«Плохие» долги - явление, которое трудно назвать новым для российско­го банковского сектора. В периоды экономического роста банки могут не уделять повышенного внима­ния решению данной проблемы, но во время экономического спада она максимально обостряется и ста­новится для многих финансово-кре­дитных организаций постоянной го­ловной болью. Управляющий партнер ООО «Холдсвей» Константин СЕМЕНКО в интервью NBJ пояснил, с какими трудностями могут столкнуться банки, имеющие в портфелях значительную долю проблемных активов.

NBJ: Константин Николаевич, насколько актуальными и важными для банков являются вопросы, связанные с «пло­хими» долгами?

К. СЕМЕНКО: Полагаю, что среди про­блем, с которыми финансово-кредит­ные организации ежедневно сталки­ваются в своей деятельности, вопросы, связанные с имеющимися проблемны­ми активами, являются самыми акту­альными и важными. Чтобы подтвер­дить этот тезис, давайте посмотрим на банковскую статистику за несколько последних лет.

Согласно данным, опубликован­ным Центральным банком, за пери­од с 1 января 2012 года по 1 февраля 2014 года объем кредитования возрос примерно на треть, на 50% выросли вложения финансовых организаций в долговые обязательства и в два раза увеличился портфель участия банков в дочерних и зависимых акционерных обществах. За тот же период просро­ченная задолженность по кредитам выросла примерно на треть и соста­вила чуть меньше 4%, или 1,5 трлн рублей в натуральном выражении.

С достаточно большой степенью вероятности можно предположить, что такая же динамика присутствует и по отношению к вложениям в долговые обязательства, долевые ценные бумаги и дочерние (зависимые) акционерные общества. С учетом абсолютных вели­чин соответствующих вложений и того факта, что, как правило, все вложения тем или иным образом обеспечены какими-либо активами, получается следующая картина. Размер проблем­ных активов банков по состоянию на февраль 2014 года может составлять в натуральном выражении около 1,8 трлн рублей, что примерно соответ­ствует объему промышленного произ­водства в стране в 2012 году. Приведу еще один показатель. С начала 2012 года количество убыточных кредитных организаций увеличилось в четыре раза при общем сокращении за тот же срок числа организаций на 10%.

Конечно, связь между ростом раз­мера проблемных активов банков и падением доходности не является оче­видной, но согласитесь, это требует осмысления и внимательного изуче­ния. Хорошо, что данной проблеме банковское сообщество уделяет внима­ние, хотя, возможно, и недостаточно.

NBJ: По Вашему мнению, какова сегодня структура проблемных активов банков и будет ли эта структура претерпевать изменения в ближайшей и долгосроч­ной перспективе?

К. СЕМЕНКО: Структура проблемных активов примерно постоянна на про­тяжении нескольких последних лет. Оценка ситуации, которая проведена на сегодня, позволяет предположить, что основная часть проблемных акти­вов банков сосредоточена в недви­жимости, в акциях (долях) дочерних или зависимых предприятий. Точнее определить трудно, поскольку доста­точно часто владение недвижимостью маскируется кредитными организа­циями под владение паями в паевых инвестиционных фондах или под вла­дение акциями (долями) дочерних (зависимых) компаний.

Однако в последнее время эта структура активов начинает претер­певать изменения. Раньше банк мог позволить себе, например, не кредито­вать под залог активов, которые были некомфортны ему с точки зрения воз­можного управления данными акти­вами в будущем. Теперь, похоже, фи­нансово-кредитные организации будут вынуждены перестраиваться и начи­нать принимать и другие активы кроме недвижимости.

Для банка это своего рода конку­рентное преимущество. Если он имеет возможность на условиях приемле­мого риска принять в качестве зало­га по кредиту имущество, которое по каким-либо причинам не могут при­нять в залог другие участники рынка кредитования, то это безусловно плюс для него. К процентному доходу при­бавляется доход от операций по сче­там в кредитующем банке. Получается неплохой пакет.

NBJ: Какими издержками и рисками для кредитных организаций чревато нали­чие проблемных активов?

К. СЕМЕНКО: Это объемный и много­плановый вопрос. Если вкратце, то имеется блок издержек и рисков, свя­занных с резервированием.

Требования по резервированию, установленные регулятором, не всег­да находят понимание у налоговых органов, поскольку резервы являются расходами банка в соответствующем периоде и уменьшают налогооблагае­мую базу по налогу на прибыль.

Известны случаи, когда органи­зация исполняла предписания ЦБ о создании дополнительных резервов, но налоговые органы рассматривали такие дополнительные резервы в каче­стве экономически необоснованных расходов и привлекали банк к налого­вой ответственности.

Понятно, что в такой ситуации участники рынка кредитования иногда пытаются вывести проблемные акти­вы из-под необходимости создания дополнительных резервов. Механиз­мы дистанцирования банка от «пло­хих» долгов и непрофильных активов более или менее известны, однако постоянно появляются новые способы, причем зачастую далеко не всегда про­думанные и законные.

Дистанцирование банков от «пло­хих» долгов и непрофильных активов уменьшает риски дополнительного ре­зервирования, но возникают другие риски - утраты управляемости соответ­ствующими активами. Нам несколько раз приходилось заниматься законным возвратом кредитным организациям активов, которые были настолько уда­лены, что банки не могли надлежащим образом контролировать менеджмент компаний, формально владеющих ак­тивами. В результате активы были отчуждены либо утрачены.

Еще один, наверное, самый рас­пространенный блок издержек и рисков связан с недостаточно высо­ким качеством управления активами и, как следствие, получением убыт­ков, которые становятся ощутимы в банковской сфере.

Фактором, по нашему мнению, спо­собствующим существенному уменьше­нию данного риска, является привле­чение к управлению активами или их реализации сторонних независи­мых профессиональных управленцев. Причем, я считаю, что такие специали­сты могут привлекаться для оказания содействия внутрибанковским работ­никам, а также для независимой про­фессиональной оценки эффективности действий внутрибанковских работни­ков. В мировой практике это называет­ся вторым мнением.

NBJ: По Вашему опыту, наличие вышепе­речисленных рисков и проблем характер­но только для малых и средних банков или от них не избавлены и крупные игроки российского банковского сектора?

К. СЕМЕНКО: Одна из проблем малых и средних банков - они не располагают достаточными ресурсами или не желают тратить значительные средства на ква­лифицированное управление проблем­ными активами. Но это не значит, что лидеры рынка полностью избавлены от головной боли, вызванной наличием в их портфелях «плохих» долгов. Я знаю крупнейшие российские банки, у кото­рых за счет сложной внутренней струк­туры коммуникации, проблем с такими активами не меньше, а может быть и больше, чем у малых и средних игроков.

NBJ: Как связана минимизация рисков, относящихся к проблемным активам, с решением проблемы определения справедливой цены таких активов?

К. СЕМЕНКО: Это один из глобальных вопросов российской правопримени­тельной практики. Выше я уже упоми­нал спор банков с налоговым органом по вопросу обоснованности оценки величины резервов. Таких коллизий можно было бы избежать, если бы были единые согласованные со всеми заин­тересованными сторонами подходы к оценке существенных обстоятельств, связанных с проблемными активами.

NBJ: Вы упомянули о налоговых рисках, связанных с проблемными активами. Не могли бы Вы рассказать подробнее о существенных и типичных налоговых рисках, возникающих у банков в этой области. Какие еще здесь есть подвод­ные камни и коллизии для банков -владельцев проблемных активов?

К. СЕМЕНКО: Это очень большой и важ­ный вопрос. Чтобы проиллюстриро­вать это, я ограничусь одним примером. C участием очень уважаемого банка и аффилированной с ним компании были заключены несколько связанных между собой кредитных договоров, договоры купли-продажи недвижимости и акций, а также договоры цессии. При прове­дении налоговой проверки ряд обстоя­тельств сделок (например, контрагенты компании по сделкам, активы, являющи­еся предметом данных сделок), а также некоторые косвенные обстоятельства позволили проверяющим прийти к сле­дующему выводу: сделки не имеют дру­гой экономической цели, кроме техни­ческой реструктуризации безнадежной ссудной задолженности банка. То есть речь фактически идет о реструктуриза­ции безнадежной ссудной задолженно­сти финансово-кредитной организации.

Безнадежная задолженность по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности должна погашаться за счет сумм сформированных банком резервов и, согласно статье 292 Нало­гового кодекса РФ, Письму Минфина РФ от 21.01.2010 № 03-03-06/2/6 и Письму Минфина РФ от 02.07.2009 № 03-03-06/2/128, суммы резервов на возможные потери по ссудам, ранее отнесенные на внереализационные рас­ходы, подлежат восстановлению в учете и относятся к доходам банка.

Не вдаваясь в детали дела, могу сказать, что нам удалось убедить нало­говый орган в необоснованности их предположений. Мы предоставили про­веряющим документы, подтверждаю­щие осуществление всеми сторонами договоров реальных юридических и фактических действий, очевидно необ­ходимых для реализации соответствую­щих договоров при нормальном хозяй­ственном обороте.

Если бы этого не было, не исклю­чаю, что упомянутые выше сдел­ки могли быть признаны сделками, направленными на получение необо­снованной налоговой выгоды в части налога на добавленную стоимость и налога на прибыль, что могло повлечь доначисление соответствующих нало­гов. Хотя такие претензии налоговых органов в настоящее время не являются распространенными, мы не исключаем значительного усиления интереса госу­дарства к данным проблемам.

NBJ: Не секрет, что банки, стремясь замаскировать наличие проблемных активов в своих портфелях, формируют закрытые паевые инвестиционные фонды. Какие налоговые коллизии воз­никают при этом?

К. СЕМЕНКО: На данный вопрос нельзя ответить абстрактно, вне конкретной сделки. Слишком много существует вариантов передачи банковских акти­вов под управление ЗПИФ. Есть одно общее правило.

В начале 2000-х годов ни один налоговый юрист не поверил бы вам, если бы вы сказали ему, что на нало­гоплательщика может быть возложена ответственность за налоги, которые не были уплачены контрагентом данно­го налогоплательщика. Несмотря на это, вот уже более десяти лет налого­вая служба пополняет бюджет за счет средств, взысканных с налогоплатель­щиков, которые не предприняли доста­точных с точки зрения налогового органа мер для проверки, не является ли их контрагент фирмой-одноднев­кой. Поэтому я всегда очень осторож­но отношусь к утверждениям предста­вителей кредитных организаций об абсолютной законности формирова­ния ЗПИФ банковскими проблемными активами.

Современная правоприменительная практика идет по пути определения действительной цели того или иного действия в хозяйственном обороте. И если очевидно, что цель хозяйствен­ной операции была не такой, как декла­рируется, к данной операции могут быть применены правила, относящи­еся к той операции, которую стороны действительно имели в виду. Поэто­му нужно анализировать конкретные сделки и оценивать их в том числе на предмет наличия доказательств иных хозяйственных целей, чем реструкту­ризация безнадежной ссудной задол­женности или желание не применять правила резервирования, установлен­ные для непрофильных активов банка.

NBJ: Как Вы полагаете, какие изменения в нормативно-правовом регулировании деятельности финансовых организаций, связанном с проблемными активами, были бы полезными для банковского сообщества?

К. СЕМЕНКО: Отвечая на вопрос, я еще раз хотел бы обратить внимание бан­ковского сообщества на полезность выработки стандарта по работе с про­блемными активами. Наличие такого стандарта будет способствовать гармо­низации подходов банков и регулято­ров к спорным вопросам работы кре­дитных организаций с проблемными активами, даст дополнительные меха­низмы обоснованной оценки рисков при определении величины формируе­мых резервов по проблемным активам, апробированные передовые методики работы с проблемными активами и формы документов для такой работы. Кроме того, стандарт позволит снизить затраты финансовых учреждений на аудиторские, юридические и консуль­тационные услуги по сопровождению работы с проблемными активами и, безусловно, увеличит доверие со сто­роны контрагентов и делового сообще­ства к банкам.