НБЖ: Олег Владимирович, информация о том, что Внешторгбанк пошел в Африку, выглядит несколько экзотически. Вы можете объяснить, на чем основывается желание банка присутствовать на африканском континенте?

О. Мурадян: Рынок стран Юга Африки - очень перспективный и быстроразвивающийся. Для обеспечения развития сотрудничества российских компаний - клиентов банка с зарубежными партнерами и с целью содействия развитию экспорта российской продукции и было принято решение о присутствии ВТБ на африканском континенте. Все крупнейшие компании, которые являются клиентами Внешторгбанка здесь, в Москве, и особенно те корпорации, которые заняты в горнорудной промышленности, в добыче полезных ископаемых, имеют обширные коммерческие интересы в странах Африки к югу от Сахары. Вот мы и выбрали Анголу и Намибию с прицелом на то, что две наши структуры в этих странах станут своеобразным плацдармом для ведения и расширения бизнеса в африканских странах.

К сожалению, если не у большинства, то у многих людей нет полного понимания, что из себя представляют страны Юга Африки. Они думают, что там какие-то туземцы бегают. Но на самом деле все это не так.

Намибия, чтобы вы и ваши читатели тоже хорошо себе представляли, по рейтингу инвестиционной привлекательности, который составлен международными агентствами, занимает на всем африканском континенте четвертое место после Туниса, Маврикия и Ботсваны. Там очень большие льготы для инвесторов, очень щадящее налоговое законодательство. Что же касается Анголы, то эта страна после окончания 30-летней гражданской войны добилась политической стабильности и показывает сейчас одни из самых высоких темпов экономического развития. К ним стоит очередь из иностранных инвесторов, в том числе крупнейших западных корпораций.

НБЖ: Так банк все-таки идет за пожеланиями клиентов или по поручению государства?

О. Мурадян: Есть поручение Президента Российской Федерации по реализации комплексной программы развития торгово-экономического и научно-технического сотрудничества со странами к югу от Сахары. Есть и соответствующее поручение Правительства РФ. Но банк, хоть и государственный, поверьте мне, руководствуется прежде всего коммерческими интересами акционера. Там очень много серьезных больших проектов, в которых заинтересованы участвовать российский бизнес и наш банк. Создание Banco VTB Africa SA будет способствовать привлечению на рынок Анголы и стран - членов СДАК российского бизнеса и инвестиций. Банк нацелен на сопровождение как российского бизнеса (например, «АЛРОСА», «Технопромэкспорт», ВНИИ «Зарубежгеология» и др.), так и денежных потоков крупных ангольских предприятий, таких как государственная нефтяная компания «Сонангол» (годовой оборот компании в 2005 г. составил $9 млрд.), алмазодобывающая компания «Эндиама» (годовой оборот - $2 млрд.) и др. В перспективе банк намерен развиваться как региональный универсальный. Данный проект, наряду с созданием дочерней компании в Намибии, призван создать структурообразующие элементы банковского присутствия России на континенте.

НБЖ: На чем будет сконцентрирована ваша основная деятельность в Южной Африке?

О. Мурадян: Основной упор будет делаться на корпоративное и инвестиционное направления деятельности, т. е. будет создан такой инвестбанк. С нашей стороны это будут не просто обычные кредиты, а именно инвестиционные проекты, связанные с добычей полезных ископаемых, со строительством каких-то крупных объектов - атомных станций, нефтеперерабатывающих заводов. Такие пожелания нам были высказаны. То есть в первую очередь это, конечно, корпоративные интересы. В розницу, по крайней мере на начальном этапе, мы туда не пойдем в силу целого ряда объективных причин и обстоятельств.

Впервые в истории Анголы иностранцам разрешили иметь полный контроль в совместном банке

Также мы примем активное участие в помощи африканским странам в формировании современной финансовой системы. Поскольку до сих пор рынки там были монополизированы очень узким кругом банков. Многим странам не очень-то хотелось, чтобы здесь развивалась финансовая система. Самое выгодное для них было использовать африканские страны в качестве сырьевого придатка, выкачивать прибыль в виде минеральных ресурсов и ограничивать поле маневра на международных финансовых рынках.

НБЖ: Что собой представляют те финансовые структуры, которые создаются при участии Внешторгбанка в Намибии и Анголе? Это самостоятельные банки, филиалы или дочерние банки?

О. Мурадян: В Намибии уже практически создана финансовая компания. Все документы подписаны, разрешение нашего Центробанка получено (на 20 августа. - Прим. ред.). Мы ждем завершения процедуры регистрации этой компании. У нас там очень мощные партнерыкрупнейший холдинг Намибии Capricorn investment holding. В соответствии с условиями договора, наша доля в уставном капитале VTB Capital (Namibia) (PTY) Ltd. составляет 50% + 2 акции. Эта компания будет оказывать информационно-консультационные услуги для российского бизнеса.

А в Анголе будет банк. Мы сочли эту схему наиболее рентабельной, потому что банк создавать, конечно, гораздо дороже, чем компанию. Тем более не очень целесообразно создавать два банка в соседних странах.

По Анголе мы ждем разрешения нашего Центробанка и выдачи лицензии ангольского национального банка. Но хочу сказать, что это впервые в ангольской истории, когда они разрешили иностранному банку получить полный контроль в совместном российско-ангольском банке. У нас будет 66%, у ангольцев - 34%. Хотя многие другие иностранные финансовые учреждения стоят в очереди, их не пускают.

Инструменты должны быть гибкими. Скажем, когда мы получим все необходимые разрешения и лицензии, сможем создавать филиалы ВТБ-Африка в Ботсване, Конго и т. д.

НБЖ: А кто еще, кроме российского банка, сейчас присутствует в Анголе?

О. Мурадян: Поскольку Ангола - бывшая португальская колония, там, естественно, было засилье португальских банковских и финансовых структур. До сих пор они являлись монополистами на этом финансовом рынке, но сейчас все меняется. В бизнес туда очень активно идут все: и французы со своей компанией «Тоталь», и американцы с «Эксоном», и южноафриканцы с «Де Бирс». Но тем не менее там давно и успешно работает наша «АЛРОСА». А мы ее кредитуем.

Уже можно говорить о глобальном международном присутствии Внешторгбанка

НБЖ: Есть ли планы осваивать другие континенты?

О. Мурадян: Все зависит от интересов. Можно было бы посидеть, поговорить с коллегами и решить: «А давайте откроем банк в Австралии». Вопрос: для чего? То есть у каждого шага должно быть какое-то экономическое обоснование. Условно говоря, банк может год-два работать в минус, за счет головной материнской конторы, а после двух-трех лет он должен начинать приносить прибыль.

Но, как вы знаете, Внешторгбанк уже давно не является чисто российским банком. Мы себя рассматриваем как международную финансовую группу, у которой большое количество дочерних банков. Банки в западной Европе в Люксембурге, в Швейцарии, во Франции, в Англии, в Германии, на Кипре - нам достались со времен Советского Союза. Новые банки мы приобрели или создали буквально в последние четыре года. Мы сейчас имеем свой дочерний банк в Украине, в Грузии - Объединенный грузинский банк, в Армении Армсбербанк. На продвинутой стадии переговоры по вопросу приобретения банков в Белоруссии, Азербайджане, Казахстане.

Идет процесс создания совместного банка с Вьетнамским банком инвестиций и развития. Уже есть соответствующее решение кабинета министров Вьетнама. Прорабатываем вопрос, и, я думаю, в I полугодии 2007 г. мы начнем создавать филиалы в Индии и в Китае. В общем, планы самые амбициозные, так что уже можно всерьез говорить о нашем глобальном международном присутствии. Хочу также отметить, что в самое ближайшее время мы запускаем кампанию по ребрендингу - чтобы все наши дочерние учреждения работали под единым брендом - ВТБ.

НБЖ: Можно поподробнее рассказать о планах выхода на финансовые рынки Вьетнама и Китая?

О. Мурадян: Вопрос во Вьетнаме практически уже решен. Нашим партнером будет мощнейший государственный банк Вьетнама - Банк инвестиций и развития. Это прежде всего инвестиционный банк, который имеет очень прочные позиции не только во Вьетнаме, но и в Лаосе и Камбодже. Так что, мы через наш совместный банк в сотрудничестве с нашими вьетнамскими партнерами будем развивать бизнес и в этих странах. К сожалению, законодательство Вьетнама не позволяет иностранным учреждениям получить контрольный пакет. Они пошли нам навстречу, отдав максимально возможные 49%, остальные 51% акций сохранили себе. Сейчас все учредительные документы подписаны, кабинет министров Вьетнама принял решение, здание подыскали, так что надеемся торжественно открыть банк в ноябре. Но поверьте, еще банк не открылся, только разговоры пошли, а уже выстроилась очередь из потенциальных клиентов и партнеров.

С Китаем сложнее. Китайцы они особые люди, никуда не спешат, все делают основательно. Там не то, чтобы сложности, но более длительная процедура. К тому же банки в Китае, конечно, это монстры. Там очень высокая конкуренция. Сегодня в Поднебесной присутствуют практически все крупнейшие мировые финансовые учреждения. Но мы уже видим свою нишу на китайском рынке, и у нас очень много клиентов, которые имеют там свои интересы.

В Китае будет создан филиал ВТБ. Мы уже заключили соглашение с китайской платежной системой China Union Pay, в которой обслуживается более 900 млн. пластиковых карт. В соответствии с этим соглашением, все карты этой системы - и платежные, и кредитные будут обслуживаться в России через структуру ВТБ.

А вот сам офис филиала нашего банка будет располагаться не в Пекине, а в Шанхае. Сейчас мы ведем переговоры, чтобы взять в долгосрочную аренду замечательное историческое здание, которое расположено прямо на набережной, в историческом центре. Это здание, построенное в 1902 г., до 1922 г. принадлежало Русско-Азиатскому банку. Имеет историческую и культурную ценность и охраняется государством. Если честно, Шанхай сегодня - это уже почти Нью-Йорк или Гонконг. Там строят современные небоскребы из алюминия и стекла, легкие, воздушные здания. Это центр деловой и финансовой активности.

НБЖ: Насколько сложно в разных странах, на разных континентах открывать свои дочерние банки и представительства?

О. Мурадян: Сложности есть всегда и везде. И в России, и там. Я убежден, что любым иностранцам, которые приходят в Россию, нужно иметь здесь хороших партнеров. Точно так же, когда ты идешь, положим, в Анголу, у тебя должен быть хороший партнер-анголец, который имеет достаточно высокий административный, политический ресурс, приближенность к первым лицам государства. Нужно убедить партнеров, что этот бизнес для ангольской экономики будет выгодным.

НБЖ: Вы позиционируете себя как глобальный банк. Не сложно ли тягаться с другими глобальными игроками?

О. Мурадян: Важно не то, что мы себя воспринимаем, как глобальный банк, а то, что руководство таких крупнейших игроков на экономической и политической арене, как Украина, Казахстан, Вьетнам, Китай, Индия, африканские страны, на политическом уровне осознанно идут на тесное партнерство с Внешторгбанком, воспринимая нас как активно развивающуюся, динамичную глобальную финансовую группу.

В свое время были популярны ложные иллюзии, что дружба только с Западной Европой и Америкой спасет нас от всех наших бед. В тот период мы совершенно забыли о том, что у России, как у государства, и у российского бизнеса есть свои, совершенно определенные интересы, в том числе в Африке, в Азии, в Латинской Америке. И мы эти интересы при помощи всех рычагов, имеющихся в нашем распоряжении, должны отстаивать и защищать.

Потому что в Европе все рынки поделены, наших бизнесменов особенно никто там не ждет. Где нам нужно действительно бороться, так это на рынках Азии, Африки и Латинской Америки, где наши высокотехнологичные разработки и продукция имеют преимущество и конкурентоспособны, где нет жестких ЕЭСовских ограничений, где, как на рынке США, нет поправки Джексона-Вэника и где к нам нормально, по-человечески и доброжелательно относятся в силу целого ряда объективных и субъективных факторов исторического, идеологического и культурного характера.