Все слухи о том, что нынешнему председателю Банка России ищут преемника, были прерваны официальным сообщением: 1 июня президент Дмитрий Медведев предложил Госдуме продлить полномочия Сергея Игнатьева на посту главного банкира страны. Никому раньше не удавалось занимать эту должность больше чем два срока. Таким образом, самый закрытый из всех председателей ЦБ продержался дольше других. НБЖ попытался разобраться, в чем секрет столь невиданного долгожительства на финансовом олимпе.

ХАРАКТЕР НОРДИЧЕСКИЙ

Как только не называли Сергея Игнатьева в кулуарах: человеком-невидимкой, ночным сторожем экономики, технократом. Однако все эти язвительные ярлыки означали одно: к нему сложно подобрать ключ. Он возвел вокруг себя непроницаемую информационную стену. Никаких случайно брошенных фраз «за жизнь» сотрудники ЦБ, а тем более посторонние, от него не слышали. Чем увлекается, что любит, в чем слаб, достоверно неизвестно. За семь лет, что Игнатьев стоит во главе Банка России, он не стал словоохотливее. Так же, как и раньше, избегает лишний раз попадать в объективы камер даже на официальных мероприятиях, подтверждая принцип «деньги любят тишину». А большие деньги -тем более.

Не только для журналистов, но и для банкиров он остается человеком за семью печатями, в отличие от его предшественника, острослова Виктора Геращенко. Игнатьев - мастер держать дистанцию: все по протоколу, в формате «вопрос - ответ». Любой, даже вполне стандартный вопрос, заданный журналистами за пределами пресс-конференции, рассматривается как провокация и чаще всего остается без ответа. Однажды в кулуарах съезда АРБ в Колонном зале корреспондент НБЖ обратился к Игнатьеву с безобидной просьбой прокомментировать ход заседания. Глава ЦБ был откровенно изумлен этим «несанкционированным подходом», на его лице читалось непонимание: как можно без согласования? Пробормотав что-то невнятное, он поспешно скрылся за спинами коллег.

Как и семь лет назад, Игнатьев читает свои доклады с листа. Тихо, не повышая голоса. Часто не очень разборчиво. За нагромождением цифр иногда сложно уловить, какую же мысль хочет донести до слушателей председатель Центробанка. Правда, на последнем экономическом форуме в Петербурге многие заметили странную метаморфозу: Игнатьев неожиданно сказал журналистам, что не уйдет, пока они не зададут все интересующие их вопросы. Неужели он стал доверчивее к прессе? Наши источники в ЦБ считают, что дело в другом. Глава Банка России, говорят они, сейчас особенно озабочен тем, чтобы информация о реальном положении дел в банковском секторе доходила до рынка в неискаженном виде, иначе возможны паника и спекуляции.

Те, кто знает его еще со времен работы в Минфине, считают, что осторожность, возведенная в культ, не маска скрытного человека на высоком посту, а всего лишь правило, которое он усвоил как обязательное. Кстати, подчеркнутая сдержанность отличала его всегда, даже в далекие 80-е, когда он занимался чистой наукой и преподавал экономику.

Возможно, такой характер и позволил ему последовательно пройти все ступени, ведущие наверх, остаться востребованным при самых разных начальниках. Будучи заместителем министра экономики, а позднее - министра финансов, Игнатьев «пережил» пять премьеров и одного президента. Он никогда не играл в политику, не рвался в депутаты, но всегда демонстрировал очевидный профессионализм и высокую чиновничью выучку.
Но только ли эти черты позволили Сергею Игнатьеву сделать головокружительную карьеру - пройти путь от техника-наладчика до главы Банка России?

НИЧЕГО ЛИШНЕГО

Каждое утро около восьми утра в закрытый дворик старинного особняка на Неглинной въезжает темный джип. В сопровождении охраны из машины выходит высокий сухопарый человек с лицом, будто вытесанным из камня. В его расписании ритуал чаепития отнюдь не на первом месте. До традиционных утренних совещаний он должен еще успеть прочитать почту. В перерыве - покурить. Это единственный «допинг», к которому он привык за долгие годы. Во времена работы в Минфине водитель привозил ему сигареты «Петр I». Но времена меняются: вот уже несколько лет глава Центробанка курит более легкие сигареты и только в отсутствие посетителей.

Бывшие подчиненные говорят, что его суровый вид вкупе с присущей ему неразговорчивостью только поначалу внушают трепет. После первых минут общения с Игнатьевым, вспоминают они, становится ясно: он человек дела, а не настроения, и при этом деликатный. Тщательно подбирает слова, обдуманно формулирует мысль. Чиновник правительственного аппарата отзывается о нем так: «Он только с первого взгляда кажется странным, как будто не от мира сего, на самом деле - глубоко в теме».

Зная, что в Минфине Игнатьев прославился как дотошный исполнитель (вел одновременно три направления), в аппарате ЦБ напряженно ждали, как будет вести себя новый председатель.

Тогда, в 2002 году, он удивил многих, заняв кабинет на Неглинной: вопреки ожиданиям, не стал разгонять старую команду, чтобы расчистить место для «своих». Возможно, потому что «своих» у него не было. Причем ни тогда, ни сейчас. Особых кадровых перемен не последовало. Не в его стиле делать резкие движения, каким бы вопросом глава ЦБ ни занимался. Некоторые критикуют его за медлительность, но он остается верен своему педантизму: если не уверен, то не делай. Всему свое время.

Когда он переступил порог Банка России, то всего лишь перераспределил обязанности между «старой гвардией». И лишь через пять лет очень аккуратно, как бы между прочим, удалил из аппарата верную соратницу Геращенко -Татьяну Парамонову. С мягкой формулировкой: «В последние годы не все у нее получается, в частности, вопросы, за которые она отвечает, решаются трудно». Знающие люди вспомнили, что до прихода в ЦБ Игнатьев входил в рабочую группу по реформе системы госбанков. Главным оппонентом Минфина в этом вопросе оказался Центробанк, интересы которого тогда отстаивала первый зампред Татьяна Парамонова. После одного из заседаний, проходившего в кабинете министра финансов Алексея Кудрина, она, недовольная результатами обсуждения, дала волю эмоциям - хлопнула дверью. Да так, что та едва не сломалась.  Говорят, Игнатьев тогда негромко заметил: «Как двери ломать, так это у нас все горазды, а как работать - никого не найдешь».

За глаза подчиненные называют его «тонким чиновником». Прежде чем давать задание, сам вникнет в тему, его указания рациональны и логичны. Не любит спешки ни при каких обстоятельствах: готов потратить недели на детальную проработку любого вопроса и одобряет новые идеи только тогда, когда убедится: риски минимальны. Впрочем, его нынешние коллеги не согласны с тем, что такой управленческий стиль продиктован только понятным чиновничьим страхом потерять должность. Скорее это следствие врожденной практичности: Игнатьев привык запускать только те проекты, в которых уверен, и может аргументированно доказать в Кремле, что их эффективность оправданна. Словам и заклинаниям он не доверяет, ему нужны цифры, факты, аргументы. Долгожитель ЦБ привык держать на контроле всю переписку: не подпишет никакого документа, пока самолично не прочитает его до конца.

ТОЖЕ - ПИТЕРСКИЙ

Первое время фигуру Игнатьева на посту председателя Банка России считали проходной. Мол, как только станет «горячо» и у ЦБ появятся сложности, его сместят: заменят более «своим» или каким-нибудь политическим тяжело-
весом. Александр Шохин тогда охарактеризовал Игнатьева так: «Он очень профессионален. Его единственная проблема - недостаток навыков менеджера. Будет трудно контролировать такую огромную организацию, как Центральный банк. Ему нужно подобрать хороших заместителей».

В то, что он пришел всерьез и надолго, не верили и в 1991 году, когда мало кому известный доцент Ленинградского финансово-экономического института вдруг стал заместителем министра экономики и финансов. Тогдашний переход из институтских стен в правительственные он объяснил просто: «Меня пригласил Гайдар». Его появление не было просто счастливой случайностью. С Егором Гайдаром они познакомились еще в середине 80-х в Питере, в кружке молодых ученых-экономистов, в который, кстати, входил и Анатолий Чубайс. Большинство из них серьезно задумывались о применении новейших экономических теорий на практике.

Сергей Игнатьев еще в молодости старался держаться в тени, не был лидером, но зато считался наиболее начитанным и академически мыслящим человеком. Он не рвался в политику и с упоением занимался преподавательской и исследовательской работой в родном институте. Для него открылись новые перспективы: появилась возможность пересмотреть учебные
программы. Именно в этот период в соавторстве с Вадимом Гальпериным и Вячеславом Моргуновым он создает первый российский учебник по макроэкономике, который до сих пор считается одним из самых толковых изданий по теме. Еще в период своего студенчества Игнатьев самостоятельно изучал в библиотеке иностранных языков зарубежную макроэкономику, которой тогда не было в программе. Привычка идти дальше, чтобы узнать больше, в итоге подвигла его рискнуть: согласиться в 1991-м на эксперимент -попробовать применить собственные теоретические знания в большой экономике. Он перебрался в Москву, но тогда вряд ли кто-то разглядел в нем будущего главу Центробанка.

Кстати, впервые он переступил порог знаменитого особняка на Неглинной еще в 1992-м, став замом Геращенко, но ненадолго. Говорят, Виктор Владимирович с подозрением воспринял приход Игнатьева, решив, что он ставленник правительства. Словом, тогда они не сработались. Важной вехой его биографии стало приглашение в Кремль - помощником президента по экономическим вопросам. Общеизвестно, что это почти всегда трамплин к новым карьерным высотам. С 1997 года Игнатьев всерьез и надолго осел в Минфине, став первым заместителем министра и курируя в том числе вопросы денежно-кредитной политики. В то время он упорно боролся за сборы акцизов на алкогольную продукцию и, как говорят, был неподкупен.

ПРОВЕРКА НА ПРОЧНОСТЬ

Став руководителем Банка России, Сергей Игнатьев никак не изменился внешне. На официальных мероприятиях появлялся в прежнем образе: немодные пиджаки, огромные очки в старой пластмассовой оправе. Он словно подчеркивал всем своим обликом: я работаю, а не занимаюсь самопрезентацией. Современные галстуки и очки в металлической оправе появились лишь через пару лет. Ходили слухи, что кто-то подсказал главе Центробанка сменить стиль. Но близкие к нему коллеги поясняют: легендарные очки однажды просто-напросто сломались… от старости. Игнатьев очки поменял, но сам не поменялся.

О человеке-невидимке всерьез заговорили лишь в феврале 2003 года, когда рубль впервые за долгое время пошел вверх. Номинальный рост не стал сенсацией, поскольку в реальном выражении рубль укреплялся и ранее. Но это событие заставило вспомнить о председателе Центробанка, которого прежде практически не замечали. После 2004 года, когда началась глобальная реформа по страхованию вкладов, Игнатьев больше не мог оставаться в привычной тени. Ситуация еще больше изменилась после убийства в 2006 году его первого зама Андрея Козлова. Тогда многие недоброжелатели начали поговаривать, что Игнатьев вместе с ЦБ неминуемо окажется в центре грандиозного коррупционного скандала. Заявления Френкеля. Громкие дебаты в Госдуме. Проверки Счетной палаты и прокуратуры. Критические статьи в прессе. Именно тогда впервые стали рассуждать о возможных преемниках Сергея Игнатьева.

Но и это испытание председатель Банка России прошел на редкость удачно. Во многом потому, что не отвечал ударом на удар, не вступал в публичную полемику, не опускался до мелочных оправданий. Его не вывели из себя даже парламентские слушания, затеянные для того, чтобы прояснить подробности надзорной деятельности ЦБ. Все попытки заставить Игнатьева оправдываться провалились: он, как всегда, был немногословен, сух, уклончив. Наезд депутатов? «Слушания -это проявление недовольства некоторых представителей банковского сообщества деятельностью Банка России». Коррупция в ЦБ? «Есть компетентные органы - пусть они разберутся». В итоге, как мы помним, Френкеля упекли в тюрьму, в ходе проверок не обнаружилось ничего предосудительного, депутаты успокоились, а основной бузотер - глава профильного думского комитета Владислав Резник -получил «черную метку» из Испании, где был выписан ордер на его арест.

В 2006 году переизбрание Игнатьева на второй срок прошло как по маслу. Играл на руку не только список побед. За несколько месяцев до этого его очень кстати поддержал президент Европейского Центробанка Жан-Клод Трише, отметивший, что ЦБ извлек верные уроки из кризиса 1998 года и «проделал большую работу». Ее главными результатами Трише назвал явные улучшения в сфере надзора, а также в целом денежную политику Банка России. Он даже сделал реверанс в сторону российского коллеги: «То, что вы рассказывали нам о монетарной политике, завораживает».

Эксперты, правда, называли и других возможных претендентов на пост главного банкира страны, но как-то вяло и скорее для проформы. Этими «другими» были, в частности, тогдашний руководитель ФСФР Олег Вьюгин и первый зампред ЦБ Алексей Улюкаев.

К тому времени Игнатьев полностью вписался в пул кремлевской элиты: подтвердил свою исполнительность, верность и умение быть в тени. Что касается последнего качества, то при прежнем президенте оно котировалось исключительно высоко. Это было частью неписаных правил в окружении Владимира Путина, а те, кто их нарушал, недолго тянули лямку.

САМ ПО СЕБЕ

Нынешний кризис стал самым сложным испытанием для человека, который всю жизнь избегал публичности. Он был вынужден выходить в свет чаще, чем привык. Но, тем не менее, не изменил усвоенной привычке давать аккуратные прогнозы и говорить с олимпийским спокойствием человека, который все держит на контроле. Его критиковали за медленное понижение ставки рефинансирования, за несвоевременную мягкую девальвацию. Игнатьев в ответ лишь чаще стал проводить закрытые совещания с банкирами, отвечая на их вопросы и делая внушения по поводу валютных операций.

Именно в кризис недоброжелатели стали называть его рупором идей Минфина. На защиту встал Алексей Кудрин, пояснив, что идею девальвации рубля Сергей Игнатьев отстаивал и защищал в правительстве сам. Его в очередной раз проверила Счетная палата, но результаты, как всегда, оказались вполне положительными.

Его коллеги говорят, что только в первые месяцы кризиса главный банкир работал почти круглосуточно. Приезжал в выходные, покидал офис за полночь. Есть верная примета, что кризис действительно отступает, считают они: Игнатьев в последнее время после восьми вечера уезжает.

P.S.
Когда номер сдавался в печать, результаты заседания Госдумы РФ по вопросу о продлении полномочий Сергея Игнатьева на посту председателя ЦБ еще не были известны.