Президент Венесуэлы давно известен своими социалистическими идеями и «левыми» пристрастиями. Поэтому мало кто из наблюдателей удивился, узнав, что «под занавес» 2009 года под контроль государства перешли четыре крупнейших банка страны. В том числе два вполне эффективных и прибыльных, провинившихся только в том, что их кредитная политика не устроила Уго Чавеса. И теперь наблюдатели гадают, кто может стать следующей жертвой представлений главы Венесуэлы о путях достижения всеобщего блага - в том числе и финансового.

26 ВЕНЕСУЭЛЬСКИХ ЗАКОНОВ

Стоит отметить, что масштабная банковская национализация, проведенная правительством Венесуэлы в 2009 году, не была спонтанной: и технический, и юридический фундамент под нее был заложен задолго до ее начала. Технический - во время национализации нефинансовых компаний, например, сталелитейного гиганта SIDOR, и частичной национализации (60% акций) трех крупных цементных компаний: мексиканской Cemex SAB, французской Lafarge SA и швейцарской Holcim Ltd. Все эти «жертвы» социалистических убеждений венесуэльского президента, как легко убедиться, не являлись банками. Но уже во время их национализации наблюдатели предупреждали: над финансово-кредитными структурами страны тоже сгущаются тучи.

Печальные прогнозы подтвердились  с быстротой, заслуживающей лучшего применения. В августе 2008 года правительство Венесуэлы одобрило 26 законов, призванных усилить влияние государства в экономике. Некоторые из этих новых законодательных инициатив касались непосредственно банков - например, закон о жилищных ссудах, обязывающий финансово-кредитные структуры полностью кредитовать расходы тех, кто приобретает жилье, включая покупку земли и строительные затраты. Другой закон требовал от участников национального банковского рынка направлять половину своих кредитных портфелей на финансирование жилищного строительства, сельского хозяйства, а также на развитие микрофинансирования.

При этом правительство мало смущал тот факт, что уровень невозвратов по «микрокредитам» в четыре раза превышал аналогичный показатель по корпоративным кредитам и кредитам, выдаваемым физлицам под обеспечение. Уго Чавес настаивал на том, что банки должны осознавать свою социальную ответственность, а не наживаться на клиентах, закладывая риски в высокие процентные ставки.

Попытки банкиров протестовать и оспаривать необходимость принятия новых законов были быстро подавлены. Это и неудивительно, если учесть, что фонд, гарантирующий банковские депозиты, получил право без всяких процедур передавать под госконтроль банки, оказавшиеся на грани банкротства. А также финансово-кредитные структуры, нарушающие вышеупомянутые законы - например, устанавливающие ставки по депозитам и кредитам выше указанного властями уровня.

БОЛЬШАЯ ЗАЧИСТКА

Если Уго Чавес хоть на миг и усомнился в благе национализации, то эскалация глобального кризиса уверила его в правильности выбранного курса. В июле 2009 года венесуэльские власти приобрели у испанской финансовой группы Santander третий по величине банк страны - Banco de Venezuela, заплатив за этот актив $1,05 млрд. А в ноябре «совершенно безвозмездно, то есть даром» под правительственный контроль были поставлены: Banco Canarias de Venezuela CA, Banco Confederado SA, Bolivar Banco СА и BanPro Banco Universal. В результате доля государства в банковском секторе страны выросла до 21%.

Владелец четырех национализированных банков, бизнесмен Риккардо Фернандес Барруэко, в отличие от группы Santander, не мог рассчитывать даже на получение символической платы за свои активы (например, 1 боливар за каждый банк). По причине весьма простой и в то же время веской: сразу же после национализации «большой четверки» он был заключен в тюрьму без объявления точной причины его ареста. Ему не помогло даже то, что он, по общему убеждению, являлся одним из столпов правящего венесуэльского режима и личным другом нескольких членов правительства страны.

Впрочем, уже через неделю президент расставил точки над «i»: объяснил своим согражданам, что неприкасаемых нет и что опальный банкир был арестован «за дело». В телепередаче «Алло, президент!» Чавес выразил недовольство частными банками, которые отказываются расширять кредитование развивающихся производств и пытаются обойти законы, предписывающие им удерживать низкие уровни процентных ставок по кредитам. Четыре банка Барруэко, по мнению Чавеса, как раз относились к числу таких. В довершение к этому они, по заверениям венесуэльского президента, совершали несанкционированные финансовые операции, чем ставили под угрозу средства вкладчиков. И даже планировали вывод этих самых средств из страны. Если бы у владельца и топ-менеджеров банков это получилось, стабильность финансовой системы страны подверглась бы суровому испытанию, уверяют представители венесуэльских властей. Banco Canarias de Venezuela CA, Banco Confederado SA, Bolivar Banco СА и BanPro Banco Universal контролировали 6% от общего объема депозитов в Венесуэле (по данным на конец октября прошлого года, общий объем депозитов составлял порядка 248 млрд боливаров, или $115,5 млрд).

УБЕЖДЕННЫЕ КЛЕПТОМАНЫ И ВОРЫ В ГАЛСТУКАХ

Результат - Барруэко в тюрьме, 16 топ-менеджерам четырех национализированных банков запрещен выезд из страны. BanPro Banco Universal и Banco Canarias de Venezuela CA будут ликвидированы. Две другие финансово-кредитные структуры - Banco Confederado SA, Bolivar Banco СА -правительство надеется спасти, передав под управление одного из уже существующих госбанков.

Пока венесуэльские власти разбираются с национализированными активами, число посаженных банкиров продолжает расти. К 6 декабря прошлого года за решеткой оказалось шесть человек, причем среди них - как брат одного из министров правительства Чавеса, так и Banco Real Гиузел Милеира. В очередном своем телевизионном выступлении Чавес дал понять, что скорого завершения процесса национализации и «большой зачистки» ожидать не стоит. По его словам, многие частные банки, хотя и не все, продолжают придерживаться принципов «дикого капитализма». Их руководители, как и ранее арестованные банкиры, являются, по определению Чавеса, «вульгарными грабителями, ворами в галстуках, мошенниками и убежденными клептоманами». Ну и, конечно, «жадными капиталистами, разжегшими свои костры», которые правительство обязательно потушит.

Гневный пафос венесуэльского президента направлен, впрочем, не только против владельцев и менеджеров частных финансово-кредитных структур. «Под раздачу» рискуют попасть и управляющие госбанков. Например, Banfoandes - финансовой организации, которую Чавес обвинил ни много ни мало в предательстве. Банк провинился в том, что размещал «гигантские суммы денег» в частных банках,   вместо   того   чтобы   выдавать кредиты производительному сектору национальной экономики. «Как он может называться госбанком и делать такое - направлять государственные деньги в частные банки! Мы проведем расследование и найдем виновных», - без обиняков заявил Уго Чавес менее чем за месяц до наступления нового года.

ДЕВАЛЬВАЦИЯ КАК ПЛАТА ЗА ЛЮБОВЬ К НАЦИОНАЛИЗАЦИИ

Легко представить, какой была реакция иностранных инвесторов на заявления, а главное - на действия пламенного венесуэльского президента. Сразу же после заявления Чавеса о том, что он готов национализировать любой банк, не выполняющий законы, цены сделок с венесуэльскими долговыми обязательствами, номинированными в долларах, резко снизились. Котировки «бондов» со сроком погашения в 2027 году упали до минимальной отметки - 22 июля 2009 года, а венесуэльский боливар потерял сразу 9% по отношению к доллару США. На фоне общей паники вкладчики бросились забирать средства из банков, менять боливары на доллары. Рынок межбанковского кредитования впал в коматозное состояние, напомнившее его участникам события осени 2008 года, когда после крушения Lehman Brothers банки отказывались кредитовать друг друга.

Тенденция к бегству инвесторов и вкладчиков наблюдалась на протяжении всего декабря, а уже в начале января Венесуэле пришлось пожинать плоды этого бегства. Уго Чавес был вынужден сделать «твердый» боливар «мягким». Впервые с 2005 года в стране была проведена девальвация, причем курс боливара по отношению к доллару США снизился сразу на 50%.

Впрочем, все познается в сравнении, и, как указывают наблюдатели, было бы неверным списывать девальвацию исключительно на ошибки Чавеса. Критическую финансовую ситуацию переживает сейчас не только «островок социализма», как иногда называют Венесуэлу, но и страны, придерживающиеся принципов рыночной экономики. Так, например, перед угрозой дефолта находится Аргентина, где глава  Центрального  банка  Мартин Редрадо отказывается выполнять правительственное распоряжение о выплате части внешнего долга страны за счет валютных запасов. По сравнению с Аргентиной, да и с другими латиноамериканскими странами Венесуэла выглядит не так уж плохо, считают эксперты Центра социально-политических исследований Латинской Америки Института глобализации и социальных движений (ИГСО). Особенно потому, что у нее достаточно валютных резервов для повышения страхового возмещения по депозитам сразу на 150% - с10 тыс. боливаров ($11,627) до 25 тыс. боливаров. Для венесуэльцев, переживших в 1994 году катастрофический банковский кризис (более 50% банков закрылись, от 60% до 80% населения потеряли свои сбережения), это принципиально важный момент.