Одним из знаковых проектов последних лет по цифровизации банковской системы Российской Федерации стало внедрение цифрового рубля. В 2021 году было объявлено о проведении пилота. В течение 2022 и первой половины 2023 г. ряд российских банков приняли участие в пилоте, 13 банков его успешно завершили. В 2023 году цифровой рубль был введён в регуляторное поле – был подписан Федеральный закон 339-ФЗ, а также целый ряд нормативно-правовых актов Банка России, включая Положение Банка России от 03.08.2023 N 820-П «О платформе цифрового рубля». Станислав ШИЛОВ, директор по развитию продуктов Центра цифровых решений для бизнеса компании BSS, специально для Национального банковского журнала (NBJ) рассказывает о том, с какими вызовами столкнулась банковская ИT-отрасль в связи с дальнейшим расширением границ пилота по цифровому рублю. 

По официальной информации Банка России, в 2024 году ещё 17 банков присоединились к пилоту. Также Банк России активно развивает Платформу цифрового рубля путём реализации новых сценариев; вводятся в действие новые требования к банкам, в первую очередь, в области информационной безопасности.

По мере развития пилота цифрового рубля можно было видеть, как он претерпевает существенные изменения. Первыми участниками пилота стали крупнейшие банки с сильными командами собственной разработки и глубокой технологической экспертизой. В итоге в подавляющем большинстве банков первой волны решения по поддержке цифрового рубля создавались самостоятельно либо целиком, либо частично (например, банк сам разрабатывал приложение для клиентов с поддержкой цифрового рубля, а адаптер к Платформе цифрового рубля Банка России внедрял промышленный). Однако по мере расширения границ пилота в нём стали принимать участие банки, либо имеющие ресурс собственной разработки в ограниченных объёмах, либо не имеющие его вовсе. Такие банки закономерно стали обращаться к вендорам банковского ПО за предоставлением решений по поддержке цифрового рубля.

Компания BSS как лидер рынка решений дистанционного обслуживания для банков оказалась наряду с другими ведущими компаниями банковского ИT «на переднем крае» проекта. Из первой волны пилота по цифровому рублю 3 банка внедрили решение BSS по поддержке цифрового рубля во фронтальных решениях (ДБО). Во второй волне пилота к ним присоединились ещё 6 банков – итоговое количество проектов составило 9, что является рекордным показателем среди вендоров ДБО. Решения по поддержке с цифровым рублём BSS реализовало на флагманских платформах ДБО для юридических и физических лиц, что обеспечило простоту их тиражирования и внедрения в банках, легкость и гибкость интеграции как в ИT-ландшафт банка в целом, так и с конкретными решениями по работе с цифровым рублём (например, адаптерами к Платформе Банка России).

Надо отметить, что рынок прикладного банковского ПО в России последние годы достаточно сильно развивается именно благодаря инициативам регулятора по цифровизации банковской системы. Старая модель роста рынка для вендоров, основанная на наличии большого числа банков и возможности роста за счёт увеличения проникновения цифровых услуг для конечных клиентов, практически перестала работать. Однако новая модель, связанная с созданием ИТ-решений по поддержке инициатив регулятора по цифровизации и их тиражированием по банкам, пришла ей на замену. Такая модель даёт выгоды всем участникам: вендор может единоразово инвестировать в создание решения и дальше его широко тиражировать, при этом наличие требований от регулятора обеспечивает низкую вариативность решения; банки за счёт разделения вендорами инвестиционных расходов на многих заказчиков получают решения за более низкую стоимость, чем если бы они создавались индивидуально. За последние 10 лет несколько значимых инициатив регулятора были успешно реализованы вендорами – интеграция банков со СМЭВ, работа с ЕБС, СБП.

Можно было бы разумно предположить, что цифровой рубль попадает в ту же концепцию создания вендорами типовых решений, и это позволит всем участникам рынка (как вендорам, так и банкам) получить выгоду. Однако опыт пилота показывает, что проект цифрового рубля имеет много существенных отличий от предыдущих проектов регуляторной цифровизации, что создаёт для участников качественно новые вызовы.

Первым вызовом проекта по цифровому рублю является трудность долгосрочного планирования изменений и достаточно большой масштаб этих изменений. Обычно регуляторные изменения становятся известны заранее (например, путем публикации проектов нормативно-правовых актов или технических требований к планируемым изменениям), что позволяет заранее оценить их, спланировать работы и подкрепить их ресурсами. В случае цифрового рубля, безусловно, есть дорожная карта развития проекта, однако, к сожалению, точной информации о том, в каком объёме и в какие точно сроки нужно будет дорабатывать или создавать ИT-решения, она не даёт. В итоге выпуск новых требований по цифровому рублю и для банков, и для вендоров превращается в необходимость перепланирования текущего портфеля проектов, сдвигает «вправо» иные важные для бизнеса задачи по цифровизации и требует авральной напряжённой работы.

Второй важный фактор – это неясность для участников рынка перспектив и рамок расширения границ пилота и будущих очертаний промышленного использования цифрового рубля.

В настоящий момент поддержка цифрового рубля для банков не генерирует никакой бизнес-ценности – просто в силу того, что количество клиентов, участвующих в пилоте, измеряется крайне малыми числами. При этом в целевом состоянии, когда цифровой рубль перейдёт в широкое использование, банки теоретически смогут превратить его в источник заработка – в первую очередь, путём создания а его базе конкурентных продуктов и услуг для клиентов (например, сервисы для трансграничных расчётов или для контроля движения денежных средств в рамках исполнения контрактов).

Однако даже теоретическое проектирование новых банковских продуктов на базе цифрового рубля разбивается о невозможность оценить сроки вывода на рынок и целевую аудиторию нового продукта. Например, сейчас совершенно непонятно, когда физические лица смогут массово получить доступ к цифровому рублю и насколько широко начнут его использовать – будут ли это только редкие техно-энтузиасты, либо более широкие слои населения (например, если в форме цифровых рублей будут производиться выплаты каких-либо массовых субсидий). И если банк думает над идеей расширять линейку своих решений по приёму платежей в торговых сетях и точках за счёт поддержки цифрового рубля, то оценить перспективы такого решения он никак не сможет.

Для вендоров эта ситуация усугубляется тем, что невозможно прогнозировать количество и состав банков,
которые будут внедрять решения по работе с цифровым рублём. Сейчас, на стадии пилота, известен только список банков, уже в него включённых – по будущим участникам пилота вся информация закрыта. В будущем, при промышленном внедрении цифрового рубля в оборот, состав банков также вызывает вопросы: будут ли все банки обязаны поддерживать работу с цифровым рублём, либо у банков будет выбор? Или, возможно, будет дифференциация в зависимости от масштаба банка – например, как в случае с СБП, когда банки с универсальной лицензией поддерживают его в обязательном порядке, а с базовой лицензией – по желанию? Без понимания этих аспектов вендоры не могут строить как долгосрочную стратегию создания решений по работе с цифровым рублём (непонятен общий объём рынка), так и краткосрочную тактику (непонятно, сколько может возникнуть в ближайший год проектов внедрения).

Третьим серьёзным вызовом является масштаб затрат по поддержке цифрового рубля и специфические требования, предъявляемые к банкам, работающим с цифровым рублём. Общим мнением на рынке является утверждение о сложности реализации проекта по цифровому рублю – в первую очередь, за счёт серьёзных и специфичных требований по информационной безопасности. Безусловно, наличие таких требований со стороны Банка России является положительным фактором, обеспечивающим высокий уровень защищённости инфраструктуры работы с цифровым рублём на всех стадиях и для всех участников. Однако на банки эти требования ложатся существенной нагрузкой – причём выраженной не только в прямых расходах на решения по ИБ, но и в необходимости создать и поддерживать внутри банка компетенции по информационной безопасности (например, отдельную службу, осуществляющую контроль безопасности ИT-решений по цифровому рублю при внесении в них изменений).

Безусловно, для банков ТОП-10 это не является сколь-нибудь значимым фактором – они либо уже имеют внутри соответствующие компетенции, либо затраты на их создание будут в масштабе банка пренебрежимо малы. Однако для банков даже среднего размера это может стать существенной нагрузкой, сравнимой или даже превышающей общий масштаб ежегодных вложений в информационную безопасность. При этом специфика требований Банка России на данный момент не оставляет банкам пространства для снижения этих расходов – в частности, явно не допускается использование SaaS-решений, инфраструктура удостоверяющего центра для работы с цифровым рублём обязательно должна быть выстроена отдельно от уже используемого банком удостоверяющего центра.

В любом случае, можно уверенно сказать, что цифровой рубль будет неизбежно развиваться, внедряться и получать распространение в ближайшие годы. Хорошая новость заключается в том, что это сможет дать положительный стимул экономике (например, за счёт упрощения и ускорения расчётов с дружественными странами в цифровых валютах), создать новые привлекательные финансовые продукты и сервисы, тем самым повысив уровень жизни и удобство банкинга. Плохая новость в том, что при текущих тенденциях проекта внедрения цифрового рубля для небольших и даже многих средних банков может не найтись места. Впрочем, консолидация и радикальное сокращение числа игроков не является прерогативой банковской отрасли – достаточно вспомнить рынок сотовых операторов, который вступил в XXI век с десятками игроков, а потом сократился до трёх. Остается ждать, как это отразится на нас как потребителях банковских услуг – и, думаю, довольно скоро мы это узнаем.   

Материал также опубликован в печатной версии Национального банковского журнала (май 2024)