Недавно два крупнейших госбанка совершили сделки по приобретению новых финансовых активов: ВТБ купил ТрансКредитБанк и Банк Москвы, а Сбербанк - «Тройку Диалог». По мнению экспертов, лидеры рынка вступили в конкурентную борьбу, и им необходимы дополнительные мощности для укрепления своих позиций. Когда конкуренты перейдут к «открытым боевым действиям», они могут смести на своем пути множество мелких игроков.

ГОСБАНКИ НАРАСТИЛИ МАССУ

Банковская система выходит из кризиса со значительно набравшими «мышечную и жировую массу» госбанками: за прошедшие два с половиной года  они усовершенствовали  свою технологическую базу и существенно нарастили портфели.

Для госбанков кризис стал временем, когда они смогли взять реванш. Так, еще в 2004-2007 годах крупнейший госбанк - Сбербанк - терял долю рынка в рознице и демонстрировал низкие показатели работы в Москве. Однако он смог «использовать создаваемую финансовым кризисом «конкурентную передышку» и в «среднесрочной перспективе переломил тенденцию» (именно так было записано в Стратегии развития Сбербанка до 2014 года). Но не только Сбербанк выполнил «пятилетний план за три года» - остальные госбанки и банки с государственным участием не отставали от своего лидера.

Председатель правления Райффайзенбанка Павел Гурин на цифрах иллюстрирует происходящие изменения: «В острую фазу кризиса госбанки были активнее коммерческих игроков, что привело к серьезному укреплению их позиций в течение 2009 года. Так, в 2009 году госигроки показывали опережающие темпы роста по сравнению со всей банковской системой. Например, в корпоративном кредитовании госбанки нарастили портфели на 6,9% при общем росте по системе 0,8% и сокращении этого показателя 30 крупнейшими частными банками на 7%». Павел Гурин объясняет произошедшие изменения тем, что государственные игроки, в отличие от частных, не могли свернуть кредитование. «Получив в 2009 году большие объемы финансирования от государства, они выполняли роль его агентов в поддержании экономики, продолжая кредитовать, несмотря на высокие риски. Частные же игроки, и мы в том числе, в первую очередь стремились сохранять качество кредитного портфеля, что не могло не привести к снижению его объема. Все это повлекло за собой существенный рост доли госигроков», - поясняет спикер.

Заместитель председателя правления Московского банка реконструкции и развития Анатолий Максаков также отмечает, что роль госбанков на российском банковском рынке возрастает на протяжении уже нескольких лет. Данная тенденция, по мнению спикера, вполне закономерно родилась во время кризиса: «Государство, приняв активное участие в фондировании банковской системы в целях кредитования экономики, открыло банкам доступ к более дешевым ресурсам. На сегодняшний день госбанки демпингуют во многих секторах экономики, захватывая свою долю рынка, и конкурировать с ними достаточно сложно», - поясняет Анатолий Максаков.

ДВИЖЕНИЕ В ТЕМПЕ ВАЛЬСА: ШАГ ВПЕРЕД, ДВА НАЗАД

Сейчас, когда ситуация на рынке стабилизировалась, коммерческие банки пытаются отвоевать свои позиции. И определенных успехов в этом направлении им удалось достигнуть. Так, замдиректора инвестиционного департамента Промсвязьбанка Мария Субботина констатирует: «Совокупная доля госбанков растет в корпоративном кредитовании: по нашим оценкам, доля наиболее активных государственных игроков выросла за 2010 год более чем на 3% - до 65% (расчеты по данным РСБУ). При этом доля многих госбанков начала сокращаться, а из 24 крупных банков, которые нарастили кредитный портфель более чем на 20%, только четыре - государственные и квазигосударственные. С учетом того что в течение ближайших нескольких лет отдельные квазигосударственные банки (прежде всего санируемые) выйдут из-под госконтроля, доля госбанков автоматически снизится. В сегменте розничного кредитования, по нашим оценкам, доля крупных госбанков и квазигосбанков снизилась почти на 1% и стала меньше 39%. При этом многие частные банки развернули свои розничные программы только в самом конце прошлого года, поэтому мы ожидаем, что доля госбанков в розничном сегменте будет продолжать медленно снижаться».

К аналогичным выводам, изучив ситуацию на рынке, пришли и в Райффайзенбанке. «С началом выхода из кризиса в 2010 году наблюдалась обратная динамика: так, за девять месяцев прошлого года рост корпоративного кредитования по системе в целом составил 5,8%, у тридцатки крупнейших коммерческих банков - 9,7%, а у госбанков - лишь 3,1%. Это результат того, что клиенты, в острую фазу кризиса перешедшие в госбанки, стали возвращаться в коммерческие банки», - поясняет Павел Гурин. Также руководитель Райффайзенбанка отмечает, что сокращение в кризис рыночной доли «дочки» австрийского банка было вызвано не неэффективной моделью бизнеса, а осторожным подходом к рискам. «Мы предпочли снизить долю рынка, но сохранить хорошее качество активов и запас ликвидности. Пожалуй, единственный сегмент, в котором мы пересмотрели свои приоритеты, - розничное кредитование: если раньше нашими основными продуктами были обеспеченные кредиты - автокредиты и ипотека, то в 2010 году произошло смещение акцентов в пользу необеспеченного кредитования. Но это было продиктовано спросом со стороны населения. Важно заметить, что на выходе из кризиса сами клиенты изменили модель поведения - они стали гораздо активней обращаться в банки за рефинансированием кредитов, которые взяли в кризис, в том числе и у госбанков, для получения более выгодных условий. А также с целью снизить свою зависимость от одного кредитора», - поясняет Павел Гурин.

Но выигранный бой - это еще не выигранная война. И госбанки не планируют уступать свои позиции. Последние приобретения госбанков (ВТБ приобрел ТрансКредитБанк и заканчивает сделку по приобретению Банка Москвы, а Сбербанк приобрел «Тройку Диалог») наглядно свидетельствуют о том, что госбанки намерены и дальше укреплять свои позиции.

ТАНЕЦ СЛОНА

Известно, что львиная доля на рынке банковских услуг принадлежит Сбербанку - по объемам бизнеса он в разы превосходит своих ближайших конкурентов. При этом последние годы с неповоротливым госбанком происходят поразительные изменения: Сбербанк запустил «Кредитную фабрику», которая позволяет не только существенно сократить время рассмотрения заявок, но и усовершенствовать систему риск-менеджмента. Он реализовал несколько масштабных ИТ-проектов - в частности, построил мега-ЦОД, не имеющий аналогов в Европе; активно ведет работу над проектом по созданию универсальной платежной карты; и настоящий переворот в сознании клиентов произвела отмена в отделениях Сбербанка обеденного перерыва. Таким образом, весь рынок с удивлением наблюдает, как Греф учит - а может, уже даже научил - слона нескольким танцевальным па.

Но и у такого «монстра» есть слабые места. Так, заместитель генерального директора рейтингового агентства «Эксперт РА» Павел Самиев выделяет три сегмента, в которых Сбербанк традиционно отстает: экспресс-кредитование, инвестиционно-банковские услуги и private banking. Однако эксперт отмечает, что сейчас Сбербанк планомерно «подтягивает» эти направления деятельности: «Планы по развитию экспресс-кредитования Сбербанк уже неоднократно озвучивал. Купив крупнейшего игрока на инвестиционном рынке - «Тройку Диалог», госбанк сможет занять лидирующие позиции и в сегменте инвестиционно-банковских услуг. Развитие private banking также является делом времени. Учитывая, какими темпами развивается в последние годы Сбербанк, он сможет в кратчайшие сроки освоить и это направление бизнеса. В целом можно сказать, что Сбербанк постепенно «закрывает» все ниши и при этом стремится, чтобы во всех сегментах его доля была не менее 20%»,
- поясняет Павел Самиев.

В «Сбере» также не скрывают своих амбициозных планов. Так, объявляя о сделке с «Тройкой Диалог», президент Сбербанка Герман Греф рассказал, что в ближайшей перспективе перед объединенной инвестиционно-банковской структурой откроются широкие возможности: «Эта сделка создает значительные синергии в области доходов, и она поможет Сбербанку ускорить рост по целому ряду направлений, - заявил глава Сбербанка. - В работе с нашими клиентами мы сможем укрепить наши позиции, предложив клиентам полный спектр финансовых услуг, в том числе доступ на международные рынки капитала. Также у нас появляется уникальная возможность предложить современные финансовые услуги более 80 тыс. российских крупных и средних компаний, которые до сих пор не имели к ним доступа. И наконец, вместе с «Тройкой», одной из старейших компаний на рынке, мы сможем сформировать рынок розничных инвестиционных услуг в России, где, например, объем ПИФов на душу населения в 5,5 раза меньше, чем в Индии, и в 1800 раз меньше, чем в США. Эта сделка принципиально важна для нас, так же как дополнительный инструмент той работы по модернизации и развитию банка, которую мы проводим уже третий год. Для успеха интеграции с «Тройкой» нам будет необходимо резко активизировать усилия в области формализации моделей и механизмов клиентской работы с крупными, крупнейшими и средними клиентами; в кратчайшие сроки выстроить MIS в разрезе клиентов и сделок. Мы обязаны будем в кратчайшие сроки вывести на совершенно новый уровень наши системы управления рыночными рисками».

После ознакомления со столь глобальными планами по развитию остальным игрокам остается только нервно закурить.
Но проблема состоит в том, что чудесное превращение Сбербанка -это только начало сказки. В следующей главе рынок может «сотрясти» появление нового, не менее опасного финансового монстра.

ВТБ УДАРИТ ПО РОЗНИЦЕ

За прошедший год свои позиции на рынке существенно укрепил ВТБ. Особенно показательными стали две последние сделки по приобретению сначала ТрансКредитБанка, а затем и Банка Москвы. Так, по оценкам председателя правления банка ВТБ24 Михаила Задорнова, приобретение группой ВТБ ТКБ и Банка Москвы позволит нарастить рыночную долю ВТБ24 примерно на треть. На 1 января 2011 года потенциальная доля трех банков на рынке кредитов физлицам составила 13,8% (при доле ВТБ24 в 11%), а доля трех банков на рынке вкладов населения - 9% (6,6% у ВТБ24).

Как будут «оформлены» купленные банки в группе ВТБ, пока неизвестно. Эксперты выдвигают разные предположения. Так, генеральный директор Интерфакс ЦЭА Михаил Матовников поясняет: «В отношении этих банков могут применяться совершенно разные схемы. Мы видим, что ВТБ достаточно четко разводит корпоративный и розничный бизнес между ВТБ и ВТБ24. Именно по такой схеме был присоединен Промстройбанк. Поэтому, скорее всего, эти банки будут также поделены на две части - розничную и корпоративную. Стоит отметить, что разделение бизнесов между специализированными структурами может оказаться гораздо эффективнее, чем их сливание».

Павел Самиев также считает, что логичнее при присоединении Банка Москвы и ТрансКредитБанка к группе ВТБ осуществить разделение бизнеса на розничный, корпоративный и инвестиционный блок. «Делать два равнозначных банка в рамках одной структуры не имеет смысла. Хотя такие примеры есть на рынке. Например, в рамках БСЖВ функционируют шесть или семь банков с аналогичными бизнес-моделями и сферой деятельности. Они, по сути дела, дублируют друг друга. Возможно, эта модель имеет смысл для поддержания конкуренции внутри группы и повышения эффективности подразделений. Но в этом случае возникают дополнительные операционные издержки».

Заместитель директора департамента банковского аудита компании ФБК Роман Кенигсберг считает, что возможны оба варианта. «ВТБ - это банковская группа, поэтому возможно, что Банк Москвы и ТрансКредитБанк будут в него входить как самостоятельные юрлица. Однако весьма вероятно, что ВТБ24 и ВТБ поделят между собой бизнес. Но по сути дела, в какого цвета корпоративных галстуках будут сидеть сотрудники этих банков, не имеет значения. Даже если банки сохраняют статус самостоятельных юр-лиц, но будут действовать в рамках одной технологической платформы, это все равно будет означать поглощение».

Таким образом, уже сегодня вполне ясно, что ВТБ начал активно развивать розничное направление, которое заметно отставало от корпоративного блока. При этом госбанк выбрал весьма агрессивный метод по завоеванию рынка - он растет в результате поглощения своих «собратьев», то есть банков, в состав акционеров которых также входили госструктуры.

ВМЕСТО МОНОПОЛИИ - ДУАПОЛИЯ

Еще пару лет назад Михаил Задорнов неоднократно подчеркивал, что ВТБ24 и Сбербанк не являются конкурентами, потому что они работают с разными сегментами рынка: ВТБ24 ориентирован на средний класс, а Сбербанк специализируется на обслуживании социальных слоев населения.

Однако за последние три года ситуация резко изменилась. И братья по цеху стали конкурентами. Роман Кенигсберг поясняет: «Действительно, ВТБ шел на рынок с более актуальными технологиями, поэтому раньше отличался от Сбербанка стремлением к более высокому качеству обслуживания, а потому всегда ориентировался на более платежеспособных и требовательных клиентов. Сейчас, на мой взгляд, ситуация сглаживается и различий между Сбербанком и ВТБ24 становится все меньше. При этом сближение происходит не потому, что ВТБ24 обращается к исторически привычному клиенту Сбербанка, а потому что «Сбер», совершенствуя технологии, расширяет свою целевую аудиторию».

Михаил Матовников отмечает, что конкуренция обусловлена не только тем, что у банков пересеклись клиентские потоки, но и тем, что ВТБ в последнее время существенно увеличивает свою долю на рынке. «Именно за счет роста ВТБ произошло усиление позиций госбанков в общем тренде. Сбербанк занимает достаточно большую долю рынка, поэтому ему сложно расти такими же темпами, как более мелким игрокам, - сказывается эффект базы. Во-вторых, в традиционных сегментах своей деятельности Сбер банк в последнее время проводил достаточно сдержанную позицию. Например, одно время он целенаправленно сокращал свою долю на рынке вкладов, реструктурируя свой депозитный портфель в направлении корпоративного сегмента. Можно сказать, что внутренняя работа Сбербанка не предназначена для обязательного увеличения доли рынка. В большей степени она направлена на внутреннюю оптимизацию. Усиление позиций ВТБ усилит конкуренцию между лидерами рынка. Одно дело, когда ВТБ - это четверть Сбербанка, а другое дело, когда это две трети «Сбера», - поясняет эксперт.

Конечно, попасться на пути таким гигантам, как Сбербанк или ВТБ, вряд ли кто захочет: раздавят и не заметят. Однако в целом эксперты оценивают «схватку» госбанков достаточно позитивно. Так, Михаил Матовников считает, что конкуренция Сбербанка с ВТБ наглядно демонстрирует то, что на рынке у нас сложилась не монополия (как часто приходится слышать), а как минимум - дуаполия, где два государственных банка ведут достаточно серьезную конкурентную борьбу между собой.

ЧЕМ БОЛЬШЕ, ТЕМ ЛУЧШЕ

Монополизация рынку не грозит, однако выживать коммерческим банкам в условиях конкуренции двух госбанков будет достаточно сложно.

Так, президент Первого Республиканского Банка Людмила Лебедева поясняет: «Банковский сектор по своей структуре приближается к общей структуре экономики - несколько крупнейших банков или групп контролируют все основные сегменты рынка. В таких условиях стратегии большинство коммерческих рыночных игроков ориентированы на выживание, что заставляет их быть более изобретательными, более гибкими, более сообразительными».

Юрий Войцеховский, председатель Национального совета по развитию инвестиционного климата и председатель совета директоров Astor Capital Group, также отмечает, что отсутствие конкуренции негативно сказывается на развитии рынка банковских услуг: «Если бы в России было несколько примерно равных госбанков, то конкуренция была бы более рыночной и естественной. Они конкурировали бы между собой и крупными частными банками. Сейчас же один-два игрока определяют все, и это косвенно сдерживает рост банковского сектора. Естественно, это не злой умысел, а наследие советской системы. Но мы должны реформироваться, чтобы расти», - поясняет эксперт.

Михаил Матовников считает, что огосударствление банковской системы оказывает противоречивое влияние на рынок. «С одной стороны, огосударствление не приводит к монополизации рынка, но может привести к резкому демпингу - например, на рынке вкладов. Но благодаря тому, что у нас работает государственная система страхования вкладов, рынок остается достаточно конкурентным: частные банки получают те же гарантии, что и государственные. С другой стороны, госбанки имеют преимущества на кредитном рынке. Сейчас они, не получая дешевых денег от государства, могут привлечь дешевое финансирование с рынков капитала: международные инвесторы оценивают риски по госбанкам на три-четыре ступени ниже по рейтинговой шкале, чем риски по коммерческим банкам. Соответственно госбанкам предоставляют займы гораздо дешевле. Безусловно, это ухудшает ситуацию для частных банков, но для экономики это объективно выгодно», -поясняет Михаил Матовников.

По мнению Романа Кенигсберга, неравные конкурентные условия могут привести к тому, что малые и средние банки будут вынуждены повышать свои аппетиты к риску - например, выдавая кредиты «темным лошадкам», которые не смогли получить их у других участников рынка и, вероятно, не получили бы деньги и у этих банков при   других   отраслевых   условиях. «Средний срок размещения в банках средств - около двух лет. То есть заведомо невозвратные кредиты, выданные сегодня, могут превратиться в убытки через два года», - предупреждает о последствиях эксперт.

Юрий Войцеховский согласен с коллегой: «Маленькие частные банки объективно не могут конкурировать с госбанками. Для них есть только один шанс - предлагать более рисковые продукты и уходить в «ниши». Частные крупные коммерческие структуры могут конкурировать, но только если они предлагают более широкую линейку продуктов, лучшее качество услуг и являются более эффективными».

Таким образом, наличие крупных госбанков является тяжелым бременем для коммерческих банков. По оценкам Анатолия Максакова, тенденция к повышению роли «госов» на рынке сохранится и даже усилится в будущем, что приведет к постепенному сокращению количества коммерческих банков. «Вся банковская система идет в сторону укрупнения и консолидации. Объединяться будут как частные, так и государственные банки, создавая банковские группы и увеличивая активы. Те банки, которые не примут участия в этом процессе, рано или поздно покинут рынок, поскольку сегодня особое значение приобретает конкуренция на технологиях и масштабах», - заключает Анатолий Максаков.

Уже сегодня некоторые игроки не выдерживают конкуренцию с крупнейшими российскими госбанками. И примечательно, что первыми свои позиции сдали иностранцы.

МАССОВЫЙ ИСХОД НЕРЕЗИДЕНТОВ

В конце 2011 года начался массовый исход иностранных банков с российского банковского рынка. Так, его уже полностью или частично покинули ING банк, Morgan Stanley, Рабобанк, также о сворачивании бизнеса в России задумался Сведбанк. По мнению Павла Самиева, отток нерезидентов с российского банковского рынка в значительной степени объясняется тем, что иностранцы не выдержали давления со стороны госбанков. «Когда иностранные инвесторы приходили на рынок, то они рассчитывали «перебить» частные российские банки за счет предоставления качественных услуг и наличия более мощной ресурсной базы, а противопоставить госбанкам они могли скорость реакции и качество обслуживания. Сейчас эта схема не работает, и доля иностранных банков снижается за счет перетока клиентов в госбанки. Для клиентов, с одной стороны, имидж госбанка перестал ассоциироваться с неповоротливостью, некачественным сервисным обслуживанием. С другой стороны, осталась достаточно сильная ассоциация «госов» с финансовой устойчивостью. То есть иностранцы потеряли свои преимущества», - поясняет эксперт.

С коллегой согласен председатель правления Московского кредитного банка Александр Николашин: «В 2010 году иностранные инвесторы охотно приходили в российский банковский сектор, а сейчас некоторые из банков, уже вышедших на рынок, закрывают свои подразделения. Поэтому очевидно, что госбанки забирают большую долю клиентов себе, тем более что они тоже стали предлагать своим клиентам качественный сервис».

Михаил Матовников также отмечает, что иностранным банкам сложно догнать «госов» как по размеру фили-
альной сети, так и по техническим параметрам. «Несколько лет назад высказывались опасения, что иностранцы «затопчут» российский банковский рынок. Я предупреждал, что этого риска не существует, потому что наши госбанки скорее вытеснят иностранцев. Во многом опасения прошлых лет были основаны на том, что иностранные банки всегда считались технологически продвинутыми. И многие говорили о том, что они придут и раздавят нас своей высокой эффективностью. Однако в «реале» этого не произошло. Например, система дистанционного банковского обслуживания, которую предлагает Ситибанк, является средней по российским меркам», - пояснил спикер.

Не имея возможности не только конкурировать, но и создать полноценный бизнес в России, иностранцы вынуждены уходить. «Особенно тяжело пришлось тем из них, кто вошел на рынок во время или незадолго до кризиса. Они не смогли нарастить необходимые объемы бизнеса для ведения безубыточной деятельности и потому «сломались». В период укрепления рубля иностранцы могли заработать хорошую прибыль: любой доллар, ввезенный в Россию, значительно увеличивался. В кризис ситуация существенно изменилась. Те, кто искал здесь легкого роста своих капиталов, разочаровались и ушли. Те, кто хотел развивать долгосрочный бизнес, ориентируясь в том числе на местные ресурсы, чувствуют себя достаточно уверенно, потому что находятся в тех же системах координат, что и местные крупные банки», - объясняет Роман Кенигсберг.

Таким образом, после кризиса на российском рынке произошел естественный отбор нерезидентов. «В десятке крупнейших российских банков по активам после объединения БСЖВ и Росбанка будут присутствовать три банка с иностранным капиталом. Это говорит о том, что банки с иностранным капиталом остаются в числе крупнейших игроков рынка.

Иностранные группы, представленные здесь, имеют стратегию универсальных банков: они развивают свою сеть, продолжают работать с достаточно большой клиентской базой и будут это делать в будущем», - констатирует Павел Гурин.

Итак, на рынке сейчас происходит процесс активного роста госбанков, и устоять перед их мощью могут разве что «дочки» финансовых корпораций с мировым именем - да и то далеко не все из них. Появление в лице ВТБ достойного конкурента Сбербанку позволит уравновесить рынок и будет способствовать развитию экономики страны. Однако остальным участникам рынка удержать свои позиции при борьбе двух титанов будет сложнее, чем при сольном выступлении одного, пусть даже очень хорошо обученного слона.