Сегодня события происходят с такой быстротой, что оценить их кажущуюся эффективность либо неэффективность очень сложно. В таких случаях принято говорить «время покажет». Буквально на днях я спросила банковского трейдера, который работает на отечественном рынке ценных бумаг уже около тридцати лет, неужели ОФЗ не покроют реальную инфляцию, ведь теоретически должны. На мой вопрос он ответил с улыбкой, - еще бы кто посчитал нам эту инфляцию, желательно максимально приблизившись к реальности, а ОФЗ-то покроют, буквально за несколько дней возьмут и покроют. С момента начала санкционной экономической войны, а это она и есть, правительством и регулятором было принято огромное количество мер, но можем ли мы оценить, какая мера сработала в каком направлении положительно?

С одной стороны, как обыватель, я хотела бы знать, с каким уровнем инфляции и курсом иностранной валюты мы планируем жить в ближайшие хотя бы полгода. Как экономист я хотела бы получить ответ на вопрос, сколько стоит пакет антикризисных и анти-санкционных мер? Как исследователь области финансового регулирования я бы хотела найти ответ на вопрос, каковы прогнозы регулятора и Минфина относительно внешнеторгового баланса России, каким он будет в 2022 году и почему? Вопросов сейчас больше, чем ответов. И я решила написать статью, соединив в ней разные озвученные мнения бизнеса, академической среды и финансового сообщества. Так что это статья в прямом смысле обзорная.

1. Эффективность политики Банка России в части ослабления курса доллара и евро нашла международное признание. 1 апреля, известный экономист, лауреат Нобелевской премии Пол Кругман в своей колонке в Нью Йорк Таймс заявил, что политика Банка России по повышению ключевой ставки была однозначно эффективной и благоприятно сказалась на укреплении рубля.

Мне очень понравился график, но, если бы в нем были даты, г-н Кругман бы увидел, что сильнейшее укрепление рубля прошло на новостях о переводе валюты экспортных контрактов в рубли. Однако же я не хочу обесценивать влияние политики Банка России и признаю, что регулятор уверенно идет по пути, проторенному в 2014 году и поддерживаю его в этом.

Пол Кругман тоже расщедрился и похвалил Банк России, но задал, на первый взгляд, весьма странный вопрос: почему Россия так желает защитить свою национальную денежную единицу?

Он приводит в пример экономическую трилемму (Moreno R., 2011), согласно которой управлять экономикой можно, выбрав два пути из трех: сильно стабилизировать валютный коридор по отношению к основным валютам, в которых ведутся внешнеторговые сделки путем интервенций, предоставить свободу кросс-страновым потокам капитала, и управлять ключевой ставкой, влияя на инфляцию или на развитие экономики. Банк России выбрал лишь один путь из трех, запретив свободную миграцию капитала и отказавшись от жесткого коридора и свободной миграции капиталов. Почему Банк России выбрал лишь один способ влияния на экономику, когда считается, что экономически правильно и удобно можно осуществлять денежно-кредитную политику, выбрав два пути? Мне представляется, что комплекс мер избран регулятором из того, что осталось: возможностей для масштабных интервенций нет и решить вопрос фиксации валютного курса мы пытаемся за счет валютных ограничений.

Комплекс мер, повлиявших на укрепление курса рубля:

1) запрет на вывод капитала физическими лицами

2) ограничения по внешнеэкономическим импортным контрактам (предоплата не более 30% от суммы контракта)

3) введение обязательной продажи 80% экспортной валютной выручки.

4) перевод расчетов по валютным контрактам за газ в рубли.

Многие из этих решений, на мой взгляд, являются отголосками подходов в валютном контроле, выработанных еще с конца 90-х годов, - например, обязательная продажа выручки. Также влияет на выбор инструментов их ограниченность: нет возможности для широкомасштабных валютных интервенций.

Замена валюты экспортных контрактов на рубли – это новая, беспрецендентная мера, но ее эффективность пока не может быть посчитана: слишком силен раскол в западном сообществе относительно приобретения или сокращения приобретения энергоносителей у России.

2. Помимо Кругмана в России есть много сторонников ослабления контроля над миграцией капитала, один из них, Владимир Лисин, на днях публично высказался в адрес регулятора довольно критически и возразил против:

- расширения списка экспортных товаров к продаже за рубли (включить удобрения, зерно, нефть, металл…). Последствия - разрушение доверия и деловых связей, за которые приходилось бороться в течение последних тридцати лет;

- делистинга российских акций на иностранных биржах. Последствия – ущемление прав зарубежных инвесторов. Можно победить в военной операции, но при этом понести невосполнимые потери на рынке, - потерю доверия к бизнесу из России;

- фиксации цен на конечную продукцию при индексации и повышении цен на логистику (РЖД).

Я бы не называла высказывания бизнесмена непатриотическими. Кто сказал, что здравая профессиональная критика – признак не-патриотичности? А то, что критика В. Лисина имеет основания, очевидно. Многие импортеры негативно высказываются в адрес установки максимального размера предоплаты по внешнеторговым контрактам, что во многом противоречит не только установленным практикам, но также и самой ситуации – сегодня многие поставщики просто останавливают взаимодействие с покупателями из РФ, а в это время вводится еще и ограничение на расчеты.

3. Вопрос, заданный Кругманом, оказался очень созвучен той критике, которую сейчас произносят российские бизнесмены: так ли нужен России сильный рубль? Что будет, если ослабить регулирование и допустить более свободную кросс-страновую миграцию капитала: разрешить сделки в иностранной валюте, не давить на импортные контракты, ослабить ограничения на вывод средств физическими лицами? Нужен ли России сильный рубль? Как прогнозировать курсообразование американской и европейской валюты? Где предел их падения? Многие на эти вопросы отмахиваются, говоря, что скоро никаких расчетов ни с Европой, ни с Америкой не будет вовсе, зачем нам об этих валютах печься? А нам надо беспокоиться по ряду причин, две из которых я назову:

- все остальные валюты, даже ограниченно конвертируемые рупия, бразильский реал или ренминби (китайский юань), так или иначе своими колебаниями обязаны доллару США, поскольку до сих пор 40% глобального внешнеторгового оборота оплачивается американской валютой;

- согласно последним данным регулятора, а последние статистические данные он публиковал по состоянию на 1 марта, на депозитных счетах населения в иностранной валюте находилось 19 трлн. рублей (по курсу на 1 марта 2022 года), то есть больше половины сбережений. Обесценение валютных средств российского обывателя должно сильно расстроить.

4. Вернемся к вопросам, поднятым нобелевским лауреатом и отечественным олигархом, - не переборщил ли регулятор с укреплением рубля? Для ответа на этот вопрос, я предлагаю взглянуть на географическую структуру импорта и экспорта России.

По данным доклада Росстата доклада Росстата, опубликованного, как назло, от 23 февраля 2022 года, в 2021 году Россия экспортировала товаров на 492 млрд. долларов США, из них:

54,3% составили топливно-энергетические товары (11% из них – природный газ, а 22% - нефть сырая и газовый конденсат)

10,4% - металл и металлические изделия

7,7% - продукция химической промышленности, в т.ч. 1,6% удобрения

3,5% - древесина и целлюлозно-бумажные изделия

7,3% - продовольственные товары, из которых 2,3% - зерно

Мы понимаем, часть экспорта согласно последнему Указу Президента должно продаваться за рубли. Именно, что должно, а не будет. Цифры, с которыми останется внешнеторговый баланс, пока неизвестны. Конвертация валюты контрактов на экспорт злаков, нефти, удобрений точно таким же образом может привести к сокращению валютной выручки экспортеров ввиду утраты покупателей.

Структура импорта за 2021 год указывает на то, что около 50% (49,2%) приходится на приобретение Российскими импортерами машин, оборудования и транспортных средств, на которые в ближайшем обозримом будущем рассчитывать не придется: частично ввиду эмбарго (на люксовые транспортные средства, оборудование и комплектующие для нефте – и газо-добычи и разведки и прочие ограничения, а также нежелание многих экспортеров поставлять товар в Россию (список ушедших автомобилистов). 11,6% приходится на покупку продовольственного сырья и сельхозсырья для производства с/хоз товаров, те же семена. 18,3% - продукция химической промышленности.

География российского экспорта указывает на то, что свыше 35% (36,9%) выручки поступает от европейских покупателей, 13% - из Китая.

Географическая структура импорта России по данным портала https://ru-stat.com показывает, что

25,2% импорта поставляется в Россию из Китая. Из Европы поступает 22,3% товаров, из США – 5,9%, из азиатских стран (Корея, Япония, Вьетнам) – 9,1%, Турция, Казахстан и Беларусь поставляют в Россию 9,8% импортируемых товаров.

Получается, что при существенном переводе расчетов по экспорту в рубли может произойти перекос, при котором Россия может ощутить недостаток долларовой массы для оплаты импорта. В таком случае возникает вопрос, не слишком ли мы стараемся сделать рубль расчетной единицей по экспорту?

Интереснее выглядит перевод валюты расчетов по импорту в валюты продавцов, в частности в китайский юань. Как вам известно, китайский юань неожиданно стал столь популярен у российского обывателя, что банки, поначалу начислявшие до 8% годовых по вкладам в этой валюте, сегодня опустили ставки почти до 0-2% годовых. Население, кстати, предупреждено аналитиками, что юань – валюта ОКВ, то есть ограниченно конвертируемая валюта, но нас это не останавливает. Во-первых, мы инертны. Был евро, был доллар – давай нам теперь что-то примерно похожее. Во-вторых, это некая надежда связи с миром: снимут ограничения, выведу в Китай, а дальше посмотрим…

Поскольку юань может стать расчетной единицей за товары на 38% от общего внешнеторгового оборота России, то, наверное, имеет смысл присмотреться к альтернативной системе платежных переводов на замену системе SWIFT. По обрывочным сообщениям чиновников стало известно, что ведется разговор об интеграции индийской расчетной системы в СПФС, а также рассматриваются варианты взаимодействия с китайской и иранской платежными системами. Здесь я отступлю немного и несколько слов уделю описанию китайской системе передачи платежных сообщений в сравнении с российской.

Российская СПФС покрывает, в основном, платежный оборот внутрироссийских платежей. Говоря о совершении платежей в иностранной валюте, хотелось бы отметить следующее: в работе любой платежной системы важно количество ее участников. Скажем, если мы хотим делать платежи по России – важно, чтобы максимальное количество российских банков и финансовых организаций вступило в эту платежную систему. Но эта система не позволит проводить платежи с иностранной валюте между клиентами банков ввиду а) валютного законодательства; б) отсутствия в ней участников из других стран, с которыми у нас есть внешнеторговый оборот.

Если мы говорим о совершении трансграничных платежей, то необходима такая система, в которую могли бы вступать российские банки-участники. В качестве такой системы очень интересна китайская CIPS (Cross-border Interbank Payment System or China Interbank Payment System). Эта система много крупнее, чем российский аналог, а также сильнее развита. Запущена она была в 2015 году. Работает в стандартах SWIFT, те же форматы сообщений, та же скорость, но расчеты позволяет проводить только в юанях. В нее входит 75 прямых участников из Китая, а также 1300 присоединенных участников. С точки зрения международных денег китайский юань уже занимает позиции, гораздо более сильные, чем рубль. Глобальные расчеты в долларах, как я упоминала выше, ведутся по внешнеторговым контрактам в 40% случаев, юанем расчеты проводятся лишь за 3% от глобального торгового оборота. Но это все равно намного больше, чем расчеты в рублях, которые мы пытаемся навязать.

Западные покупатели с большим спокойствием также могут перейти на контракты в юанях, чем в рубль. Юань имеет все шансы стать «костылем» для продолжения внешнеторговой деятельности, а при наличии сильной платежной системы, это не было бы проблемой. В течение последних тридцати лет население России, несколько поколений, училось инвестировать. В качестве опорной валютной единицы многие использовали доллар и евро. Целью этих людей вовсе не был вывод денежных средств в зарубежные страны. Это делалось для того, чтобы избежать инфляционного давления на сбережения, - люди элементарно копят на путешествия, покупку недвижимости, просто на черный день. Предложение населению альтернативной валюты – не рубля, но, например, юаня, поддерживаемого экспортно-импортными расчетами, регулятором, было бы интересной инициативой.

В заключение хотелось бы добавить, что снижение ключевой ставки 7 апреля не принесет реального отражения курса евро и доллара и понимания, что с этими валютами будет дальше по отношению к рублю, поскольку затруднены международные расчеты. Они ограничены внешними санкционными рамками и досадно, что отечественный регулятор пошел тем же путем. Для бизнеса также всегда удобнее валютный коридор, чем жесткие ограничения кросс-странового потока капитала. Здесь я согласна и с американским экономистом, и с российским олигархом – для продолжения экономической жизни мы должны торговать, а это требует ослабления валютного контроля.