Ключевую роль в сделках секьюритизации играют компании специального назначения, так называемые SPV Special Purpose Vehicles. Почему им придается такое значение? Секьюритизация, как правило, начинается с продажи финансовых активов организацией-кредитором, которую в таких сделках еще называют оригинатором (в нашем случае - банк) в пользу компании специального назначения - SPV. Делается это для того, чтобы изолировать риски, связанные с правами требования и получением денежных потоков, которые мы секьюритизируем, от рисков самого оригинатора, который может обанкротиться или значительно ухудшить финансовые показатели.

Дело в том, что у банка, как правило, есть другие виды бизнеса и другие кредиторы. Этот бизнес может поставить его в сложную ситуацию, например привести к неплатежеспособности. Если оригинатор привлек финансирование в форме займа, обеспеченного залогом прав требования, у кредитора по такому договору могут появиться юридические проблемы, например если другие кредиторы начнут оспаривать передачу имущества в залог или если кредитору по договору займа придется обращать взыскание на предмет залога. То есть рисков предостаточно. Дополнительные могут стоить намного дороже и таким образом свести на нет то, ради чего секьюритизация, собственно, и затевалась.

Когда же права требования по договорам банка-оригинатора и связанные с ними денежные потоки передаются в SPV, происходит автоматическое избавление от излишних рисков. Ведь SPV часто существует ради одной сделки, одной цели и управляется под надзором доверительного управляющего, так называемого Трасти. Кстати, на Западе роль доверительного управляющего часто сильно отличается от того, что понимают под доверительным управлением в России. Там Трасти в сделках секьюритизации действует исключительно в интересах инвесторов - людей или организаций, которые покупают облигации, выпущенные SPV. Но никак не в интересах банка-оригинатора. Держатели облигаций могут быть уверены, что Трасти дорожит своей репутацией и не будет злоупотреблять возможностью влиять на управление деятельностью SPV по своему усмотрению. А если произойдет дефолт, который может случиться, как правило, только из-за непоступления или нехватки секьюритизированных денежных платежей, взыскание будет сразу без дополнительных рисков обращено на те активы, которые были переданы SPV и являются обеспечением интересов инвесторов. Это очень важно показать инвесторам и рейтинговым агентствам, которые в момент оценки рейтинга бумаг будут оценивать, насколько получение денежных потоков инвесторами изолировано от рисков, связанных с оригинатором или структурой SPV.

Как я понимаю, в российском законодательстве статус SPV до сих пор не определен. В качестве компании специального назначения теоретически может выступать некое ООО или ОАО, которое, по сути, классическим SPV являться не будет. У российской компании по закону должен быть генеральный директор или управляющая организация, бухгалтер и т. д. Если генеральный директор - физическое лицо, кто даст гарантии того, что он, имея право подписи в отношении банковских счетов компании, не станет, пользуясь этим правом, проводить другие операции, а не те, которые ожидаются инвесторами? Если же планируется привлечь управляющую организацию, то возникают сложности, связанные с тем, что в России недостаточно развит рынок корпоративных услуг. Кроме того, любая российская компания должна предоставлять финансовую отчетность в налоговые органы - соответственно, ее могут проверять, предъявлять претензии. У нас нет такой системы, как, скажем, в Люксембурге, где можно прийти к налоговому инспектору, рассказать ему о схеме использования SPV и договориться о размере налоговых отчислений SPV раз и навсегда, не опасаясь, что в будущем могут возникнуть какие-либо претензии. Поэтому для целей секьюритизации сегодня в основном используются оффшорные SPV-компании.