НБЖ предложил экспертам для разностороннего рассмотрения тему актуальную и спорную. Стоит ли в России создавать «плохой» банк и кто этим должен заниматься - государство или частные инвесторы? Какие активы имеет смысл «складировать» здесь и по какой стоимости выкупать их у банков? На чей опыт в этом деле ориентироваться - на США или развивающиеся страны? Как решить проблему коррупции в отдельно взятой структуре? Заочная дискуссия получилась бурной и содержательной. И хотя точки зрения по многим вопросам высказывались прямо противоположные, в итоге стало ясно: вполне вероятно, в той или иной форме подобный банк в России создан будет.

В дискуссии участвуют:
 

Александр ТУРБАНОВ, генеральный директор Агентства по страхованию вкладов
Андрей ЯЗЫКОВ, генеральный директор Агентства по реструктуризации ипотечных жилищных кредитов
Виктор ШПРИНГЕЛЬ, вице-президент, директор департамента стратегии и развития Московского Банка Реконструкции и Развития
Михаил МАТОВНИКОВ, генеральный директор Центра экономического анализа «Интерфакса»
Сергей МОИСЕЕВ, директор Центра экономических исследований МФПА

СТАБИЛИЗАЦИЯ ИЛИ ИЛЛЮЗИЯ

НБЖ: Просроченная задолженность действительно стала для банков проблемой №1 или ситуация вокруг этого вопроса искусственно нагнетается?

А. ТУРБАНОВ: Проблема действительно существует, и она достаточно болезненная. На долю кредитного портфеля приходится более 70% всех банковских активов. Поэтому очевидно, что состояние и динамика этой части вложений очень сильно влияет на устойчивость банков и во многом определяет их способность отвечать по своим обязательствам. С начала года объем просрочки вырос более чем в два раза и, вероятно, будет продолжать расти, хотя и меньшими темпами. И хотя у отдельных крупных банков она достигает 15-18%, затухающий рост этих показателей может вызвать иллюзию стабилизации ситуации.

Однако уровень просрочки - это лишь видимая часть айсберга проблемных активов. Активно идет реструктуризация проблемной задолженности. Масштабы процесса наглядно иллюстрирует следующий факт: в этом году, вопреки экономической логике, кредитов на срок свыше одного года выдано на сумму около 800 млрд руб. Это больше, чем в начале прошлого года, в период так называемого кредитного бума. В целом реструктуризация - нормальная практика работы с проблемной задолженностью. Но она требует времени и значительного запаса прочности самих банков. Мы должны отчетливо понимать, что это способ переноса проблем на будущее.

А. ЯЗЫКОВ: Действительно, просрочка остается для банков основной проблемой, но они научились «бороться» с ней: чтобы уйти от карающего меча регулятора, они упражняются в разукрашивании балансов. Взять тот же проблемный ипотечный кредит: удалили из кредитного досье заявление на реструктуризацию -и долг перестал быть «плохим». Так что проблема превратилась в скрытую, а это гораздо опаснее. Как ее можно решать? Например, возможно временное смягчение нормативов регулятором. На мой взгляд, это плохой путь, потому что существующая нормативная база обеспечивает защиту банковской системы, и пока у нас крупных коллапсов не было. А смягчение может нарушить баланс. Еще один вариант - программы реструктуризации. И в этом плане ситуация сейчас очень неплохая: государство, предложив собственные программы реструктуризации, заявило себя на рынке как некий индикатор, тем самым простимулировав банки запустить собственные программы. По моим данным, банки реструктурировали порядка 5% своих портфелей, сэкономив государственные деньги. Благодаря этому заемщики получили адекватные графики платежей и остались в своих квартирах. Банки тоже остались в выигрыше, потому что для них главное не взыскание, а сохранение заемщика и потока доходов.

С. МОИСЕЕВ: Факты говорят сами за себя - сегодня кредитный риск стоит на первом месте. Нет ни одного банка, который не был бы озабочен непрерывным ростом просроченной задолженности. Когда в начале лета в Москву приезжали миссии международных организаций (МВФ и Всемирного банка), их вопросы касались прежде всего кредитного качества активов и возможности долгового кризиса. Все это подтверждает значимость и опасность долговой проблемы, она беспокоит всех, за исключением отечественных властей, которые предпочитают закрывать глаза и бездействовать в надежде, что все само собой рассосется.

М. МАТОВНИКОВ: По моему мнению, кредитная проблема существует, но она сильно переоценена. Очень много факторов свидетельствует о том, что ситуация постепенно выправляется. Те бешеные темпы роста просрочки, которые мы наблюдали в конце 2008-го и в первые месяцы нынешнего года, в значительной степени были связаны с ухудшением ситуации в реальном секторе. К тому же происходило сокращение кредитного портфеля, и отсюда быстрее росла просрочка. До этого наблюдался прямо противоположный процесс: рост доли просроченной задолженности размывался ростом кредитного портфеля.

Один принципиальный момент постоянно упускается из виду при обсуждении этой проблемы: то, что в банковском деле просрочка серьезным образом отличается от потерь. Что мы видим во многих отраслях экономики? Происходит буйная консолидация: сильные игроки покупают слабых, и в общем ситуация рассасывается гораздо быстрее, чем можно было ожидать. И убытки акционеров не превращаются в убытки кредиторов. Да, банки вынуждены создавать резервы под возможные потери, но существует большая вероятность, что многие из них будут восстановлены и в дальнейшем станут для кредитных организаций прибылью.

Еще один фактор, который мы видим из статистики по состоянию на 1 июля: за 6 месяцев 2009 года банки дополнительно создали около 4% резервов от кредитного портфеля. На начало года цифра составляла примерно 4%, то есть к концу года превратится в 12%. Я считаю, что итоговые потери банковской системы будут меньше. Международные рейтинговые агентства определяют долю проблемных кредитов в 25% от кредитного портфеля российских банков, причем туда включаются и реструктурированные, пролонгированные кредиты. Надо понимать, какая доля из них обернется убытком. Если им станет примерно треть, то это всего 8%. Соответственно, проблема просроченной задолженности в банковской системе за последние полгода в значительной степени решена. Причем ситуация никогда не была катастрофической, и сектор сможет бороться с ожидаемыми проблемами абсолютно самостоятельно. Потому что банки зачастую создают резервов даже больше, чем по минимуму предписывает ЦБ. И они могут себе это позволить. Хотя это не означает, что им не нужна рекапитализация.

МЕРА ЗА МЕРОЙ

НБЖ: Что нужно делать, чтобы не допустить критического роста просрочки? Нужна ли в принципе согласованная программа действий в отношении разрастающейся проблемы?

A. ТУРБАНОВ: Стратегия действий различных государственных институтов необходима, и она существует: президент, правительство, Государственная Дума и Банк России, решая проблемы банковской системы, действуют синхронно и согласованно. Сейчас в качестве основного и, может быть, менее болезненного способа борьбы с ухудшением состояния банков рассматривается повышение их капитала за счет средств государства. Для этого используются субординированные кредиты и прямое вхождение государства в капитал банков с оплатой государственными ценными бумагами. Хотелось бы, чтобы этих мер оказалось достаточно.

B.  ШПРИНГЕЛЬ: Государству нужно не закрывать глаза на эту проблему, а последовательно ее решать, работать и с финансовым, и с реальным сектором. Причем работать грамотно. Взять, к примеру, Китай, который в связи с кризисом столкнулся с серьезными экономическими проблемами: спрос на китайские товары в мире резко упал, при этом местная экономика демонстрирует завидные темпы роста (6-7% роста ВВП в год). Там проблему спроса решили двумя путями. Во-первых, государство активно финансирует инфраструктурные проекты, тем самым способствуя активизации внутреннего спроса через государственные закупки и инвестиции. Во-вторых, населению оказали поддержку в получении кредитов, и благодаря этому потребительский спрос не упал. И, таким образом, спрос на товары с внешнего переключился на внутренний рынок. У нас в стране есть масса нерешенных экономических проблем: взять хотя бы затянувшуюся военную реформу или крайне слабое качество дорог, аэропортов и других инфраструктурных объектов, необходимых для нормального функционирования экономики. Так что у государства есть неисчерпаемые возможности для поддержания внутреннего спроса.

А. ЯЗЫКОВ: Согласен, стимулирование спроса - наиболее действенная мера. Прямая поддержка предприятий всегда была менее эффективным инструментом. Если будет спрос, пойдет и предложение, а затем и загрузка предприятий. В этой связи стимулирование спроса особенно выгодно в тех отраслях, которые обеспечивают максимальное количество рабочих мест - это прежде всего автомобилестроение и жилищное строительство.

С. МОИСЕЕВ: Я не уверен, что ситуация может быть самостоятельно разрешима банковскими силами. Сейчас набирает моду тенденция создания при банках кредитных паевых фондов. Однако это никак не решает проблему того, кто заплатит за убытки. Со стороны банковского сообщества было выдвинуто несколько проектов, которые позволяют с активным участием государства предотвратить кризис просроченной задолженности. Самый первый проект разработан Комиссией РСПП по банкам и банковской деятельности. Второй -продвигается инвестиционной компанией «Тройка Диалог» при поддержке Сбербанка. Третий предложен Юниаст-рум Банком от имени Ассоциации российских банков. Они представляют собой альтернативные проекты, по существу повторяющие друг друга с небольшими вариациями.

В. ШПРИНГЕЛЬ: Наша беда в том, что ни банковский сектор, ни правительство никогда не имели дела с кризисом «плохих» долгов. Мы сталкивались с кризисом ликвидности и за счет впрыска денег научились с этим справляться. Но кредитные кризисы намного сложнее, они, как тяжелая болезнь, проявляются не сразу и лечатся трудно и долго. Нам было бы неплохо поучиться тому, как действуют банки «плохих» активов за рубежом. Причем смотреть на то, как подобный механизм реализовывался не только в США и в Западной Европе, но и в развивающихся странах, сопоставимых с Россией по уровню доходов, структуре ВВП и т. д.: в Юго-Восточной Азии, Латинской Америке. И на основании этого опыта предпринимать шаги и разрабатывать механизмы.

НБЖ: Запасным вариантом может стать банк «плохих» активов. Выкуп проблемных долгов в мире является распространенной практикой, и примеров успешной реализации подобной программы немало. Насколько эффективно эта схема может быть реализована в России?

А. ЯЗЫКОВ: На мой взгляд, это для России несвоевременная идея. На Западе неэффективный инвестор продает проблемный долг с дисконтом новому инвестору, который умеет работать с токсичными активами и извлекать из этого прибыль. В частности, Международная финансовая корпорация (IFC) реализовала множество подобных проектов и хорошо на этом заработала. В России такого инвестора нет, спрос на «плохой» долг отсутствует. У нас плохие инвесторы не готовы признавать себя таковыми и брать на себя убыток: так как капитализация банковской системы низкая, фиксация убытков на балансе для многих финансовых организаций смертельна. Второй момент - у нас нет тех, кто готов покупать эти долги. И стороны никогда не договорятся о цене «плохого» долга: практика дисконта в России не сложилась. И этой проблемой не должно заниматься государство - нужны рыночные подходы.

А. ТУРБАНОВ: Мировая практика знает три основных способа решения проблемы «плохих» активов банков: рекапитализация, выкуп активов и предоставление госгарантий по кредитам. Для государства рекапитализация - наиболее простой способ помощи банкам, не требующий проведения оценки проблемных активов и не создающий проблемы «морального риска». В сложившихся условиях предпочтение было отдано дополнительной капитализации банковской системы - в июле принят Федеральный закон «Об использовании государственных ценных бумаг Российской Федерации для повышения капитализации банков». Какова будет практика его применения в России - посмотрим. Хочется верить, что он окажется эффективным инструментом и позволит банкам решить проблему «плохих» активов. Если нет, то по мере ухудшения качества кредитных портфелей было бы полезно продумать альтернативные варианты. Но я уверен, что в России программа создания банка «плохих» активов может быть эффективно реализована.

НБЖ: Некоторые эксперты говорят однозначное «нет», потому что это весьма коррупционно емкий механизм…

А. ТУРБАНОВ: Что касается высоких коррупционных рисков выкупа проблемных активов, то, как правило, сторонники этой идеи приводят два аргумента. Во-первых, это проблема с определением справедливой цены выкупаемых активов. Если она слишком большая, то это несправедливо щедрый подарок банкам за счет бюджета. Во-вторых, у кого и какие активы выкупать?

БРАТЬ ИЛИ НЕ БРАТЬ

НБЖ: B экспертном сообществе заговорили о целесообразности создания банка реструктурированных, а не «плохих» долгов. То есть в такой банк нельзя складывать гиблые активы?

В. ШПРИНГЕЛЬ: В такой банк, как бы он ни назывался - банк реструктурированных или «плохих» долгов, в принципе нельзя складывать дефолтные кредиты и за абсолютные невозвраты платить банкам. Здесь нужен другой механизм, когда у финансовых структур будет выбор: продать совсем «плохие» долги, но по очень низкой цене, или более-менее «хорошие» долги, но по более высокой стоимости.

М. МАТОВНИКОВ: Широко известно, что банки нормально управляют хорошими активами, но зачастую не являются специалистами, которые наилучшим образом могут управлять активами в дефолте. Создание специализированных компаний для управления проблемными кредитами и передача этой инициативы в частный сектор однозначно имеет право на существование. Согласен, что «плохой» банк - не место, куда нужно сливать потери, то есть полный мусор. Там нужно аккумулировать активы, которыми можно управлять, которые имеют экономическую стоимость, но их реализация возможна, скажем, через три года.

НБЖ: Насколько серьезно государством в принципе рассматривается возможность создания «плохого» банка или будет и дальше реализовываться схема с рекапитализацией?

С. МОИСЕЕВ: Власти полагают, что дока-питализация банков сохранит жизнь крупным игрокам. В действительности докапитализация сама по себе не позволит предотвратить угрозу кризиса просроченной задолженности. Для окончательного решения проблемы «плохих» долгов докапитализация банков должна проводиться параллельно с очисткой банковских балансов от просроченных кредитов. В противном случае капитал, направленный в помощь кредитным организациям, будет «заражен» наравне с имеющимся в их распоряжении капиталом. Половинчатые решения проблемы, судя по опыту Японии, Мексики, Чили и других многострадальных стран, лишь затянут кризис, который может перейти в хроническую форму.

В. ШПРИНГЕЛЬ: О банке «плохих» долгов нужно было думать гораздо раньше. Его нужно было создавать еще год назад, когда для сектора стало очевидно, что падение ВВП и платежеспособности населения неизбежно приведет к росту просрочки. Но и сейчас проблема не утратила актуальности. В принципе, подобный банк может быть и государственным, и частным. Но для решения такой проблемы требуются значительные средства, а сейчас они есть только у государства и нерезидентов. И я не уверен, что государство захочет в такую структуру пускать иностранцев: есть вероятность того, что стратегически важные предприятия после скупки их долгов могут попасть под контроль нерезидентов. Частный же сектор в настоящее время подобными деньгами не обладает, так что проблема «плохих» долгов во многом проблема государства.

М. МАТОВНИКОВ: Очевидно, что проблемой не должно заниматься исключительно государство. Хорош в этом смысле американский пример: в США такой фонд может создаваться на госденьги, с привлечением частных инвесторов. Государство несколько раз дезавуировало идею, что оно собирается создавать фонд «плохих» активов. На основании все тех же опасений коррупции. Но полагаю, что к концу года так или иначе придется вернуться к этой идее. Она потребуется для некоторых категорий проблемных активов - например, в сфере недвижимости. И тогда нужно будет создавать целевые фонды. Управление портфелем розничных кредитов совсем не то же самое, что управление портфелем десятка девелоперов. Для этого требуются совершенно разные навыки. Смешивать такие активы в одном фонде - верный путь к катастрофе.

КОМУ ПОРУЧИТЬ?

НБЖ: На базе какой госструктуры наиболее целесообразно создавать «плохой» банк - АСВ, ВЭБ, АИЖК?

А. ТУРБАНОВ: Вопрос, кто из перечисленных организаций может заниматься выкупом проблемных активов банков, по своей актуальности не стоит на первом месте. Все они в рамках антикризисной программы правительства в той или иной степени уже работают с проблемными активами банков, и определенный положительный опыт ими уже наработан.

ВЭБ помимо того, что занимается финансовым оздоровлением Связь-Банка и банка «Глобэкс», участвует в реструктуризации внешней задолженности российских компаний и банков. Что касается АИЖК, то в «нормальные» годы эта компания активно занималась рефинансированием ипотечных кредитов, выданных банками по стандартам агентства. Теперь, когда кризис невозврата долгов серьезным образом затронул сферу ипотечного кредитования, при АИЖК создано специализированное дочернее предприятие - Агентство по реструктуризации ипотечных жилищных кредитов.

Наделение страховщика депозитов функцией работы с проблемной задолженностью банков - тоже общепринятая практика. Совсем недавно Базельский комитет по банковскому надзору утвердил документ, называющийся «Основополагающие принципы для эффективных систем страхования депозитов», - в нем этот вариант признается оптимальным. Сейчас АСВ занимается выкупом проблемных активов в рамках закона «О дополнительных мерах для укрепления стабильности банковской системы…».

Но существуют и другие варианты. Например, создание новой специализированной госструктуры для решения конкретной задачи. Среди плюсов - узкая специализация и, соответственно, концентрация всех усилий на одном направлении деятельности. Минусы также очевидны: «с нуля» необходимо выстроить мощную организацию, что требует немалых финансовых и кадровых ресурсов. Также потребуется время на выстраивание связей как внутри самой структуры, так и вовне (с органами госвласти, ЦБ, участниками рынка). Возможно и частно-государственное партнерство, когда госструктуры действуют в союзе с частными управляющими компаниями.

A. ЯЗЫКОВ: Сначала надо ответить на вопрос, чего мы хотим от банка «плохих» долгов и какую организационно-правовую форму избрать. Если стратегическая цель - освободить балансы банков и взять на себя убытки, то придется создавать новый фонд. Глобально ВЭБ и АСВ - лучшие управленцы такими механизмами в масштабах банков. Если сузить задачу и вести речь о рыночном механизме, подразумевая только восстановление платежеспособности заемщиков, то этим, в принципе, может заняться любая из перечисленных структур. Вопрос в том, чья инфраструктура в наибольшей степени соответствует задаче. Если говорить о проблемных ипотечных долгах, то процесс целесообразно осуществлять через компанию-монолайнера, то есть через АИЖК или АРИЖК. У нас есть для этого инфраструктура, опыт, специалисты.

С. МОИСЕЕВ: Уверен, что на роль уполномоченного органа государства по выкупу активов лучше всего подходит АСВ. С одной стороны, выдвигаются возражения: к агентству есть претензии со стороны Госдумы, оно может заполучить избыточное влияние на рынок, сопоставимое с инертным Внешэкономбанком. С другой стороны, агентство обладает необходимым опытом, профессиональным персоналом и наработанными методиками.

B.   ШПРИНГЕЛЬ: Мне кажется, Внешэкономбанк - очень неплохая площадка для создания такой структуры. Он обладает серьезной экспертизой именно с точки зрения оценки инвестиционных проектов в корпоративном секторе и достаточными ресурсами для реализации такой задачи.

ЦЕНА ВОПРОСА

НБЖ: В чем основные недостатки схемы выкупа «плохих» долгов?

C.  МОИСЕЕВ: Как эксперт, изучавший эту проблему, уверен, что прямой выкуп у банков «плохих» долгов и создание из них федеральной централизованной помойки - худший из возможных вариантов. Любая схема выкупа обладает рядом недостатков. Первая проблема заключается в ценообразовании на «плохие» активы. Если цена оказывается слишком низкой, возникает необходимость повторной рекапитализации банков. Если слишком высокой - то государство берет на себя избыточные кредитные риски, что провоцирует безответственное поведение банков. Другой немаловажный недостаток заключается в прекращении банками обслуживания предприятий, чьи долги они продали. Я полагаю, что приемлемым может быть только временный выкуп портфеля у банков с обязательствами обратной продажи, а также сохранение кредитов под управлением банков на правах агентов.

М. МАТОВНИКОВ: У фонда «плохих» долгов, как у теоретической конструкции, не существует недостатков. В принципе, это абсолютно чудесная конструкция. У нее есть один-единственный недостаток - ее эффективность измеряется исключительно стоимостью выкупа конкретного актива. И если в теории эта стоимость определяется справедливым образом, то в реальной жизни с этим будут серьезные проблемы. Выкуп по цене выше номинала, даже с правом обратного выкупа, эквивалентен субсидированию отдельных банков (причем наименее эффективных из них), такие субсидии лучше превращать в долю государства в капитале кредитной организации.

НБЖ: По какой цене целесообразно выкупать просроченные долги? Выше какого уровня нельзя поднимать дисконт, чтобы не «убить» положительный, оздоровительный эффект от этой процедуры?

А. ТУРБАНОВ: Возможно несколько вариантов. Например, выкуп долгов по номиналу за государственные ценные бумаги на условиях обратного выкупа активов банком. В этом случае коррупционные риски исключаются вовсе. Если идти по пути определения цены каждого актива, то в этом случае снижение риска коррупции достигается максимальной публичностью в вопросе ценообразования. Возможно привлечение нескольких независимых аудиторов и оценщиков, чьи усредненные экспертные оценки и определят цену актива. Наконец, третий вариант - установление единой цены на однородные группы активов. Такой метод может применяться при определении цены стандартных розничных продуктов.

Если выкупать у банков просроченные кредиты по ценам, приближенным к рыночным, то «докапитализации» и высвобождения ресурсов для кредитования экономики страны у банков не произойдет. Да и сами банки пойдут на это разве что для сиюминутного улучшения своей ликвидности. Поэтому проблемные кредиты, на наш взгляд, следует выкупать либо по номиналу, либо близко к номиналу - размер дисконта не может превышать 5–7%. Больший дисконт может говорить о заведомой убыточности этой операции для банков.

С. МОИСЕЕВ: Если выкуп носит временный характер, то ценообразование не имеет значения, это может быть 100% от номинала.