзоров, а серьезные отклонения от них чреваты дополнительнымирисками. Так, в начале 1998 года у нассуществовала одна крупная страховаякомпания, которая очень хотелаиметь в своем портфеле высокую долю векселей известной медиагруппы,приносившей ей неплохой доход. Еслибы мы с этим согласились, то кончилось бы это очень печально - в 1999году эмитент этих векселей исчез.

НБЖ: Но ведь предписанная структураактивов может быть нарушена «не корысти ради», а потому, что несостоятельный должник будет расплачиваться тем, чем сможет: товарами, ценными бумагами, предметами искусства.А кредитору в лице страховщика придется волей-неволей брать что дают,поскольку в противном случае он рискует вообще ничего не получить.

И. ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: Да, у некоторых страховщиков на отчетную датуструктура активов может не соответствовать установленным ограничениям. Но из этого не стоит делать трагедии. Естественно, нарушитель получит от нас предписание и долженбудет представить программу по устранению диспропорций в течение нескольких месяцев или года. Если программа будет реалистичной, мы ееобязательно утвердим. Если в установленный срок нарушения будут устранены, то страховая компания вернется к работе в обычном режиме.

НБЖ: Должны ли страховщики менятьсвою стратегию с учетом ухудшенияконъюнктуры рынка?

И. ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: Как говоритмой отец: «Не знаешь, как поступить поступай по закону!» Я бы именно такпосоветовал действовать нашим страховщикам в нынешней непростой ситуации. Им необходимо отказаться от порочной практики демпинга и завышенных комиссионных. Дело в том, чтодемпинг в условиях быстро растущегорынка возможен только потому, чтовыплаты по страховым случаям у компании компенсируются за счет увеличения числа клиентов, то есть возводитсясвоего рода страховая пирамида, когдабудущими поступлениями оплачиваются вчерашние обязательства. А если рынок перестанет расти, то заниженныетарифы будет нечем компенсировать,и это может стать причиной банкротства страховщика. Устанавливать высокие комиссионные на стагнирующемрынке, когда конкуренция обостряется,также смертельно опасно.

НБЖ: А как вы считаете, следует лиужесточать борьбу с «оптимизаторами», или сегодня лучше подождатьс принятием более жестких нормативных мер, так как они могут потребовать от участников рынка дополнительных расходов?

И. ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: «Прозрачная» деятельность компаний далеконе всегда означает дополнительноебремя расходов. Разве нужны оченьбольшие дополнительные средствадля того, чтобы поставить во главестраховой компании достойных,компетентных специалистов? Да хотябы не брать на работу топ-менеджеров, которые ранее руководили компаниями-банкротами или возглавляли компании, не выполнившие своиобязательства перед клиентами. Замечательно, если будет принят закон,запрещающий принимать на работув качестве руководителя страховойкомпании людей из «черного» списка, это станет хорошим уроком дляработающих на страховом рынке.Наконец-то все они поймут, что самое главное в этом бизнесе для руководителя - его деловая репутация.Я также против того, чтобы человек,живущий в Рязани, числился руководителем воронежской компании.А зачем страховщикам «незаменимые» главбухи, допустившие серьезные нарушения в одной компании,но беспрепятственно кочующие изодного офиса в другой? Для устранения всех этих несуразностей особыеденьги не нужны, а необходимо лишьсоблюдение элементарной деловойэтики.

А еще я думаю, что неплохо быкаждой компании, работающей настраховом рынке, иметь свой офис.Наличие собственного офиса - свидетельство долгосрочных намеренийстраховщика. В 1994 году я с группойдепутатов ездил в США, где страховаякомпания «Джон Хэнкок» организовала для нас обучение. Так вот, этотстраховщик был собственником трехвысотных зданий: при этом «пятнадцатиэтажка» сдавалась в аренду одному известному американскому банку,в восьмиэтажной высотке находилсяучебный центр, где у нас проходилизанятия, а в 64-этажном небоскреберасполагался центральный офис«Джон Хэнкок». Вполне понятно,что страховщик, вложивший крупные суммы в недвижимость, заслуживает доверия, в отличие от компании-однодневки, арендующей помещение, откуда она в любой моментможет уйти по-английски, не попрощавшись.

НБЖ: Во время августовского дефолта1998 года вы также возглавляли Федеральную службу страхового надзора.Скажите, насколько тот кризис похожна сегодняшний?

И. ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: На мойвзгляд, страховщики тогда оказалисьболее устойчивы к кризису, чем остальной финансовый сектор. Во время августовского дефолта среди страховых компаний почти не былобанкротств, хотя тогда немало серьезных банков погорело.

Отчасти это связано с тем, что страховщики - специалисты по рискам, поэтому на 1 августа 1998 года в совокупном портфеле страховых компанийбыло всего лишь около 2% ГКОи ОФЗ. Августовский дефолт существенно задел только компании, занимавшиеся медицинским страхованием,да и то лишь потому, что их закон обязывал иметь в своем портфеле строгофиксированную долю государственных облигаций. Правда, эту проблемудовольно быстро решил Минфин.

Кризис не затронул тогда страховую индустрию еще и потому, чтомногие компании предпочитали работать по «серым» схемам, а потомупрактически не имели реальных активов. Одни страховщики занимались оптимизацией балансов, другие - оптимизацией налогообложения, и не так уж много было тех, ктозанимался реальным страхованием.Слава богу, «оптимизаторов» сегодня стало меньше, но вместе с тему компаний появились реальные активы, что сделало их в большей степени уязвимыми к кризису.