Президент Ассоциации региональных банков России Анатолий АКСАКОВ в интервью NBJ в 2011 году поделился своими взглядами на то, как должен быть организован надзор за системно значимыми российскими банковскими институтами, и рассказал о своем видении других актуальных для банковского рынка тем.

NBJ: Анатолий Геннадьевич, стало известно, что с 2012 года минимальный капитал финансово-кредитных организаций должен увеличиться до 180 млн рублей, есть планы его повышения к 2015 году до 300 млн рублей. Сторонники идеи повышения называют более впечатляющие цифры - миллиард или даже 1,5 млрд рублей. Как вы относитесь к процессу постепенного роста этого норматива?

А. АКСАКОВ: 180 млн рублей - планка, которая соответствует требованиям Европейского союза к минимальному размеру капитала банков. Я думаю, что на этот аргумент и надо опираться в дискуссиях по данному вопросу. В частности, я приводил его в споре с Германом Грефом (президентом - председателем правления Сбербанка РФ - прим. ред.), и он не нашелся, что возразить. Я надеюсь, что до 2015 года нам удастся убедить не только его, но и руководство Центрального банка в том, что повышение норматива минимального капитала до 300 млн рублей - ошибочная позиция. Имеет банк право существовать или нет, должен определять рынок, а не регулятор с помощью введения искусственных требований.

Предположим, есть банк с капиталом менее 180 млн рублей, работающий в небольшом городе, предоставляющий кредиты индивидуальным предпринимателям, частным лицам. Почему его нужно удалять с рынка, если он платит налоги, кормит своих немногочисленных сотрудников и помогает местным малым предприятиям развиваться? По-моему, у малых кредитных организаций есть серьезные преимущества. Они гибкие, более «поворотливые», лучше знают своих клиентов и стараются их сохранить за счет качества обслуживания.

NBJ: Но есть и слабые стороны: кредиты у них дороже.

А. АКСАКОВ: Наверное, дороже, но зато выдаются быстрее.

NBJ: Вы, наверное, лучше меня знаете позицию ЦБ по этому вопросу: банки с небольшим размером капитала непрозрачны, не могут позволить себе приобретение высокотехнологичных решений, а следовательно, не могут обеспечить достаточный уровень безопасности данных и т.д.

А. АКСАКОВ: А может, кому-то из банков и не нужны высокие технологии -это же зависит от того, каких клиентов они обслуживают. Если кредитная организация работает, например, в дагестанском селе и кредитует чабанов, зачем ей устанавливать у себя дорогостоящие решения по защите информации? Банк нормально работает? Да. Нормативы выполняет? Да. Тогда пусть живет, как хочет.

NBJ: Итак, размер капитала, с вашей точки зрения, не является определяющим, норматив безубыточности банков в течение определенного периода тоже. А на какие критерии тогда следует опираться при ответе на вопрос: работать банку на рынке или нет?

А. АКСАКОВ: Одним из важнейших критериев является достаточность капитала - соотношение активов и собственных средств банка. Если у тебя капитал составляет 180 млн рублей, а ты выдал кредитов на 1,5 млрд рублей, значит успокойся и больше не давай кредитов. Еще один важный норматив - Н6 (максимальный размер риска на одного заемщика или группу связанных заемщиков - прим. ред.). Если ты выдал очень крупный кредит одному заемщику, значит ты поставил стабильность бизнеса банка в зависимость от поведения одного человека. За соблюдением этого норматива, конечно, надо следить. И здесь я согласен с регулятором: необходимо применение такого инструмента, как мотивированное суждение. ЦБ должен видеть, какие схемы используют банки для того, чтобы уклониться от выполнения данного норматива. К сожалению, злоупотребления со стороны некоторых финансовых организаций налицо: были и есть прецеденты, когда кредиты выдаются десяти разным фирмам, а потом все эти средства идут на реализацию одного и того же проекта. Такие действия надо пресекать, и если факты злоупотреблений доказаны, то это должно влиять на вхождение банка в систему страхования вкладов. Но опять же надо не «шашкой махать», а подходить индивидуально. Я знаю прекрасно работающие финансовые институты, которые кредитуют в основном одну отрасль. В таких случаях надо дать им время для диверсификации кредитного портфеля.

Конечно, кроме этого надо следить за выполнением банками норматива ликвидности, за тем, чтобы кредитные организации формировали адекватные резервы под проблемные активы. Потому что бывает и такое: доля проблемных кредитов достигает 20% от совокупного кредитного портфеля банка, а резервов сформировано всего на 3%. Понятно, что данную ситуацию сложно счесть допустимой. И, конечно, надо отслеживать деятельность финансовых организаций по привлечению вкладов: нельзя допускать, чтобы банк, имеющий капитал 180 млн рублей, привлекал вклады на сумму триллион рублей.

NBJ: Хотелось бы узнать ваше мнение по поводу предложения ЦБ о вкладах. Речь идет о том, чтобы немного урезать сумму, на которую распространяются государственные гарантии. Предполагается, что АСВ своими страховыми выплатами будет покрывать 90% от 700 тысяч рублей, а 10% будут переложены на плечи вкладчиков, чтобы последние лучше думали при выборе банка, а не бросались на предложения с явно завышенными ставками.

А. АКСАКОВ: Здесь трудно дать однозначный ответ. С одной стороны, идея здравая. Но чтобы ее реализация не привела к негативным последствиям, надо провести большую разъяснительную работу. С другой стороны, нельзя принимать такие решения задним числом: если в свое время государство гарантировало людям полный возврат вкладов на сумму до 700 тысяч рублей, значит оно должно выполнять взятые на себя обязательства в полном объеме. Другое дело, если размер компенсации будет повышен, например установлен в размере миллиона рублей. Тогда этот принцип можно применить: до 700 тысяч рублей возмещать вклады на 100%, а оставшиеся 300 тысяч рублей делить: 273 тысячи рублей возвращаются полностью, а 27 тысяч - это риск вкладчика. Логика здесь есть, потому что клиент банка должен анализировать, как работает кредитная организация, а не бездумно нести свои средства под высокие проценты.

NBJ: Но здесь можно возразить: хорошо, пусть я как вкладчик поступила глупо, доверив свои сбережения банку только потому, что он предлагал завышенные проценты по вкладам. Но Центральный банк позволял ему делать это, не отзывал у него лицензию. Почему же карательные санкции должны распространяться на меня?

А. АКСАКОВ: Такой аргумент можно выдвигать во всех случаях: я работал с какой-то компанией (необязательно с банком), она обанкротилась, почему я должен нести убытки, если государство позволяло этой компании существовать? Потому что это рынок, и здесь все несут риски. Государство и так берет на себя существенную долю ответственности за ваши деньги, если вы доверили их тому или иному финансовому институту. В процессе оздоровления рынка должны участвовать все: и государство, и банки, и клиенты.

NBJ: Вы считаете, что введение такой шкалы станет логичным шагом при условии повышения размера государственной гарантии по вкладам. А в принципе, есть ли, с вашей точки зрения, необходимость в таком повышении?

А. АКСАКОВ: Я всегда за то, чтобы увеличить гарантии, но при принятии решения надо исходить из возможностей фонда страхования. К сожалению, эти возможности за несколько месяцев 2011 года...

NBJ: Сильно подорвались?

А. АКСАКОВ: Да. Несколько банков, привлекших довольно большие объемы вкладов, обанкротились, поэтому вряд ли стоит принимать решение о существенном увеличении размера государственной гарантии. Я бы предложил, скорее, расширить перечень тех, чьи средства застрахованы, в первую очередь за счет страхования капитала индивидуальных предпринимателей. Это стимулировало бы переход средств ИП из наличной сферы в безналичную: предприниматели поняли бы, что их деньги защищены, и стали бы держать их на счетах в банках. Второй шаг ­я думаю, что было бы логично защитить с помощью государственных гарантий средства некоммерческих организаций: благотворительных фондов, обществ инвалидов, религиозных организаций и т.д.

NBJ: А нагрузка на фонд страхования разве не увеличится?

А. АКСАКОВ: Увеличится, но, как показали наши подсчеты, незначительно. А как только ситуация на рынке стабилизируется, можно будет поднять размер страховки для вкладов физических лиц, но в то же время снизить нагрузку на банки, уменьшив размер их обязательных отчислений в фонд страхования.

NBJ: Вы предлагаете уменьшить размер отчислений для всех банков или для какой-либо отдельной группы?

А. АКСАКОВ: Для всех. Были предложения установить шкалу отчислений в зависимости от того, какой процентной политики придерживаются банки на рынке вкладов. Но я считаю это неправильным. Такие расчеты сложно администрируются, это стало бы только лишней морокой для АСВ.

NBJ: Что бы было, если б осенью 2008 года действовал период «охлаждения»?

А. АКСАКОВ: Удалось бы избежать краха многих банков, потому что как раз за две недели паника «захлебнулась». Конечно, тогда рынку очень помог ЦБ, он буквально «залил» панику деньгами.

В любом случае у вкладчика должна быть альтернатива, чтобы он мог выбирать: открывать либо отзывный вклад под сравнительно невысокий процент, либо безотзывный под более высокий. А чтобы простимулировать открытие длинных депозитов, надо установить по ним более высокий размер государственной гарантии. Например, вклады на три года и больше страхуются на 1,5 млн рублей, в то время как по коротким вкладам продолжает действовать страховка в 700 тысяч рублей.

NBJ: Мы уже немного поговорили о том, какие требования регулятора являются обязательными для выполнения и каким параметрам банк должен соответствовать для того, чтобы работать на рынке. В качестве одного из важнейших критериев вы назвали выполнение норматива Н6. Прецеденты с банкротством Межпромбанка, Соцгорбанка и т.д. доказывают вашу правоту. А о чем еще, с вашей точки зрения, свидетельствуют эти казусы? О том, что банковский надзор и регулирование необходимо ужесточать?

А. АКСАКОВ: Прецеденты с Межпромбанком и Банком Москвы, который вы не упомянули, говорят о том, что должен быть ужесточен надзор прежде всего за системообразующими банками. Я не знаю ни одного регионального банка, чье банкротство потрясло бы всю страну, поэтому нет смысла в том, чтобы рассматривать такие кредитные организации под микроскопом. А вот системный жесткий контроль деятельности Сбербанка, ВТБ, Газпромбанка, Банка Москвы и т.д. необходим. Их как раз надо «раздеть» и постоянно мыть шампунем и щеткой, промывая все поры и щели.

NBJ: То есть вы считаете, что в России есть банки too big to fail и они, как их «коллеги» на Западе, должны быть объектами особого внимания со стороны регулятора?

А. АКСАКОВ: Да, жизнь доказала, что это необходимо. Представляете, что бы было, если б «грохнулся» Банк Москвы? Был бы системный кризис по всей стране, Lehman Brothers только на этот раз для России!

NBJ: Банк Москвы настолько значим?

А. АКСАКОВ: Конечно, иначе государство не пожертвовало бы на его спасение 400 млрд рублей.

NBJ: Как вы относитесь к другой точке зрения, что проблема российского банковского рынка в существовании не банков too big to fail, а банков too many to fail, что у нас слишком много маленьких кредитных организаций и их одновременное падение может создать риски для всей системы?

А. АКСАКОВ: Этой точки зрения придерживаются представители крупнейших банков. Наверное, нет необходимости объяснять почему.

NBJ: По вашему мнению, то, что у нас существуют порядка тысячи банков, это нормально?

А. АКСАКОВ: Да пусть их существует даже больше, если это не мешает рынку развиваться. Поэтому я внес законопроект, по которому банки могут работать с ограниченной лицензией в рамках отдельно взятого субъекта Федерации.

NBJ: Это фактически законопроект о создании института локальных банков?

А. АКСАКОВ: Можно назвать и так, хотя мы не употребляем термин «локальные банки», а называем такие финансово-кредитные организации малыми банками. Пусть они спокойно работают в своих регионах, совершают ограниченный круг операций - это нормальная практика.

NBJ: А с Центральным банком вы обсуждали эту идею? Ведь, по-видимому, для таких банков придется выработать особый режим регулирования?

А. АКСАКОВ: Не вижу здесь никаких проблем. Я озвучивал эту идею неоднократно и не замечал, чтобы она вызывала отторжение у руководства ЦБ.

NBJ: Если вернуться к прецедентам с Банком Москвы, Межпромбанком и т.д., что они, с вашей точки зрения, доказали? В России неэффективный банковский надзор и его надо менять?

А. АКСАКОВ: Я думаю, они «высветили» несколько сторон нашей жизни. Во-первых, недобросовестность отдельных топ-менеджеров и собственников банков. Во-вторых, низкое качество законодательства, в том числе регуляторного. И в-третьих, вы правы, они продемонстрировали низкое качество банковского надзора над системообразующими кредитными организациями. Малые банки «мочат» по полной программе, выжимают из них последние соки, при этом крупные игроки с госучастием находятся под привилегированным, мягким надзором. А должно быть наоборот, потому что как раз они - too big to fail.

NBJ: ЦБ выступил с инициативами, предусматривающими ужесточение ответственности собственников, топ-менеджеров банков, расширение черного списка и т.д.

А. АКСАКОВ: Черный список существует уже давно, его просто расширяют за счет включения новых позиций и хотят сделать публичным, что не очень просто с точки зрения требований Федерального закона «О персональных данных».

Я считаю, что мотивированное суждение, консолидированный надзор, контроль концентрации рисков, качества активов - вот что должно существовать и что нужно ужесточать для системообразующих финансовых институтов. Здесь встает вопрос об уровне профессионализма сотрудников ЦБ. Возникают опасения, что если его будет не хватать, специалисты Банка России будут склоняться к легкому пути. Проще «замочить» банк, отозвав у него лицензию, чем разобраться, что с ним не так.

NBJ: Это явно риск для малых банков, а не для системообразующих. А что вы думаете по поводу введения в России стандартов Базеля II, Базеля III?

А. АКСАКОВ: Я говорил с американскими конгрессменами, спрашивал, собираются ли США следовать этим стандартам. Они отвечали: не знаем, посмотрим, как это будет работать в Европе, потом определимся. У нас, как узнали о новых стандартах, побежали «с шашкой наголо» их имплементировать. Это, на мой взгляд, абсолютно неверное поведение. И если до кризиса я видел со стороны ЦБ активное желание услышать банковское сообщество, то после 2008 года, к сожалению, этого не всегда хватает. Чувствуется напряженность в отношении регулятора к подопечным.

NBJ: У ЦБ после банкротства Межпромбанка, «уринцев» и чуть было не состоявшегося краха Банка Москвы возник посттравматический синдром?

А. АКСАКОВ: Да. К этому надо относиться философски. К сожалению, такое отношение спровоцировано недобросовестным поведением некоторых участников рынка по отношению к регулятору, поэтому наша задача -не сетовать на жесткость Центрального банка, а помогать ему оздоравливать рынок, чтобы восстановить высокий уровень доверия между регулятором и банками.