Москва по праву считается одним из самых зелёных мегаполисов мира. Как говорил несколько лет назад тогда еще главный архитектор столицы Сергей Кузнецов: «Москва — это очень застроенный лес». И с этим не поспоришь: около 50% территории города занято зелеными насаждениями. Но количество деревьев и площадь парков в мировой практике уже давно не определяет качество городской среды. О том, как улучшить зелёную инфраструктуру в Первопрестольной и в какую сторону должна измениться логика проектирования девелоперов, рассказала NBJ директор портала Всеостройке.рф Светлана Опрышко.

Если посмотреть на цифры, Москва выглядит образцовым «зелёным» городом. Природные территории занимают около 113 тыс. га — почти половину площади столицы. С 2011 года было высажено свыше 15 млн кустарников и деревьев. Более 90% москвичей могут добраться до ближайшего парка или сквера пешком, следует из Доклада о состоянии окружающей среды в городе Москве по итогам 2025 года.

Однако в современных городах озеленение оценивается не только по количеству высаженных растений и площади газона. Важнее понять, какую функцию выполняет зелёная среда: удерживает ли дождевую воду, снижает ли перегрев, создаёт ли тень? Именно поэтому и нужен переход от формулы «территорию озеленили» к полноценному проектированию зелёной инфраструктуры. Речь идёт о системе, в которую входят деревья, водопроницаемые покрытия, дождевые сады, зелёные крыши, озеленённые фасады, дворовые посадки и связанные между собой природные пространства. Ведь одно дело — газон, который просто радует глаз. Совсем другое — дерево, которое задерживает пыль и снижает температуру воздуха в жару.

Не секрет, что два участка с одинаковой долей зелени могут «работать» совершенно по-разному. На одном будет газон, вытоптанный через месяц после открытия двора. На другом — крупномерные деревья, кустарники или зелёные покрытия, которые остаются функциональными в течение всего года. Формально площадь зелени может быть одинаковой, но экологический и пользовательский результат — разным. Поэтому важно оценивать не только квадратные метры, но и площадь кроны деревьев, устойчивость растений к городским условиям, способность участка удерживать дождевую воду, уровень затенения пешеходных маршрутов, связь зелёных участков между собой и доступность зелени для жителей и др.

Российские нормы уже содержат требования к количеству деревьев и кустарников на отдельных типах территорий. На федеральном уровне ряд требований к озеленению прописан, например, в СП 42.13330.2016 «Градостроительство. Планировка и застройка городских и сельских поселений» (актуализированная редакция СНиП 2.07.01-89). В столице также действует Постановление Правительства Москвы от 6 августа 2002 г. N 623-ПП «Об утверждении Норм и правил проектирования комплексного благоустройства на территории города Москвы МГСН 1.02-02», где прописаны нормы озеленения территории. Правда, они носят рекомендательный характер. Но количественный норматив не всегда отвечает на вопрос: «Будет ли дерево жить, даст ли оно тень и сможет ли корневая система развиваться в условиях плотной застройки?». Поэтому столичным властям необходимо сделать следующий шаг — дополнить количественные требования показателями качества и функциональности.

В мировой практике давно сформировался подход, когда озеленение оценивается не по площади, а по тому, какие задачи оно решает для города. Например, Лондон использует Urban Greening Factor (UGF) — бальный расчет озеленения участка. Это инструмент, который переводит разные виды озеленения в единую систему баллов с учётом их экологической ценности. При этом качество здесь важнее количества: клумба, богатая полевыми цветами, приносит почти вдвое больше пользы, чем газон. Для жилых зданий, например, UGF должен быть больше или равен 0,4. При этом эти значения рассматриваются как минимальный ориентир, а не как верхний предел.

Можно посмотреть и на опыт Сеула, где действует Green Area Ratio (GAR). Это норматив, который устанавливает соотношение площади озеленённых зон к общей площади земельного участка. При этом деревья имеют приоритет: их площадь учитывается с наибольшим весовым коэффициентом, что подчёркивает их ключевую роль в стратегии. Такой принцип пригодился бы и для Москвы: он позволил бы оценивать не сам факт наличия зелени, а её вклад в «работу» пространства. Крупное дерево, зелёная крыша с дренажным слоем и бетонная клумба не должны иметь одинаковый «вес» только потому, что занимают одинаковую площадь. Для московских проектов такой подход мог бы применяться уже на стадии концепции. И именно деревья должны стать главным элементом такой системы.

Другой пример — Милан, где существует Индекс проницаемости участка (Indice di permeabilità). Это минимальная доля водопроницаемых/зеленых объектов. Индекс показывает, какая доля участка должна оставаться проницаемой, то есть свободной от асфальта, построек и др., чтобы дождевая вода могла естественным образом впитываться в грунт. Для Москвы такой индекс тоже актуален из-за плотной застройки, большого количества подземных сооружений и значительной площади твёрдых покрытий. Ведь водопроницаемость помогает уменьшать объём воды, попадающий в ливневую канализацию, снижает риск локального подтопления, поддерживает влажность почвы, уменьшает пересыхание растений и, как итог, создает более устойчивые дворовые и уличные пространства.

Что еще можно изменить? В 2024 году был принят закон «Об охране и использовании зелёного фонда в городе Москве», который впервые ввел понятие «зелёного каркаса» — единой системы, объединяющей парки, скверы, дворовые территории и бульвары. Ключевой сдвиг здесь — в самом определении. Зелёный фонд теперь понимается не как набор разрозненных участков, а как связанная экосистема. Помимо связности (возможность пройти из сквера в парк, минуя магистрали), важны также доступность (возможность добраться до зелени без транспорта) и экосистемная роль (то, какие функции выполняют насаждения). Именно третий пункт — самый важный. В рамках нового подхода оценка зелёных насаждений должна сместиться с площади на отдачу.

Помимо пересмотра принципов оценки зелёного фонда, ключевым направлением должно стать изменение самих правил проектирования городской среды. Что можно изменить? Во-первых, норму 70% озеленения следует считать по кронам/индексу озеленения. Приоритет при этом должен отдаваться крупномерам: именно взрослые деревья дают ощутимый эффект для микроклимата, фильтрации воздуха и психологического комфорта.

Во-вторых, важно учитывать, что зелёная инфраструктура связана не только с посадками, но и с распределением городского пространства. Здесь может помочь двухуровневое благоустройство как норма «связывания» территории + создание зелёного «царства» на 0–2 уровне (живые изгороди, цветники, дождевые сады, которые формируют среду на высоте человеческого роста, а не только на уровне газона).

В-третьих, назрели изменения с шириной проезжей части. Сужение полос движения до 3–3,25 м вместо привычных 3,5 м — это не попытка вместить больше автомобилей, а способ освободить место для тротуаров, деревьев и дождевых садов. Это возможность сделать улицу безопаснее и направить часть пространства на пешеходные и природные функции. Конкретные параметры должны зависеть от категории дороги, общественного транспорта, требований безопасности и условий движения. Но сам принцип важен: ширина проезжей части не должна автоматически считаться главным приоритетом при реконструкции улицы.

Новый подход, безусловно, скажется на девелоперских проектах и городском бюджете. Для застройщиков этот сдвиг означает постепенное изменение правил игры. Если зелёные насаждения начинают оцениваться по их инфраструктурной функции, то зелёные крыши и фасады перестают быть экзотикой и становятся инструментом снижения тепловой нагрузки. Водопроницаемые покрытия во дворах и на парковках становятся не просто «модным решением», а способом борьбы с ливневыми стоками. А связность зелёных территорий становится важным конкурентным преимуществом района.

Для девелопера меняется сама логика проектирования: зелёные решения перестают быть финальным украшением и становятся частью инженерной, социальной и маркетинговой концепции проекта. Ведь когда на рынок одновременно выходит несколько проектов в сопоставимой локации и ценовой категории, покупатель всё чаще выбирает не по квадратным метрам, а по качеству среды. Двор, в котором взрослые деревья дают тень, дождевые сады не превращаются в лужи после ливня, а зелёные фасады снижают перегрев, воспринимается как более премиальный продукт. Зелёная инфраструктура становится таким же дифференциатором, как архитектура или сервисы.

Согласно результатам опроса компании «Роквул» в июле 2026 г., более 70% россиян считают экологический имидж застройщика значимым фактором, влияющим на решение о покупке или аренде квартиры, и только 20% респондентов заявили, что для них «зелёный аспект» не имеет никакого значения. Нельзя утверждать, что одно лишь озеленение способно привести покупателей в проект и кратно повысить продажи. Однако при сопоставимых характеристиках — стоимости, расположении, планировках, надёжности застройщика и др. — покупатель с высокой вероятностью выберет ЖК с комфортным микроклиматом. «Зелёный аспект» редко выступает поводом для первого обращения в отдел продаж, но нередко становится решающим аргументом, который склоняет покупателя в пользу конкретного ЖК.

Более того, наличие «зеленой инфраструктуры» (включая зеленые крыши, фасады и продуманные дворы без луж) позволяет увеличить итоговую стоимость объекта недвижимости на 7–15%. А в районах с качественными зелеными маршрутами стоимость продажи жилья и его аренды вырастет на 10–20%. То есть, инвестиции в «зелёную» инфраструктуру — это экономически обоснованное решение, напрямую влияющее на капитализацию проекта. В условиях растущей конкуренции именно качество среды становится тем долгосрочным активом, который формирует устойчивый спрос и обеспечивает застройщику премию к цене.

При этом эффект от «зелёных» решений не замыкается на одном проекте или застройщике — он накапливается в масштабе города, где приобретает уже совсем иную экономическую логику. К примеру, дождевые сады и проницаемые покрытия не только поглощают ливневые воды, но и снижают температуру воздуха в жару на 2–5°C. Это прямой вклад в борьбу с эффектом «городского теплового острова», что снижает пиковые нагрузки на городские энергосистемы (кондиционирование) и затраты здравоохранения. Экономическое моделирование, проведенное в МГУ им. Ломоносова в рамках научной работы «Развитие «зеленой» инфраструктуры в городах» показало, что капитальные расходы на управление ливневыми стоками с использованием зеленых решений (дождевые сады, биодренаж) на 57,8% ниже, чем при строительстве традиционных «серых» очистных сооружений и труб. Авторы исследования отмечают, что капитальные расходы, так же как и эксплуатационные, в случае использования зеленой инфраструктуры значительно ниже (в 1,6–2,4 раза) по сравнению с традиционным подходом в условиях городской застройки низкой плотности.

Кроме этого, вырастет экономия на эксплуатации. Так, в 2023 году в Москве, например, планировалось направить 2 млрд руб. на реконструкцию дождевой канализации. Внедрение зеленой инфраструктуры (участков открытой почвы и растений, удерживающих влагу) позволяет снизить нагрузку на дренажные системы. Это дает прямую экономию городскому хозяйству на очистке воды, ремонте и расширении мощностей ливневой канализации.   Другой пример — экономия на уходе за газонами. Избыточный и частый покос газонов в жару без полива приводит к появлению проплешин и требует дополнительных затрат на восстановление. Уменьшение частоты покоса резко повышает уровень экосистемных услуг и напрямую экономит бюджетные средства.  

Нововведения снизят эксплуатационные расходы не только для горбюджета, но и для жителей: на объектах с внедренной зеленой инфраструктурой экономия эксплуатационных затрат (оплата за ЖКУ) может достигать 30%.

Таким образом, зелёная инфраструктура — это решение, которое выгодно всем участникам: девелопер получает премию к цене и дифференциацию продукта, город — снижение капитальных и эксплуатационных затрат на ливневую канализацию, энергосистемы и содержание территорий, а жители — комфортный микроклимат и экономию на жилищно-коммунальных услугах. Именно эта мультипликативность эффекта, а не только экологическая повестка, делает зелёные решения экономически безальтернативными в условиях плотной городской застройки.

Москве не нужно доказывать свой статус «зелёного города». Цифры уже это делают. Следующий этап — переход от количества к качеству. И он уже начался: новые законы, запрос со стороны горожан и бизнеса — всё это создаёт основу для того, чтобы зелёный фонд столицы стал не просто гордостью, а ежедневным преимуществом каждого, кто здесь живёт, работает и строит.