Есть расхожее убеждение: несмотря на огромную численность населения, количество активных банковских клиентов в России ограничено, поэтому банкам приходится бороться друг с другом чуть ли не за каждого посетителя. Однако, по мнению председателя совета директоров Торгового Городского Банка Сергея Юнина, это не совсем так. В нашей стране есть огромный пласт населения, готовый потреблять банковские услуги, но не получающий их в нужном объеме и с соблюдением необходимых условий комфорта. О специальных программах, разработанных Торговым Городским Банком для обслуживания людей с ограниченными возможностями, в интервью NBJ рассказал Сергей ЮНИН.

NBJ: Сергей Кимович, расскажите, пожалуйста, об истории Торгового Городского Банка, его миссии и принципах, которых возглавляемая вами кредитная организация придерживается в своей работе.

С. ЮНИН: Четыре года назад я приобрел Тверской городской банк, который после переименования стал называться Торговым Городским Банком. Как можете убедиться, аббревиатура сохранилась прежняя - ТГБ. Это был здоровый чистый актив, и сейчас я очень много сил и времени посвящаю его развитию. Что касается миссии и ценностей, то я бы сформулировал их так: банк - это в первую очередь компания, работающая в сфере услуг. Он должен быть таким, чтобы клиенты могли приобрести в нем необходимые им услуги или продукты максимально быстро, по приемлемым ценам и в комфортной обстановке. И свою задачу мы видим в том, чтобы эти три составляющие - быстрота, цена и комфорт - идеально сочетались.

NBJ: Наверное, все банки так или иначе стремятся к этому.

С. ЮНИН: Все стремятся, но не у всех получается.  Крупные финансово­кредитные организации федерального уровня неизбежно бюрократизируются, становятся менее поворотливыми и отзывчивыми. Что же касается средних по величине активов банков, то их главное и, возможно, единственное конкурентное преимущество - это улыбка: умение обслужить клиента так, что тому захочется вернуться в банк за другим продуктом или другой услугой. Мне кажется, мы достигли в этом значительных успехов: за последний год наши активы выросли почти в два раза. В Стратегии развития, которую мы приняли и которая охватывает трехлетний период, в качестве одной из целей банка значится следующая: мы должны к 2016 году войти во вторую сотню банков по объему активов. Для сравнения, сейчас мы в этом рейтинге находимся в четвертой сотне.

NBJ: Это достаточно амбициозные планы, и, наверное, для их воплощения в жизнь нужно не только умело обслуживать клиентов, но и предлагать какие-то прорывные идеи? Что называется, уметь выделиться на рынке среди банков, которые делают примерно то же самое.

С. ЮНИН: У нас есть такая идея, вернее, такое направление бизнеса, которое для России пока является уникальным. Мы разрабатываем специальные программы для обслуживания людей с ограниченными возможностями - инвалидов первой, второй и третьей групп. Это огромная целевая аудитория, более 13,5 млн человек! И, к сожалению, пока в подавляющем своем большинстве банковские офисы совершенно непригодны для того, чтобы такие люди комфортно чувствовали себя в них. А ведь это такие же граждане нашей страны, как и мы с вами, многие из них продолжают работать, поэтому вполне способны и открывать депозиты, и брать кредиты. Все, что для этого нужно, -соответствующе оборудовать точки продаж банковских продуктов, чтобы люди с ограниченными возможностями могли приходить туда и при этом чувствовать себя полноценными посетителями, которым здесь рады и готовы помочь. На мой взгляд, это очень важная миссия и цель деятельности нашего банка, причем важная не только для организации, которую я возглавляю, но и для российского общества в целом.

NBJ: А сколько сейчас точек присутствия у вашего банка? И все ли они оборудованы так, чтобы в них могли приходить и получать обслуживание люди с ограниченными возможностями?

С. ЮНИН: На данный момент филиальная сеть банка насчитывает порядка 60 точек продаж, причем в Твери у нас их практически столько же, сколько у Сбербанка. Все они соответствующе оборудованы. Более того, по мере наращивания филиальной сети и расширения географии банка все новые точки будут оборудоваться в соответствии с уже принятыми стандартами. Это наша принципиальная позиция: в любой офис нашего банка, где бы он ни находился, может прийти инвалид, и никакой разницы в обслуживании, в уровне комфорта он, по сравнению со здоровым человеком, не ощутит.

NBJ: Но люди с ограниченными возможностями, наверное, не самые платежеспособные клиенты, просто потому, что далеко не все из них могут работать в полную силу. Как вам удается, с одной стороны, добиться того, что банк показывает хорошие финансовые результаты, а с другой - выполнять такую важную, но, наверное, не всегда благодарную миссию, как обслуживание инвалидов?

С. ЮНИН: Все возможно при правильном построении бизнеса. Конечно, мы предлагаем таким людям льготные тарифы по различным продуктам: ставки по кредитам чуть ниже, ставки по депозитам чуть выше. Но зато мы имеем возможность таким образом привлекать на обслуживание значительное число клиентов. А я всегда придерживался убеждения: чем больше у банка клиентов, тем он устойчивее. Можно выстроить свой бизнес, обслуживая двух-трех очень богатых людей, но тогда надо быть готовым к тому, что в какой-то момент бизнес может зашататься, потому что один из этих клиентов может перейти на обслуживание в другой банк, а второй - разориться. Когда же речь идет о миллионах клиентов, причем лояльных и добросовестных, подобный риск практически сведен к нулю.

NBJ: Насколько я знаю, у вашего банка есть еще одно очень интересное направление деятельности. Вы создали Восточно-европейский аукционный дом, его задача - производить оценку предметов антиквариата, которые могли бы впоследствии выступать в качестве залогов под кредиты. Как возникла эта идея?

С. ЮНИН: Очень просто: в России в отличие от цивилизованных стран антиквариат не рассматривается как предмет залога. Почему? В первую очередь потому, что у нас нет института оценки таких предметов, нет нормальной экспертизы. В результате теоретически банк, конечно, может принять в качестве залога старинную картину, или мебель, или драгоценности. Но если произойдет дефолт по кредиту, то банк не будет знать, что ему делать с этим залогом, сколько он стоит, можно ли его продать по заявленной цене. И я решил, что для устранения таких проблем необходимо создание национального института независимой экспертизы. 13 сентября было выписано первое экспертное заключение, и теперь мы предлагаем банкам воспользоваться открывшимися перед ними возможностями. Пожалуйста, передавайте предметы антиквариата, которые вам предлагают в качестве залогов в наш институт для проведения экспертизы их подлинности и для их оценки. Мы даем гарантии нашего банка под предоставленную оценку: если вдруг она будет признана неправильной, то мы компенсируем потери банку, принявшему данный предмет в качестве залога.

NBJ: А ошибка все-таки возможна?

С. ЮНИН: Теоретически да, а практически вероятность ее совершения стремится к нулю, потому что у нас заключение о подлинности предмета или о его оценке делают три независимых эксперта. Причем они не общаются между собой и не знают друг друга, так что вероятность сговора полностью исключена.

NBJ: Есть ли интерес к вашему предложению со стороны других банков?

С. ЮНИН: Да, и я уверен, что этот интерес будет только расти, поскольку перечень предметов, товаров и т.д., которые банки соглашаются принимать в качестве залогов, на сегодняшний день крайне ограничен. Если создать механизм определения справедливой цены предметов антиквариата, механизм экспертизы подлинности таких предметов, то возможности банков выдавать кредиты существенно возрастут. Что пойдет на пользу не только отдельным банкам или людям, но и рынку, и обществу в целом.