Дисклеймер. Этот материал собран из публичных биографий, интервью и заявлений самих героев — 

ничего из перечисленного не является психологической экспертизой в адрес конкретных людей. 

Упоминания литературных и культурных параллелей — способ увидеть закономерность, 

а не утверждение о том, что кто-то из героев её осознавал.

По состоянию на 10 сентября 2026 года — по данным Forbes Real-Time Billionaires; последний опубликованный ежемесячный срез датирован 1 сентября, а дневные колебания за прошедшую неделю не поменяли общую картину — топ-10 самых богатых людей планеты выглядел так: Илон Маск (Tesla, SpaceX) — $892 млрд; Ларри Пейдж, сооснователь Google и его материнской компании Alphabet — $277 млрд; Джефф Безос, основатель Amazon — $268 млрд; Сергей Брин, второй сооснователь Google — $256 млрд; Майкл Дэлл, основатель компании-производителя компьютеров Dell Technologies — $241 млрд; Марк Цукерберг, основатель Facebook и Meta — $197 млрд; Ларри Эллисон, основатель софтверного гиганта Oracle — $193 млрд; Дженсен Хуанг, основатель производителя чипов Nvidia — $191 млрд; Стив Балмер, бывший CEO Microsoft — $155 млрд. Цифры меняются ежедневно, но порядок величин и общая логика списка устойчивы уже не первый год. Большинство из них не унаследовали ни цента и не получили готового бизнеса от родителей. Вопрос этой статьи не в том, что их объединяет формально — это как раз просто, — а в том, что за люди из этого получились и чем они за это заплатили.

Волшебный камень, который сами себе выбрали

В трилогии Толкина «Властелин колец» есть предмет под названием палантир — хрустальный шар, позволяющий увидеть любое место на земле и говорить с любым его владельцем на любом расстоянии. Проблема палантира в том, что он не просто показывает правду: тот, кто смотрит в него слишком часто, постепенно теряет собственную волю и начинает видеть мир глазами более сильного противника, подключённого к тому же камню, — именно так тёмный властелин Саурон в книге подчиняет себе волшебника Сарумана.

Это не наша метафора. Компанию Palantir Technologies — сегодня один из главных подрядчиков по анализу данных для американских спецслужб и корпораций — в 2003 году так и назвали её основатели, среди которых инвестор Питер Тиль (один из создателей платёжной системы PayPal; состояние — около $20 млрд) и его университетский товарищ Алекс Карп (состояние — около $19 млрд, по оценке Wikipedia/Forbes на 2025 год). Офис компании они окрестили Шайром — по названию земли хоббитов. Тиль признавался, что перечитывал трилогию Толкина не меньше десяти раз, и назвал в честь неё же ещё несколько своих инвестиционных фондов. Символизм говорящий: компания, которая продаёт государствам и корпорациям всевидящее око, сознательно выбрала себе имя предмета, который в первоисточнике сводит с ума и подчиняет своего обладателя.

Дальше в статье этот образ — не литературная игра, а рабочий вопрос: у скольких из перечисленных здесь людей тотальное всевидение и тотальный контроль — над рынком, домом, телом, даже над случайностью — стали таким же самоподчиняющим камнем.

Старая гвардия

Майкл Дэлл — единственный без сюжета для таблоидов

Сын ортодонта и биржевого брокера из Хьюстона. В 19 лет продавал компьютеры, собранные из комплектующих, прямо из общежития университета Техаса — начав с $1000 и займа у бабушки с дедушкой. В 1993-м пережил первый крупный провал: ноутбуки Dell выходили с браком, IPO пришлось отменить, компания зафиксировала единственный за всю историю квартальный убыток. Дэлл нанял консультантов Bain & Company и вывел формулу, которой следует до сих пор:

«Ликвидность, прибыльность и рост — именно в таком порядке»  —  Майкл Дэлл

В 2013-м выиграл публичную битву с инвестором-активистом Карлом Айканом за контроль над компанией. Женат на Сьюзан Либерман с 1989 года, у пары четверо детей, разводов и скандалов не было ни разу за сорок лет в бизнесе. Среди шестерых он — редкое исключение: возможно, потому что его версия одержимости — это цепочка поставок и рентабельность, а не картина мира в целом.

Ларри Пейдж — мальчик, который плакал над книгой про Теслу

Сын двух профессоров информатики Мичиганского университета. В 12 лет отец дал ему автобиографию физика и изобретателя Николы Теслы «Мои изобретения» — и мальчик расплакался над последними страницами, где рассказывалось, как гениальный, но не умевший вести дела Тесла умер в нищете, забытый всеми. Пейдж решил тогда, что мало изобрести — нужно ещё и суметь довести изобретение до людей:

«Тесла был неудачником в этом смысле — величайший изобретатель, но грустная история»  —  Ларри Пейдж

В 1999-м он вместе с Сергеем Брином пытался продать ещё не раскрученный Google порталу Excite целиком — за $1 млн; предложение отклонили. С середины 2000-х Пейдж живёт с редким параличом голосовых связок — сначала левой, затем и правой; после этого он на годы стал заметно реже появляться на публике. Есть в этом злая ирония: Пейдж и раньше слыл самым немногословным из основателей Кремниевой долины — сотрудники вспоминали его фирменные письма на два слова и нелюбовь к длинным совещаниям, — а тут само тело добавило к этому стилю то, чего он никогда не выбирал. В 2019-м покинул пост CEO Alphabet (материнской компании Google) и с тех пор ведёт почти отшельническую жизнь.

Сергей Брин — эмигрант, чья жена искала лекарство от его собственных генов

Семья иммигрировала из СССР в 1979 году, когда Сергею было шесть лет, в том числе по причине антисемитской дискриминации, закрывавшей отцу-математику дорогу в науку.

«Единственный способ добиться успеха — сначала пережить множество провалов»  —  Сергей Брин

Первая жена Брина, Энн Войджицки, — основательница компании 23andMe, которая продаёт людям генетические тесты по слюне: клиент присылает образец, а компания расшифровывает его ДНК и сообщает о происхождении предков и рисках наследственных заболеваний. В марте 2025 года 23andMe обанкротилась и была выставлена на продажу — сказались хроническая убыточность и утечка данных 2023 года; Войджицки покинула пост CEO, но позже выкупила почти все активы компании обратно через собственную некоммерческую структуру TTAM Research Institute за $305 млн, и тестирование продолжает работать под её же руководством. Именно через тест собственной компании в 2008 году Брин узнал, что несёт мутацию гена LRRK2, повышающую риск болезни Паркинсона до 50% — тот же ген есть у его матери, которой диагноз поставили ещё в 1999-м. С тех пор чета Брин—Войджицки передала Фонду Майкла Дж. Фокса — крупнейшему частному спонсору исследований Паркинсона в мире — свыше $130 млн; их пожертвования профинансировали крупнейшую в мире исследовательскую когорту носителей этой мутации и помогли доказать, что именно ферментативная активность LRRK2-гена запускает разрушение нервных клеток — ключевая зацепка для будущих лекарств.

В августе 2013-го Брин расстался с Войджицки из-за романа с Амандой Розенберг, менеджером по маркетингу проекта Google Glass, который сам же курировал; Пейдж, по данным прессы, на время перестал с ним разговаривать. Второй брак Брина — с Николь Шанахан (2018—2022) — по сообщениям СМИ, закончился из-за романа Шанахан с Илоном Маском, давним другом и деловым партнёром Брина ещё по спасению Tesla деньгами в 2008 году. По слухам, в свободное время Брин увлекается гимнастикой на трапеции и кайтсёрфингом — предпочитает виды спорта, в которых, как и в бизнесе, нельзя подстраховаться наполовину.

Ларри Эллисон — человек, который сломал шею, катаясь на сёрфе, а потом купил истребитель

Родился в Бронксе у девятнадцатилетней незамужней матери; в девять месяцев отдан на усыновление тёте и дяде в небогатый район Чикаго. В 1990-м пережил обвал акций софтверной компании Oracle, которую основал: личное состояние упало с $954 млн до $164 млн за несколько месяцев из-за скандала с завышенной отчётностью о продажах.

«Пережив то, что едва не убило Oracle, я почувствовал себя достаточно сильным, чтобы честно взглянуть на себя»  —  Ларри Эллисон

Внерабочая жизнь Эллисона читается как список экстремальных увлечений: сертифицированный пилот, владелец нескольких советских истребителей МиГ-29 (летать на них над Калифорнией ему, впрочем, не разрешают); заядлый яхтсмен, чья команда Oracle Team USA дважды выигрывала Кубок America's Cup — старейшую в мире регату; в разное время он ломал шею при падении с сёрфа и, ещё не долечившись, умудрился сломать руку в 28 местах на велосипеде. Для своего поместья в Вудсайде — точной копии японского императорского дворца XVI века — Эллисон, по данным Vanity Fair, лично «принимал душ» перед несколькими многотонными валунами-кандидатами, пока не выбрал тот единственный, что займёт место в его ванной. Разводился четыре раза, в 2023-м женился в пятый.

Стив Балмер — крикун, который признал поражение

Родители из Детройта — ни у отца, работавшего на заводах Ford, ни у матери-домохозяйки не было высшего образования. Публичный образ Балмера — вопящий на сцене «Developers! Developers! Developers!» («Разработчики! Разработчики! Разработчики!») перед залом разработчиков Microsoft — стал одним из первых по-настоящему вирусных видео интернета ещё до эпохи соцсетей. Тот же человек в 2013-м, уходя с поста CEO, признал:

«Сожалею, что в начале 2000-х мы были настолько сосредоточены на Windows, что не смогли перебросить таланты на новое устройство под названием телефон»  —  Стив Балмер

В 2007-м он же публично посмеялся над только что вышедшим iPhone компании Apple, заявив, что у него нет шансов на заметную долю рынка. После ухода из Microsoft в 2014-м купил баскетбольный клуб Los Angeles Clippers за $2 млрд и на трибуне ведёт себя ровно так же, как когда-то на корпоративной сцене, — прыгает, кричит и срывает голос за команду.

Марк Цукерберг — латинист, который назвал дочь в честь римского императора

Вырос в Доббс-Ферри в семье стоматолога. В привилегированной школе Экзетер увлёкся не программированием, а фехтованием и латынью, после чего на всю жизнь заболел историей Древнего Рима:

«Мне кажется, Август — одна из самых увлекательных фигур. Жёстким способом он обеспечил двести лет мира. В чём была цена этого?»  —  Марк Цукерберг об императоре Августе

Свою старшую дочь он назвал Максима — в честь римского титула «Maximus», вторую — Август, в честь того самого императора. В 2003-м, ещё до основания Facebook, чуть не был отчислен из Гарварда за скандальный сайт Facemash; на «прощальной вечеринке», устроенной друзьями, познакомился с Присциллой Чан в очереди в туалет:

«Я собираюсь вылететь через три дня, так что нам нужно быстро сходить на свидание»  —  Марк Цукерберг

Это подлинно трогательная история — сам Цукерберг называл её «самым важным, что он построил в Гарварде». Но в те же месяцы 19-летний Цукерберг писал другу в личных сообщениях, впоследствии утёкших в прессу и не опровергнутых им самим: на вопрос, как у него оказалось 4000 email-адресов и фотографий однокурсников, он ответил, что люди сами всё прислали, добавив: «Не знаю почему. Они мне доверяют. Тупицы». Дальше был иск братьев Уинклвосс, обвинивших его в краже идеи Facebook (урегулирован в 2008-м за $65 млн). Сегодня Цукерберг увлекается бразильским джиу-джитсу (получил синий пояс, тренируется с профессиональными бойцами ММА), охотится и готовит мясо только тех животных, которых убил сам, а на ранчо на Гавайях выращивает скот, откормленный мукой из орехов макадамии и пивом.

Новое поколение: тот же камень, другой предмет наблюдения

У шестёрки продукт был внешним: компьютер, поисковик, операционная система, соцсеть. У компании OpenAI (создатель чат-бота ChatGPT) во главе с Сэмом Альтманом и у компании Anthropic (создатель чат-бота Claude, о котором, собственно, идёт речь, когда NBJ использует ИИ для аналитики) во главе с Дарио и Даниэлой Амодеи продукт — сама способность думать: не внешний инструмент, а нечто, претендующее подменить собой то, чем человек по умолчанию обладает сам.

Илон Маск — 11 детей и слово с Марса

Самый богатый человек планеты не вошёл в шестёрку «самородков», с которых начинался этот текст, — семья южноафриканского инженера, в которой он рос, была вполне обеспеченной, хотя сам Маск отрицает растиражированную историю об «изумрудном руднике» отца. Но его нынешний проект xAI и чат-бот Grok — прямое продолжение того же сюжета о всевидящем камне, с которого начиналась эта статья.

Название Grok Маск взял из романа Роберта Хайнлайна «Чужак в чужой стране» (1961) — в юности Хайнлайн был его любимым автором, а в 2011-м Маск получил премию его имени за вклад в коммерческую космонавтику. На выдуманном марсианском языке романа «grok» значит не просто «понять», а постичь нечто настолько глубоко, что становишься с этим единым целым, — почти мистическая, эмпатическая форма понимания. Иронии в этом не меньше, чем в имени Palantir: создатель чат-бота, регулярно обвиняемого в токсичных и оскорбительных ответах, назвал его словом, которое на языке первоисточника означает предельное сочувственное понимание другого.

Биограф Уолтер Айзексон, автор жизнеописаний Стива Джобса и Альберта Эйнштейна, два года провёл рядом с Маском для книги «Elon Musk» (2023) и в итоге назвал его «своенравным взрослым ребёнком». Один эпизод книги многое объясняет в дальнейшей одержимости Маска темой рождаемости: в 2002 году его первый сын Невада умер в возрасте десяти недель от синдрома внезапной детской смерти — трагедия, о которой Маск почти не говорит публично, но которую биографы связывают с его последующими, уже публичными взглядами на важность многодетности.

Сегодня, по данным того же Айзексона и последующих публикаций, у Маска не менее 11 детей от трёх женщин: шестеро (включая близнецов) от первой жены Джастин Маск, трое от певицы Граймс — X Æ A-12, Exa Dark Sideræl и Techno Mechanicus, — и двойня от Шивон Зилис, директора по спецпроектам его компании Neuralink, которой Маск, по её собственным словам в книге Айзексона, сам предложил стать донором спермы, «чтобы дети были генетически его». Зилис объясняет это так: «Он действительно хочет, чтобы умные люди заводили больше детей».

Дарио Амодеи, Сэм Альтман, Алекс Карп – через тернии к успеху

Дарио Амодеи — сын мастера по изделиям из кожи и библиотекаря; в 2021-м увёл группу сотрудников из OpenAI вместе с младшей сестрой Даниэлой, чтобы построить конкурента с акцентом на безопасность. Его программное эссе называется «Machines of Loving Grace» («Машины милостивой благодати») — по названию утопической поэмы американского поэта-хиппи Ричарда Бротигана 1967 года, где машины и природа заботливо присматривают друг за другом в идиллическом мире. Ирония в том, что почти весь остальной публичный тон Амодеи — не идиллия, а тревога:

«Я невероятно оптимистичен насчёт этой технологии. Но ничто настолько мощное не обходится без серьёзных недостатков»  —  Дарио Амодеи

Два года эта фраза оставалась просто красивым тезисом из эссе. В середине сентября 2026-го Амодеи произнёс её уже не как футуролог, а как игрок, который сам предложил партии остановиться, — но об этом дальше, в конце текста.

Сэм Альтман — сын дерматолога и небольшого риелтора из пригорода Сент-Луиса; рос геем в консервативном Среднем Западе, в 16 лет совершил открытый камин-аут перед всей школой. 

Ещё в 2016 году, до того, как ChatGPT стал известен всему миру, он рассказал журналу The New Yorker, что держит дома «на случай катастрофы» оружие, золото, таблетки йодида калия (защита от радиации), антибиотики, противогазы израильской армии и участок земли в Биг-Суре, куда можно улететь. 

Одержимость подготовкой к концу света у создателя одной из главных ИИ-компаний планеты выглядит почти пророческим анекдотом: в ноябре 2023-го совет директоров OpenAI внезапно уволил его самого — а через пять дней восстановил под давлением 700 из 770 сотрудников, пригрозивших уйти вслед за ним. Человек, годами копивший противогазы на случай катастрофы, на пять дней не смог предсказать и пережить куда более скромную катастрофу внутри собственного совета директоров.

Алекс Карп из уже упомянутой Palantir объясняет собственный успех дислексией — трудностью с чтением, с которой живёт с детства:

«Если ты по-настоящему дислексичен, ты не можешь следовать чужому плейбуку — готовому шаблону действий. Такого шаблона для дислексика попросту не существует. И поэтому мы учимся мыслить свободно»  —  Алекс Карп

Дженсен Хуанг — от туалетов в Кентукки до $191 млрд на чипах

Восьмое место в нынешнем топ-10 занимает не создатель нейросети, а поставщик «лопат» для золотой лихорадки ИИ: Дженсен Хуанг, основатель компании Nvidia, чьи чипы обучают почти все крупные модели в мире, включая ChatGPT и Claude. Родился на Тайване; в пять лет из-за гражданских беспорядков в Азии родители отправили его с братом в США к дяде, которого те прежде никогда не видели. Дядя перепутал название школы: вместо престижного пансиона девятилетний Хуанг попал в Oneida Baptist Institute — исправительное заведение для «трудных подростков» в одном из беднейших округов Кентукки, где каждый день мыл туалеты, а соседи по общежитию — подростки с ножами — травили его как единственного азиата в округе. Через два года родители, узнав правду, забрали детей оттуда; семья осела в Орегоне, а сам Хуанг подрабатывал мойщиком посуды, а затем официантом в закусочной Denny's.

Сегодня его фирменная чёрная кожаная куртка — такой же узнаваемый символ, как некогда водолазка Стива Джобса. Хуанг не раз говорил, что именно кентуккский опыт научил его не бояться трудностей — качество, которое он теперь называет ключевым для выживания в эпоху ИИ.

Что мы хотим сказать этой статьёй

Если собрать все эти истории в одну, получится не набор курьёзов, а довольно последовательный портрет. Вот что в нём общего.

Происхождение. Ни один не унаследовал капитал. Все — дети преподавателей, врачей, брокеров среднего звена или, в случае Брина и Эллисона, детей эмигрантов и приёмных семей без гроша за душой. Общий актив семьи — не деньги, а требовательность к образованию.

Момент риска. У каждого в биографии есть провал, способный уничтожить всё: убыток и отменённое IPO у Дэлла, обвал состояния на три четверти у Эллисона, скандальные утечки и судебные иски у Цукерберга, публично признанная и годами обсуждаемая управленческая ошибка у Балмера, пять дней потери контроля над собственной компанией у Альтмана. Ни один не притворился, что провала не было — каждый выстроил вокруг него новую версию себя.

Черта характера. Одна и та же одержимость тотальным контролем применяется у них решительно ко всему — не только к бизнесу, но и к архитектуре собственного дома (Эллисон, тестирующий валуны), к спорту (Брин на трапеции, Цукерберг на татами, Эллисон в кабине истребителя), к именам детей (Цукерберг и римские императоры) и даже к подготовке личного бункера на случай апокалипсиса (Альтман, Тиль). Там, где такой одержимости не находится применения за пределами компании — как у Дэлла, — не находится и сюжета для скандальной хроники.

Чего ожидать. У шестёрки капитал в итоге стал побочным продуктом спроса — люди хотели купить компьютер или воспользоваться поиском, и вместе с продуктом возникло состояние. У новой когорты логика перевёрнута: капитал — это сырьё, которое напрямую конвертируется в чипы, электростанции и дата-центры, то есть в саму технологию. Поэтому от следующего поколения таких состояний стоит ждать не новых потребительских продуктов, а прямой борьбы за инфраструктуру мышления — вычислительные мощности, энергию, доступ к данным. И, возможно, новых персональных бункеров: Питер Тиль ещё в середине 2010-х получил гражданство Новой Зеландии и купил там участок в 500 акров «на случай апокалипсиса», почти не бывая в стране.

Куда ведёт эта песня

Ближайший год-два, скорее всего, сделает почти всех героев этого текста ещё богаче: на подходе IPO ИИ-компаний, продолжается инфраструктурный бум вокруг чипов и дата-центров, а Oracle и Nvidia уже сейчас растут в первую очередь на ожиданиях от этого рынка. Но сама оценка в долларах вряд ли изменит что-то принципиальное: очередные $50 или $100 млрд не сделают этих людей другими — они уже закодированы в истории тем, что построили, а не тем, сколько сейчас стоит их доля.

Развязка случилась в те самые дни, когда дописывался этот текст. 12 сентября Амодеи опубликовал в блоге Anthropic пост с призывом срочно замедлить темпы совершенствования ИИ: если пустить процесс на самотёк, человечество не успеет ни угнаться за собственным творением, ни удержать его в руках. План из трёх пунктов — независимые аудиторы с доступом уровня штатного сотрудника, отраслевые правила, глобальная координация — Амодеи изложил спокойно, но два дня спустя в эфире CBS признал слабое место: Китай на добровольные ограничения ради военного превосходства вряд ли пойдёт, так что параллельно он же требует ужесточить экспорт чипов и бороться с копированием чужих моделей.

«Мы должны замедлить темпы совершенствования возможностей моделей искусственного интеллекта»  —  Дарио Амодеи, блог Anthropic, 12 сентября 2026

Дальше — короче, чем можно было ожидать. Альтман на общем собрании OpenAI сказал сотрудникам, что готов синхронизировать скорость с другими лабораториями (этому предшествовал похожий пост главного научного сотрудника OpenAI Якуба Пачоцки: безопасность, по его словам, пока никто не решил настолько, чтобы гнать модели на пределе). Маск ответил в своём духе — двумя словами: «Дарио прав». Fortune пишет о готовящемся пакте лабораторий с общими протоколами и переносом релизов следующего поколения на полгода-год. Согласны не все: инвестор Чамат Палихапития обвинил Амодеи в попытке придушить открытые модели и стянуть власть в Anthropic, ИИ-директор Meta Ян Лекун разнёс саму идею экзистенциального риска, МИД Китая назвал предложение «сценарием холодной войны», а советник Белого дома по ИИ Дэвид Сакс посоветовал ровно противоположное — не сбавлять, а газовать.

Показательнее другое: привычные рейтинги — Forbes, Bloomberg — всё хуже описывают, где на самом деле сосредоточена власть. Состояние в $892 млрд у Маска или $277 млрд у Пейджа — это не кубышка наличных, а доля в компаниях, чья реальная ценность всё больше измеряется не выручкой, а контролем над вычислительными мощностями, электроэнергией и чипами. На наших глазах, судя по всему, формируется новая система оценки активов, где рядом с привычным net worth появится показатель, условно говоря, «вычислительного веса»: не сколько у тебя денег, а сколько интеллекта в час ты способен произвести и кому его продать.

Остаётся вопрос, ради которого стоило дочитать этот текст до конца. У Толкина палантир был инструментом не героев и не хоббитов, а тех, кто оказался между ними: способных людей, чья воля постепенно подстраивалась под то, что показывал камень. Хоббиты в трилогии пронесли кольцо через полмира именно потому, что были никем — маленькими, непритязательными, невидимыми для ока, разглядевшего всех остальных. Герои вроде Арагорна брали на себя силу открыто и по праву, зная её цену. А в другом мифе есть третий тип — сирены, которые вообще не борются за власть, а просто поют, и мир сам плывёт на голос, не спрашивая, куда именно.

Герои этого текста — не хоббиты: они слишком заметны, чтобы спрятаться от какого-либо ока. Не совсем герои в толкиновском смысле — ни один не получил свою силу по праву, только по факту первенства. Ближе всего, пожалуй, третий вариант: они не столько ведут мир куда-то за руку, сколько поют — про освобождение труда, про сверхинтеллект, про «машины милостивой благодати», — а мир, заворожённый пением, сам решает, плыть на камни или в порт. Отличие от классического мифа в одном: в этой версии сирены и сами не знают наверняка, куда ведёт песня. Дарио Амодеи формулирует это лучше всех: невероятно оптимистичен — и тут же предупреждает о серьёзных недостатках, в одном и том же дыхании. Это, возможно, и есть самый честный ответ на вопрос, кем они останутся в истории: не победителями и не злодеями, а голосом, который заставил всех плыть быстрее, не гарантируя, что берег впереди — тот самый, что был обещан.

Метафора обогнала текст — реальность набирает обороты.

Текст: Светлана Браницкая, директор NBJ Consulting

Источники: Forbes Real-Time Billionaires; Vanity Fair; The New Yorker; Уолтер Айзексон, «Elon Musk» (2023); публичные заявления и интервью героев материала

Email NBJDubai26@gmail.com ·

WhatsApp +7 916 327-90-77 ·

Tel/Botim +971 50 487 0364

Сайт nbjconsultig.netlify.app