Какую роль может сыграть украинский фактор с точки зрения дальнейшего развития ситуации в российской эко­номике? Насколько опасны для нашей страны угрозы введения экономиче­ских санкций? Почему российская эко­номика продолжает стагнировать, а меры оживления, к которым прибегает правительство, не дают желаемого ре­зультата? На эти и другие вопросы от­ветил в интервью NBJ директор инсти­тута стратегического анализа компании «Финансовые и бухгалтерские консуль­танты» (ФБК) Игорь НИКОЛАЕВ.

NBJ: Игорь Алексеевич, как Вы оценивае­те нынешнюю экономическую ситуацию в нашей стране? В последнее время мы слышим много заявлений о том, что у нас налицо спад, или рецессия, или даже кризис. Какая из этих точек зрения Вам ближе всего?

И. НИКОЛАЕВ: Если судить по стати­стическим данным, то можно сделать такой вывод: мы переходим из ста­дии стагнации в фазу экономической рецессии. Во всяком случае именно об этом свидетельствуют январские пока­затели: производство сократилось на 0,2% в годовом выражении, инвести­ции в основной капитал - на 7%, объ­емы строительства - на 5,4%, а ведь строительство, как хорошо известно, отрасль-индикатор.

NBJ: Да, статистика действительно неуте­шительная.

И. НИКОЛАЕВ: Когда речь идет о прогно­зировании, то важно понимать: цифры, которые мы видим, являются след­ствием форс-мажора в экономике или логичным результатом оформившейся и устоявшейся тенденции? По нашей оценке, речь идет о втором варианте, и мы прогнозируем: рецессия в 2014 году точно будет. К этому выводу нас под­талкивает и то, что предпринимаемые правительством меры для оживления экономики не дают положительного результата, и то, что налицо неблаго­приятные внешнеэкономические фак­торы, например неопределенность в мировой экономике. К этому добав­ляются всякого рода политические и геополитические катаклизмы, которые совершенно точно оказывают негатив­ное влияние на экономическую ситу­ацию. Повторю свой прогноз: сейчас мы уже почти вступили в фазу эконо­мической рецессии, а к концу года нам, скорее всего, придется убрать из этой фразы слово «почти».

NBJ: Вы говорили о неопределенности в мировой экономике, но, судя по сообще­ниям СМИ, в ней дела обстоят неплохо: в ЕС намечается рост и в США дела обсто­ят лучше, чем год-два назад.

И. НИКОЛАЕВ: Тем не менее пока можно говорить лишь о слабом неуверенном восстановлении, при этом надо учи­тывать, что это восстановление носит крайне неравномерный характер. В Гер­мании действительно наблюдается эко­номический рост, а в той же Франции ситуация не такая хорошая. К тому же есть еще целый ряд стран ЕС, которые сталкиваются с серьезными проблема­ми. Это первый момент.

Второй момент, точнее, вопрос, воз­никает при анализе ситуации в миро­вой экономике. Во время и после кри­зиса 2008-2009 годов много говорили о необходимости смены экономиче­ской модели. Она поменялась?

NBJ: Судя по всему, нет.

И. НИКОЛАЕВ: Вот именно, а чудес, как известно, не бывает. Наблюдаются кра­ткосрочные отскоки, но по прошествии более длительного времени все воз­вращается на круги своя. Есть понима­ние того, что модель надо менять, есть сигналы, говорящие об этом, но они пока не масштабны и противоречивы. Наглядный тому пример - введение налога Тобина в Европе. Это шаг в вер­ном направлении, но пока данная мера будет реализована, успеет прийти вто­рая волна кризиса.

NBJ: Если я правильно понимаю, сейчас мы наблюдаем не вторую волну, а ее преддверие.

И. НИКОЛАЕВ: Если брать только фор­мальные показатели, то, конечно, о кри­зисе речь не идет. По итогам 2013 года мировой ВВП вырос на 2,9%. Но мы же понимаем, что в значительной степени данная цифра обеспечена тем же Кита­ем, где рост ВВП составил 7,5%, и рядом других стран. А в еврозоне ВВП снизил­ся по итогам года на 0,5%. Это, конечно, не драматично, но показывает, насколь­ко хрупким и нестабильным является нынешнее восстановление.

NBJ: Вы говорили, что меры, которые предпринимает наше правительство для оживления экономического роста, не дают должного эффекта. Можно уточнить, ка­кие меры Вы имеете в виду?

И. НИКОЛАЕВ: Первая мера - деофшо-ризация экономики. Если оценивать ее со стратегической точки зрения, то она совершенно правильная, но время для ее реализации выбрано крайне неудачно.

Ведь деофшоризация так или иначе при­водит к увеличению налоговой нагрузки на наши крупнейшие предприятия, а они и так чувствуют себя в нынешних эконо­мических условиях совсем нехорошо.

Вторая мера - усиление роли право­охранительных органов в проведении налоговой политики. Цель, которую в данном случае преследует наше прави­тельство, очевидна: собрать побольше денег в бюджет. Но надо понимать, что оборотной стороной медали в данном случае становится дестимуляция эконо­мической активности предприятий. Это сказывается непосредственно на показа­телях экономического роста в стране.

Третья мера - реализация пенси­онной реформы, которую иначе как реформой конфискационного типа не назовешь. Ее издержки тоже очевид­ны: экономика лишается длинных денег, доверие к пенсионной системе подрывается.

И наконец, четвертая мера - зачист­ка банковского сектора. Впрочем, есть и другие меры весьма спорного характера: замораживание тарифов естественных монополий, освобождение курса рубля...

NBJ: Зачистку банковского сектора, с Ва­шей точки зрения, не стоит делать?

И. НИКОЛАЕВ: Здесь, как и в случае с деофшоризацией, надо очень точно выбрать время проведения реформы. Никто в здравом уме не будет оспари­вать тот факт, что банковская система нуждается в оздоровлении, в удале­нии из нее игроков, которые, по сути, не являются банками. Но такие дей­ствия нужно совершать очень акку­ратно и своевременно. А у нас, как мы уже неоднократно видели, легко мо­гут зачистить вполне жизнеспособный банк только за то, что он проводил сомнительные операции. Возникает вопрос: почему ему какое-то время это позволяли, а теперь начинают дей­ствовать крайне жестко, без оглядки на последствия? Конечно, никто не при­зывает закрывать глаза на сомнитель­ные операции, но действовать аккурат­нее здесь необходимо.

NBJ: Можно возразить: если исходить из такой логики, то никогда не дождешь­ся подходящего момента для зачистки рынка.

И. НИКОЛАЕВ: Дождешься. Подобные меры надо предпринимать, когда эко­номика растет, когда с ней все более или менее в порядке. То же самое можно сказать и об освобождении курса рубля. Если бы это было сделано в относи­тельно спокойной и стабильной ситуа­ции, курс национальной валюты просто немного снизился бы. Упал он потому, что экономика стагнирует и наслаива­ются неблагоприятные политические и внешнеэкономические моменты.

NBJ: Поскольку NBJ - банковский жур­нал, то для нас наибольший интерес представляют меры, предпринимаемые правительством в финансовом и банков­ском секторе. Правильно ли я понимаю, что Вы сторонник идеи контрцикличного надзора, который предусматривает сле­дующее: в тучные годы надзор и регули­рование ужесточаются, а в голодные - смягчаются?

И. НИКОЛАЕВ: Да. А у нас все получает­ся с точностью до наоборот: в хорошие времена мы почему-то смотрим сквозь пальцы на нарушения, которые допу­скают банки, а в периоды ухудшения общеэкономической ситуации начинаем закручивать гайки.

NBJ: К каким последствиям, с Вашей точки зрения, может привести тот факт, что у нас осуществляется проциклический надзор? Ведь, как я понимаю, регулятор рынка вряд ли от него откажется.

И. НИКОЛАЕВ: Сложно сказать. Я все же надеюсь, что через непродолжитель­ный период времени наши власти пой­мут: необходимо прекратить жесткую зачистку хотя бы потому, что экономи­ческая ситуация не будет улучшаться, курс рубля продолжит падать, сколько бы ни осуществлялись так называемые вербальные интервенции. А возможно­стей для проведения полномасштабных валютных интервенций ради поддерж­ки стабильности рубля у государства не так уж много. Только кажется, что у нас огромные объемы золотовалютных резервов. Вспомните 2008-2009 годы, когда 200 млрд долларов США из ЗВР растаяли за несколько месяцев.

NBJ: Это была другая ситуация: нагрянул непрогнозируемый и достаточно острый экономический кризис. А сейчас у нас, как Вы говорите, вялотекущая стагна­ция, плавно переходящая в экономиче­скую рецессию.

И. НИКОЛАЕВ: С одной стороны, Вы правы, а с другой - посмотрите сами: поскольку добавляются различные форс-мажорные факторы, оказыва­ется, что за один день на поддержку рубля «спускается» по 10 млрд долла­ров. К тому же не стоит так беспечно говорить о «сползании» - в некото­ром смысле такой процесс даже более опасен, чем обвальное погружение в кризис. Резкое падение обычно сопро­вождается резким отскоком, а сейчас наша экономика напоминает человека, медленно погружающегося в трясину. Сколько нам придется выбираться из этого болота, неизвестно.

NBJ: Вы уже неоднократно упомянули в ходе нашей беседы форс-мажорные факторы. Наверное, главным из них сей­час является украинский фактор. Понят­но, что краткосрочные перспективы его воздействия трудно оценить. Как он будет влиять на нашу экономику, на состояние нашего торгового баланса и другие фун­даментальные экономические показатели в долгосрочной перспективе?

И. НИКОЛАЕВ: Мне кажется, происхо­дящие сейчас события будут оказывать большое влияние на наши деловые взаимоотношения с ведущими страна­ми мира - США, государства ЕС и т.д. Будут или не будут введены экономиче­ские санкции - пока неясно, как неясно и то, насколько существенными они бу­дут. Россия сейчас дает понять, что она сможет их пережить, переведя свои тор­говые потоки в другие страны - Китай, Индию и др. Но это, знаете ли, звучит несколько наивно.

NBJ: Почему?

И. НИКОЛАЕВ: Давайте посмотрим на цифры. Доля США в товарообороте Китая составляет 17%, доля ЕС - чуть ниже 18%, доля России - 1,8%, то есть в десять раз ниже! При таком раскла­де мы для Китая - не бог весть что в качестве торгового партнера. Не стоит обольщаться: Китай может выражать России вербальную поддержку, но он не будет из-за этого пересматривать всю структуру своего торгового баланса.

Теперь посмотрим на украин­ские события и их последствия с дру­гой стороны. Предположим, санкции ввели, быстро отменили, и все вроде бы успокоились. Но отношения между государствами все равно изменятся. Западные страны уже получили четкий сигнал: надо уходить от энергетиче­ской зависимости от России. В кратко­срочной перспективе это им, конечно, не удастся, а в долгосрочной - вполне. Сейчас в энергобалансе ЕС российский газ составляет чуть больше 30%, рос­сийская нефть - чуть меньше 30%, эти показатели постепенно снижаются, а с 2015 года открываются так называе­мые сланцевые перспективы. ЕС сможет получать сжиженный газ и сланцевую нефть из США. Для нас это, безуслов­но, будет тенденцией со знаком минус, которая будет выражаться в потере десятков миллиардов долларов. А ведь наша экономика была и остается сырье­вой, и доходная часть нашего бюджета во многом формируется за счет посту­плений от экспорта газа и нефти.

NBJ: Это все же, как Вы сами отметили, наше «светлое» будущее, а хотелось бы уточнить другой момент. Россия сосед­ствует со страной, которая не сегодня завтра может стать банкротом. Наличие такого соседа, переживающего острей­ший кризис государственности, может оказывать серьезное влияние на нашу экономику?

И. НИКОЛАЕВ: Доля Украины во внеш­неторговом обороте России составила по итогам 2013 года 4,7%. Как оценить такую цифру? Это в полтора раза боль­ше, чем доля США, и почти в десять раз меньше, чем доля Евросоюза. Тем не менее назвать цифру, приближаю­щуюся к 5%, небольшой нельзя, осо­бенно если учесть, что по отдельным производствам сотрудничество между нашими государствами очень актив­но развивалось. Поэтому я бы не стал пренебрежительно отмахиваться: мол, доля маленькая, мы ничего не почув­ствуем, если заморозим экономиче­ские контакты с Украиной. Конечно, почувствуем, особенно в ситуации, когда нам и так приходится бороться за каждую десятую долю процентного пункта ВВП.

Что еще важно, когда мы анализи­руем ситуацию на Украине? Наши руко­водители сейчас охотно делают заяв­ления о том, как мы будем помогать отдельным регионам этой страны, в том числе реализуя весьма масштабные строительные проекты. Надо понимать, что деньги, которые будут направлены на реализацию таких проектов, - день­ги без отдачи. Мы их в обозримом буду­щем не увидим. Это фактически плата за поддержание пока непонятного ста­туса некоторых украинских регионов, но ложится она прямиком на наш и без того не процветающий бюджет.

NBJ: А можно ли стабилизировать эко­номическую ситуацию на Украине хоть в каком-то обозримом будущем? Я не имею в виду в перспективе ближайшего месяца, но хотя бы в перспективе двух-трех лет?

И. НИКОЛАЕВ: За месяц точно не полу­чится, за более длительный период -тоже сложно сказать. Проблема в том, что никто точно не знает, сколько денег надо Украине для решения хотя бы самых острых и срочных проблем: называются цифры 15 млрд долларов, 35 млрд, а то и 105 млрд. Складывает­ся впечатление, что новое украинское правительство придерживается прин­ципа «проси больше - дадут меньше». Думаю, они отдают себе отчет в том, что много денег все равно не получат, потому что мировая экономика, как я уже говорил, в лучшем случае пережи­вает период хрупкого восстановления. У США бюджетные проблемы, Евро­па балансирует на грани рецессии или стагнации, и непонятно, выбралась она из болота или еще нет. Так что рассчи­тывать на масштабное и постоянное финансирование с их стороны - значит предаваться бесплотным мечтам.

NBJ: Есть еще волшебная аббревиатура из трех букв - МВФ.

И. НИКОЛАЕВ: Ну, Вы, наверное, пом­ните: у России есть свой опыт в дан­ном вопросе, мы тоже когда-то друж­но надеялись на то, что МВФ нас спасет.

Очевидно, что этого с Украиной не произошло. Для преодоления кри­зисной ситуации, в которой сейчас находится Украина, нужны средства из разных источников, кредиторы должны проводить по отношению к стране щадящую политику. А это, в свою очередь, возможно только при условии преодоления внутриполити­ческого кризиса, примирения различ­ных политических групп. Уже сейчас понятно, что быстро это не произой­дет, поэтому путь Украины к эконо­мической стабильности обещает быть достаточно долгим и трудным.

NBJ: А роль России в качестве финансо­вого донора Украины невозможна?

И. НИКОЛАЕВ: Российские власти тоже оказались в непростой ситуации. Ве­роятность, что мы будем помогать стране-соседке финансово, сохраня­ется, а вот надежды на то, что наша помощь составит 15 млрд долларов, как это озвучивалось ранее, нет. И дело тут не в том, что наши власти не признают легитимность нынешнего правительства в Киеве, а в том, что наши финансовые возможности не позволяют осуществлять столь мас­штабные вливания в другую страну. Так что, повторюсь, помощь возмож­на, но в совсем иных объемах, более скромных.

NBJ: Это опять-таки будет напрямую зависеть от того, как будет развиваться политическая ситуация на Украине?

И. НИКОЛАЕВ: Безусловно, от этого сейчас вообще очень многое зависит: и размер нашей помощи, и размер помощи западных стран.