Алексей КУДРИН, на протяжении более чем десяти лет отвечавший за состояние федерального бюджета, был частым гостем на страницах NBJ. В сентябре 2005 года он дал журналу интервью, в котором рассказал о ситуации с ГУТА-БАНКом, о том, как удалось преодолеть кризис доверия к банковской системе, возникший в результате мини-кризиса 2004 года, и о степени готовности российских финансово-кредитных организаций к выполнению базельских стандартов.

NBJ: Алексей Леонидович, вам как финансисту и как человеку, отвечающему за государственные финансы, небезразлична судьба наших банков...

А. КУДРИН: Министерство финансов является уполномоченным правительственным органом по разработке законодательной базы для банковской системы. У нас этим занимается не Центральный банк. Он лишь эмиссионный центр и надзорный орган, то есть орган, исполняющий действующие нормативные акты и законы. Разрабатывает их Минфин. Все законы, которые были связаны с развитием банковской деятельности, включая страхование банковских вкладов, усиление требований достаточности капитала, сам закон о ЦБ, полностью разрабатывались нашим министерством, поэтому судьба российской банковской системы нам глубоко небезразлична.

NBJ: Считаете ли вы нашу банковскую систему эффективной, жизнеспособной и прозрачной? Как бы вы охарактеризовали то состояние, в котором она пребывает?

А. КУДРИН: Наиболее распространенный тезис, с которым приходится сталкиваться, - это слабость нашей банковской системы, ее неспособность удовлетворить потребности экономического роста и конкурировать с иностранными банками. Но я думаю, что не стоит сгущать краски. Сказал бы, что мы в целом идем в верном направлении и достаточно серьезными темпами. Замечу, что темпы развития нашего банковского сектора в 2001­2004 годах были одними из самых высоких в мире. Речь идет в первую очередь о впечатляющем росте капиталов банков, соотношения активов к капиталу, кредитов, направляемых в реальный сектор. Поэтому отвечаю пессимистам: мы не должны совсем уж отчаиваться, что наша банковская система не является самой сильной, не имеет всех признаков мощной и прочной структуры, мы обязаны уяснить себе, что при сохранении таких темпов ее роста она лет за пять превратится в качественную систему, адекватную задачам экономического роста страны.

NBJ: Снижение непрозрачности тоже играет на руку оптимистам...

А. КУДРИН: Длительное время наша банковская система была абсолютно непрозрачной. Но постепенно проблема уходит в прошлое. В 2005 году это уже довольно прозрачная система, начинающая быстро двигаться в сторону соответствия мировым стандартам.

С 2004 года у нас введена отчетность, приближенная к международной финансовой отчетности, которая, кстати сказать, в полном виде еще нигде не внедрена. Мы уже работаем в условиях действия базельских принципов и стандартов. Более того, в 2007­2008 годах мы начнем переход к Базелю II - к еще более строгим и жестким правилам международного финансового общежития.

Сюда стоит добавить инициативы по раскрытию собственников банков, борьбу с фиктивными капиталами, проведение специальных проверок, которые осуществляются в рамках страхования вкладов, и т.п. Это все существенно. Я бы сказал, что весь широкий набор мер, предназначенный для увеличения прозрачности нашей банковской системы, по сути, был внедрен всего за два года. А это для любой банковской системы мира означало бы революционные преобразования. Тем более что наш банковский сектор имел не самую выгодную во всех отношениях стартовую позицию.

NBJ: Готов признать, что есть реальные положительные сдвиги в нашей банковской системе. В целом улучшаются и количественные, и качественные показатели. Но был кризис летом 2004 года. Значит, не все в порядке в нашем банковском «королевстве»?

А. КУДРИН: Я хочу особо подчеркнуть, что это был скорее кризис доверия к банкам, который, конечно, мог бы вылиться в серьезный банковский кризис. Слава богу, этого не произошло, потому что инструментов по его предотвращению и поддержанию банковской системы у финансовых властей, у Центробанка оказалось достаточно. Показатель слаженности их работы - быстрота, с которой кризис был преодолен.

NBJ: Но проблемы вокруг ГУТА-БАНКа были вызваны именно действиями надзорных органов...

А. КУДРИН: У ГУТА-БАНКа проблемы возникли не в результате кризиса, а намного раньше. Ситуация вокруг этой крупной организации была связана с требованиями надзорных органов по отчетности в целом, по отчетности, связанной с легализацией, по фиктивному капиталу. С банком в закрытом для посторонних режиме велся диалог о необходимости приведения в порядок всех показателей. Его руководителей призывали к сотрудничеству.

NBJ: Но все-таки ГУТА-БАНК сыграл свою роль?

А. КУДРИН: Конечно, кризис ГУТА-БАНКа чуть-чуть подхлестнул ситуацию. Но к лету 2004 года накопилось немало негативных проблем по ряду других кредитных организаций. Их пытались смягчить, но они все-таки вызвали кризис недоверия к банкам в обществе, публикацию известных списков и т.п.

Я бы сказал, что в этом кризисе есть один весьма существенный объективный момент. Все знали, что у нас есть липовые, ненадежные, карманные кредитные организации. По оболочке - банки, а реально - нет. Большинство из них были известны ЦБ. Но с ними боялись разобраться. Боялись потому, что зачастую у них были могущественные покровители, в том числе и среди высокопоставленных чиновников. Нередко в адрес ЦБ поступали угрозы: если с нашим банком что-то произойдет, то мы будем разбираться с вашими чиновниками.

Речь всегда шла о десятках, сотнях миллионов долларов, поэтому возникали серьезные проблемы с отзывом лицензий, ликвидацией капиталов отдельных людей, группировок, работающих в теневом бизнесе. Следовательно, угрозы сотрудникам Центробанка были более чем реальны. При команде Виктора Геращенко никто так и не решился вывести эти банки на чистую воду.

NBJ: Что сделала команда Сергея Игнатьева?

А. КУДРИН: Были составлены специальные методики анализа фиктивности капитала, с использованием которых проводились многочисленные проверки. Началась работа с банками, к которым раньше не могли подступиться.

Хочу подчеркнуть, что лишь единичные финансово-кредитные организации отказались от сотрудничества и не привели свои капиталы в нормальное состояние. По крайней мере к 2005 году все основные, ключевые банки, с которыми была проведена соответствующая работа и которые несут на себе нагрузку больших клиентских денег, денег вкладчиков, привели показатели капиталов в норму. Можно признать, что среди них были и очень крупные игроки финансового сектора.

На период кризиса 2004 года пришлось три важных системных события. Была проведена большая работа по выявлению фиктивности капитала ряда банков. Начался переход нашей банковской системы на новые международные стандарты, к новым показателям достаточности капитала. Вступила в действие система страхования вкладов. Конечно, такой набор реформ не мог не вызвать ожидания банкротства ряда банков, но я считаю: недоверие преодолено.

NBJ: Можем ли мы говорить, что справились с ситуацией?

А. КУДРИН: Думаю, да. В 2004 году общественность нервно реагировала на факт отзыва лицензии. Отзыв же 20 банковских лицензий за I полугодие 2005 года уже никого не удивил. А это немалый темп очищения нашей банковской системы.

Хочу подчеркнуть: жесткая политика, проводимая Центробанком в отношении кредитных организаций, не выполняющих нормативы, не отчитывающихся по легализации, будет проводиться и впредь.

Самое главное - наша банковская система выздоравливает. Идет системная работа по ее очищению. Таких кризисов доверия, как в 2004 году, я уверен, больше не будет. Команда С. Игнатьева после первых уроков этого кризиса доказала, что она может делать свою работу аккуратнее.

NBJ: Как вы относитесь к тезису: без сильной банковской системы у нас не будет сильной экономики?

А. КУДРИН: Я сторонник другого подхода. Без нормальной экономики не может быть хорошей банковской системы. В 1990-е годы экономические показатели падали и банковская система слабела, потому что большое число предприятий было не способно сводить концы с концами. Но как только наша экономика начала расти, параллельно с ней стала укрепляться и банковская система.

Участники финансового сектора должны понимать, кому давать кредиты. Даже если есть свободные средства, то они должны найти своего заемщика. Когда экономика растет и спрос расширяется, это значит, что новый бизнес вступает в действие, расширяется производство и кредиты возвращаются. Кредит проинвестирован - окуплен - возвращен. Поэтому повторю еще раз: залог успеха - экономический рост, то есть расширение рынка, и тогда и российские, и западные кредитные ресурсы будут работать на этот рынок, будут пытаться освоить его, именно на нем заработать. Все зарабатывают на раскрывающемся, расширяющемся рынке. Не исключение наша банковская система. Но не только она формирует рынок. Здесь, может быть, нет прямой причинно-следственной связи: экономика создает банковскую систему или банковская система создает экономику. Они, я бы сказал так, «оплодотворяют» друг друга, они неразрывны. Безусловно, банковская система - это часть всего организма, но она будет здоровой, если здоровым будет весь организм.

NBJ: Можем ли мы утверждать, что наша банковская система сможет практически одновременно и безболезненно перейти на международные формы отчетности, вступить вместе со страной в ВТО и начать жить по Базелю II? Не вызовет ли это кризиса, паники?

А. КУДРИН: На базельские принципы мы перейдем позже, чем вступим в ВТО и освоим МСФО. Но никакой паники я вообще не предвижу. Вступление в ВТО, думаю, будет проходить для банков безболезненно. Мы отстаиваем лишь некоторые ключевые позиции. Для банковского сектора речь идет о невозможности создавать на российской территории филиалы зарубежных кредитных организаций. Нам нужно работать в достаточно свободной системе. Но, хочу подчеркнуть, речь идет не об ущемлении прав национальной банковской системы, потому что любой разговор о защите банковского сектора условный.

Мы обязаны думать о внутреннем рынке, о качестве банковских услуг, на нем предоставляемых. Будут эти кредитные организации с российскими акционерами или с зарубежными при быстро растущей глобализации не имеет значения. Мы выступаем за полную подотчетность иностранных банков, которые действуют на нашей территории. В этом и видим защиту интересов национальной кредитно-финансовой системы.

Меня больше волнуют внутренние системные проблемы банковского сектора, которые, скажем так, связаны с его молодостью и становлением. Опыт менеджеров наших предприятий еще не настолько велик именно в условиях увеличения экономики. За 2000-2005 годы у нас был очень высокий экономический рост. Выше он был только с 1965 по 1969 год.

Становление рыночной экономики в России прошло только крохотный исторический путь. Да и большая часть этого пути совпала с десятилетним экономическим кризисом в 1990-е годы, поэтому у нас люди в условиях рынка жить и работать еще не привыкли, не научились серьезно прогнозировать всевозможные риски, в том числе и макроэкономические.