Насколько часто отмывание преступных доходов становится основанием для отзыва у банков лицензий? Какие репутационные риски для финансово-кредитных организаций несут сомнительные сделки? Насколько эффективной можно считать борьбу российского ЦБ с отмыванием и как обстоят дела в этом вопросе в странах с развитой экономикой. На эти и другие вопросы в интервью NBJ в 2008 году ответил заместитель председателя Банка России Виктор МЕЛЬНИКОВ.

NBJ: Виктор Николаевич, у вас вышла книга «Противодействие легализации незаконных доходов». Чем она отличается от многих других изданий на эту тему?

В. МЕЛЬНИКОВ: Вместе соавтором Александром Григорьевичем Мовсесяном мы попытались осмыслить суть этого явления, в том числе ответить на вопрос, почему именно в последние 15-20 лет двадцатого века проблеме легализации незаконных доходов стали придавать такое большое значение? Что произошло, какова вообще история этого явления? Ведь даже на глиняных табличках, пролежавших в земле несколько тысячелетий, есть нормы, карающие древневавилонских отмывателей «грязных» денег. В древнеиндийском трактате по искусству управления «Артхашастра» (в переводе с санскрита - «Наука о пользе»), написанном за 400 лет до рождения Иисуса Христа, перечисляется 40 способов хищения казенного имущества и делается малоутешительный вывод: «Так же, как нельзя распознать, пьют ли воду плавающие в ней рыбы, нельзя определить, присваивают ли имущество чиновники, приставленные к делам».

В общем, борьба за соблюдение антиотмывочного законодательства издревле являлась важнейшей функцией любого государства. В 20-30 годах XX века новый импульс развитию теневой экономики дал действовавший в США «сухой» закон, позволявший бутлегерам и американской «Коза Ностре» получать 400% прибыли на незаконной торговле спиртным. Но лишь в конце XX века процесс глобализации превратил отмывание нелегальных доходов в важнейшую международную проблему. В книге мы рассматриваем различные аспекты легализации незаконных доходов.

NBJ: В 2000 году Россия попала в черный список ФАТФ, но вскоре ее оттуда исключили. Как с тех пор изменилась у нас ситуация с соблюдением Закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма»?

В. МЕЛЬНИКОВ: В июле 1989 года на Парижском совещании глав «большой семерки» было принято решение о создании Международной комиссии по борьбе с отмыванием денег (Financial Action Task Force). Стратегия ФАТФ заключается в разработке международных стандартов в борьбе с отмыванием преступных доходов и финансированием терроризма.

В июне 2000 года ФАТФ впервые опубликовала черный список стран, не сотрудничавших в борьбе с отмыванием капиталов. Российская Федерация в этом списке оказалась вместе с такими минигосударствами, как Багамские, Каймановы, Маршалловы острова, острова Кука, Лихтенштейн, Науру. Но через два года нас из этого списка вычеркнули. А уже в июне 2003 года Россия стала полноправным членом ФАТФ. Пожалуй, никто из бывших «черносписочников» не добивался столь быстрых успехов. В частности, наш сосед Украина была в списке гораздо дольше. Дело в том, что президент РФ Владимир Путин взял эту проблему под особый контроль. А исполнительная и законодательная ветви власти вместе с Банком России активно сотрудничали при разработке антиотмывочных нормативных актов.

Ни для кого не секрет, что в 90-е годы в нашей банковской сфере царил полный беспредел. Лично мне известен факт: в 1995 году в обменном пункте одного столичного банка в Банном переулке под охраной вооруженных ребят с Измайловского рынка за двадцать дней поменяли на рубли 200 млн долларов. И такие случаи были нередки. Но в последние годы банковский бизнес в нашей стране повзрослел. Банкиры стали лучше понимать необходимость борьбы с отмыванием. Иметь хорошую репутацию, быть «белыми и пушистыми» стало в финансовом отношении выгодно, ведь рачительный хозяин не станет ставить под удар свой банк, особенно реально действующий и приносящий хорошую прибыль, во имя проведения каких-то разовых сомнительных операций.

За последние два года сократился период реагирования Банка России на факты отмывания нелегальных доходов. Если в 2005 году на выявление, проведение проверки и принятие соответствующих мер, в том числе и на отзыв лицензии, уходило пять-шесть месяцев, то в конце 2007 года это занимало всего лишь три-четыре недели. О выросшем риске, связанном с осуществлением отмывочных транзакций, косвенно свидетельствует резкое повышение стоимости их проведения. Если в 2005 году величина взимаемой комиссии равнялась 0,20-3%, то к концу 2007 года она выросла до 13­14% от обналичиваемой суммы.

В результате в 2007 году в России объем сомнительных операций по «обналу» сократился на 6%, а в Москве на 15%. И это несмотря на то, что объем наличности в обращении увеличился на 38%. Но успокаиваться пока рано, поскольку абсолютные цифры весьма высоки. Так, в том же 2007 году в нашей банковской системе было проведено сомнительных операций на сумму около 40 млрд долларов, а в мире эта цифра составляет около трех триллионов долларов.

NBJ: Говорят, у нас закончилась проверка ряда банков, проведенная инспекторами ФАТФ. Каковы ее итоги? Были ли какие-то замечания к нашим банкирам?

В. МЕЛЬНИКОВ: Действительно, весной 2007 года к России обратилась ФАТФ по поводу согласования программы визита экспертов миссии ФАТФ в рамках третьего раунда взаимной оценки Российской Федерации. Одна из целей визита зарубежных экспертов - проверка ряда российских банков на предмет соблюдения ими антиотмывочного законодательства. У нас (имею в виду банковский сектор) состоялось около 15 встреч с представителями этой организации, интересовавшимися постановкой данного дела в нашей стране. В составе миссии было 11 человек, в том числе представители секретариата ФАТФ, сотрудники финансовых разведок различных стран. Интерес зарубежных специалистов к нашей банковской системе был настолько детальным, что наши ответы на вопросы ФАТФ заняли 980 страниц! Дополнительные комментарии к этому фолианту (на вопросы отвечали ЦБ, прокуратура, правоохранительные органы, а вместе их сводил Росфинмониторинг) заняли 150 страниц. Потом нам прислали еще дополнительные вопросы, ответы на которые заняли примерно 130 страниц...

К проверке был намечен 21 банк, расположенный в семи регионах, но представители миссии ФАТФ решили посетить семь банков: Возрождение, Райффайзенбанк, Собинбанк (Москва), ФОРУС Банк (Нижний Новгород), Метракомбанк (Ростовская область), Европейский (Калининградская область), Далькомбанк (Хабаровский край). Эксперты также пожелали проверить еще два крупных банка Альфа-Банк и Сбербанк из числа тех, кто не готовился к этой проверке. В целом предварительные итоги проверки неплохие. Со стороны ФАТФ были лишь небольшие замечания, связанные с различной трактовкой тех или иных норм у нас и на Западе.

NBJ: Ряд критиков заявляют, что Центробанк, отзывая у банков лицензии, мешает им наращивать объем предоставляемых населению банковских услуг. Насколько это соответствует действительности?

В. МЕЛЬНИКОВ: За 2006-2007 годы Банк России вынужден был лишить лицензии 104 кредитные организации, в том числе 51 в 2007 году. А теперь посмотрим, какой реальный вклад вносили эти учреждения в банковскую систему. На них приходилось менее 1% всего совокупного уставного капитала банковского сообщества. По объему кредитов, выданных нефинансовым организациям, доля банков, потерявших лицензию в 2006 году, равнялась 0,3%, а тех, кто лишился лицензии в 2007 году, - 0,1%, в том числе 0,02% -по объему кредитов, выданных физическим лицам. Причем у одного из таких, с позволения сказать, банков весь кредитный портфель составлял три тысячи долларов! В общем, равнялся одной хорошей московской зарплате, то есть был равен фактически нулю. У этих банков практически не было никакого бизнеса, кроме обналичивания незаконно полученных доходов и вывода денег за рубеж. Зато на все такие кредитные организации приходилось 3 270 мер воздействия, применяемых надзорными органами ЦБ РФ, то есть примерно по 30 штук на один банк.

NBJ: Российские банки часто жалуются на большой объем работы, связанный с соблюдением закона о противодействии легализации (отмыванию) доходов. Насколько обоснованны эти жалобы?

В. МЕЛЬНИКОВ: Действительно, такие жалобы можно часто услышать, но нужно иметь в виду, что, проводя эту работу, банки лучше узнают своих клиентов. Приверженность принципу «знай своего клиента» помогает банкирам снижать риски в сфере кредитования. К тому же все в этом мире относительно. Если в 2007 году наши финансовые учреждения отправили в Росфинмониторинг 8,4 млн сообщений, то в Италии несколько лет назад эта цифра достигала 400 млн сообщений, то есть в 50 раз больше, чем у нас. Правда, при этом возникает вопрос, как же итальянцы успевают справляться с таким колоссальным потоком информации? Но все очень просто: они не жалеют средств на внедрение соответствующих программных продуктов. А один из крупных американских банков с ежедневным количеством операций в несколько миллионов разработал мониторинговую программу, способную оценивать все его операции сразу более чем по десяти параметрам, при определенном сочетании которых сделка считается подозрительной и идет на ручную обработку, ею занимаются около сотни аналитиков.

NBJ: Говорят, что у российских олигархов, пытающихся открыть счета на Западе, часто возникают непредвиденные трудности...

В. МЕЛЬНИКОВ: Банки всегда находятся на передовой линии применяемых мер по противодействию отмыванию преступных доходов и финансированию терроризма. Но после известных событий 11 сентября 2001 года в США такие меры во всем мире усилились. При этом многие зарубежные банки рассматривают русских в качестве группы риска. Следовательно, по отношению к ним проявляется повышенная бдительность.

В США потенциального вкладчика тщательно проверяют, на открытие депозитного счета уходит в среднем 52 часа. В штате Нью-Йорк, чтобы открыть счет, необходимо иметь по меньшей мере трехлетнюю налоговую историю. А при закрытии депозита клиенту нужно указать, куда он переводит деньги. В Великобритании введена уголовная ответственность за сокрытие информации об имевшей место незаконной операции. Невыполнение банками мер в этой области чревато выплатой крупных штрафов. Особенно серьезные санкции применяются в США. Первым за продолжительные нарушения в системе мониторинга уголовному преследованию подвергся Broadway National Bank. В 2003 году Banco Popular оштрафовали на 20 млн долларов, в 2004 году Riggs Bank - на 25 млн долларов, AmSouth Bank - на десять миллионов долларов, в 2005 году нью-йоркский филиал банка ABN AMRO - на 80 млн долларов, в 2006 году Atlantic Bank - на десять миллионов долларов, в 2007 году Union Bank of California - на десять миллионов долларов.

У банков, нарушающих законы, возникают и репутационные риски. С апреля 2002 года надзорные органы США выявили в Riggs Bank, называвшемся президентским банком (около 20 американских президентов держали здесь счета), ряд серьезных нарушений. После применения мер воздействия банк потерял с мая 2004 по февраль 2005 года 130 млн долларов в стоимости акций. После чего кредитная организация с почти 200-летней историей была куплена финансовой группой PNC Financial Services Group.

NBJ: Насколько важной для российских банков становится борьба с отмыванием в условиях обострившегося кризиса ликвидности, когда на Западе кредитные организации перестали доверять друг другу?

В. МЕЛЬНИКОВ: Для того чтобы сотрудничать с зарубежными банками на равных, нашим финансовым учреждениям необходимо достигнуть приемлемого уровня прозрачности. Иначе с россиянами никто не будет работать. Этому нас учит и прошлый опыт. Так, в 2004 году американские банки ABN AMRO и Union Bank of California прекратили деловые отношения сразу с 550 кредитными организациями Восточной Европы, Карибского бассейна и России. Одна из главных причин - ужесточение требования ФРС к проверке операций с банками-корреспондентами, претензии к уровню раскрытия информации о клиенте. Американские банки стали запрашивать более детальную и актуальную информацию по операциям своих зарубежных контрагентов.

В результате те наши кредитные организации, которые не занимались должным образом борьбой с отмыванием, понесли существенные потери, так как при работе с американскими банками им теперь пришлось пользоваться услугами посредников в лице крупных, преимущественно государственных российских финансовых институтов. И еще один фактор в пользу большей прозрачности - никто из иностранных банкиров не захочет приобретать в собственность кота в мешке, особенно в непростой рыночной ситуации.

Следовательно, прозрачные российские банки могут как рассчитывать на большой интерес со стороны западных инвесторов, так и получать кредиты на мировых рынках по привлекательным ставкам. В условиях удорожания ресурсов, связанных с кризисом ликвидности, данное обстоятельство играет важную роль, стимулируя участников быть законопослушными.