В напряженные периоды значительно возрастает роль обратной связи между мегарегулятором финансового рынка в лице Банка России и банковским сообществом, а также роль культуры взаимоотношений между различными участниками системы. О том, что делает Ассоциация российских банков для улучшения этой обратной связи рассказал в интервью NBJ член-корреспондент РАН, президент АРБ Гарегин ТОСУНЯН. 

NBJ: Гарегин Ашотович, уже год, как Банк России выполняет функции мегарегулятора финансового рынка. Признаем честно, год выдался очень непростым и для руководства ЦБ, и для отечественной банковской системы, и для российской экономики в целом. Что бы Вы отметили в качестве главных событий и тенденций этого года?

Г. ТОСУНЯН: По моему убеждению, главное в том, что, несмотря на смену руководства ЦБ, удалось сохранить и усовершенствовать те традиции, которые закладывались на протяжении 12 предыдущих лет. Принципиально важно, что диалог между мегарегулятором и банковским сообществом не принял однобокий характер, когда одна сторона доносит свою позицию, а вторая молча принимает ее как руководство к действию. С этой точки зрения очень показательна встреча между руководством Центрального банка и руководителями 30 региональных банковских объединений. Встреча проходила под председательством Эльвиры Набиуллиной и оказалась очень содержательной: в ней приняли участие все заместители, а также руководители ведущих департаментов ЦБ. 
Очень важна была и форма, в которой проходил этот диалог: сначала нашим коллегам – представителям региональных банковских объединений была предоставлена возможность изложить свои взгляды, донести «вести с полей». Данный формат проведения встречи был воспринят позитивно, и нас очень обнадежило то, с каким нескрываемым интересом руководители мегарегулятора воспринимали и «вести с полей», и мнения участников диалога. 

Должен сказать, что Эльвира Сахипзадовна имеет четкую позицию по вопросу, каким образом надо расчистить рынок от недобросовестных участников, но при этом она, как показала встреча, готова прислушиваться к заявлениям оппонентов. И для нас принципиально важно было закрепить этот диалог как неотъемлемую часть регулирования и надзора, потому что без обратной связи надзор вряд ли может быть эффективным. 

NBJ: Тем не менее складывается впечатление, что ЦБ настроен и дальше действовать жестко в вопросах отзыва лицензий. Были ли попытки донести до руководства мегарегулятора мысль, что, возможно, в таких ситуациях следует действовать по принципу «лучше меньше, да лучше»?

Г. ТОСУНЯН: Да. Мы делали особый акцент на необходимости соблюдения чувства меры. Можно и нужно заниматься расчисткой рынка, устранением с него банковских организаций, которые действительно «легли» под тяжестью нерешаемых проблем. Это объективная реальность: такие банки есть, хотя их, возможно, несколько десятков, а не сотни, как утверждают некоторые горячие головы, желающие перетянуть себе клиентуру конкурентов. Но все равно: нежизнеспособных участников надо удалять с рынка, сохраняя при этом чувство меры, принимая во внимание то, как слишком резкие действия могут повлиять на стабильность системы в целом.

Я уже сказал выше о необходимости обратной связи для повышения эффективности надзора. Обратная связь, наличие такого формата, как постоянный диалог между банковским сообществом и мегарегулятором, – это стабилизатор, позволяющий избегать как чрезмерного ослабления регулирования, так и перегибов при проведении надзорных мероприятий. По аналогии со стабилизаторами, которые выполняют свою функцию при передаче радиосигналов: если сигнал оказывается слишком слабым, стабилизатор усиливает его, если, напротив, идет очень сильный сигнал, стабилизатор смягчает его. И в том, и в другом случае качество сигнала не нарушается. То же самое можно сказать и о банковском рынке: согласованное, конструктивное и донесенное в правильной форме мнение банковского сообщества способно сыграть роль такого стабилизатора.

NBJ: При условии, что это согласованное и конструктивное мнение готова воспринимать вторая сторона диалога.

Г. ТОСУНЯН: Конечно. И здесь я хочу выразить свою глубокую признательность экс-руководителю Банка России Сергею Михайловичу Игнатьеву. Он очень многое сделал для налаживания диалога между регулятором рынка и банковским сообществом, заложил культуру общения, при которой во главу угла ставится интеллигентность, корректность и умение слушать. Правда, при нем обратная связь со стороны ЦБ была более сдержанной: нам иной раз приходилось угадывать мнение регулятора по тому или иному вопросу. Эльвира Сахипзадовна своей энергичностью и заинтересованностью придала этому диалогу дополнительный импульс, сохранив и интеллигентность, и корректность, и открытость. 

NBJ: И в чем практически выражается этот новый импульс?

Г. ТОСУНЯН: В более быстром реагировании руководства регулятора на пожелания или вопросы банковского сообщества. Приведу конкретный пример: ряд банков-монолайнеров на рынке потребительского кредитования просили Ассоциацию оказать содействие в организации встречи с руководством ЦБ. Я передал председателю Банка России их письмо, подписанное несколькими банками, и уже на следующий день было назначено совещание, причем по предложению Э. Набиуллиной круг его участников со стороны кредитных организаций был расширен. Очень важно, что по результатам этой встречи с топ-менеджерами банков-монолайнеров создана специальная рабочая группа. Это говорит о том, что новый руководитель ЦБ заинтересован в контактах с банковским сообществом, причем не в разовых встречах с теми или иными банкирами, а в постоянном диалоге. 

NBJ: Постоянный диалог с высшим руководством ЦБ, это, конечно, очень хорошо. Но часто можно услышать жалобы на то, что территориальные управления Банка России несколько перегибают, осуществляя свои надзорные функции. Есть ли надежда на то, что и здесь наличие обратной связи сможет сыграть роль стабилизатора?

Г. ТОСУНЯН: Да, бывают прецеденты, когда люди, воспитанные в старых традициях, под влиянием так называемого «синдрома Алексеева» предпочитают следовать принципу «на всякий случай лучше действовать жестче». В результате возникают парадоксальные ситуации, когда центральный аппарат Банка России говорит одно, а на местах проводятся несколько иные по характеру и масштабу надзорные мероприятия. Но как раз с учетом этого обратная связь и принимает жизненно важное значение: у нас появляется возможность донести до центрального руководства ЦБ информацию о таких несоответствиях. И уже предпринимаются шаги для исправления надзорной практики на местах, для избавления ее от перегибов, которые, как я уже сказал, с одной стороны, объясняются желанием «потрафить» руководству регулятора, а с другой – стремлением избежать упреков в чрезмерной лояльности к поднадзорным субъектам.

NBJ: Но стоит признать, что руководителям территориальных управлений не всегда легко ориентироваться в нынешней ситуации. Банк России только в 2015 году получит право выносить мотивированное суждение. Соответственно, при принятии надзорных или регуляторных решений Центральному банку пока приходится руководствоваться исключительно формальными критериями. 

Г. ТОСУНЯН: Лично я всегда выступал за наделение ЦБ правом на мотивированное суждение, потому что его отсутствие зачастую приводит к парадоксальным ситуациям. Наглядный тому пример – борьба с сомнительными операциями, которую проводит сейчас регулятор рынка. В письме Банка России № 172-Т не прописаны критерии сомнительных операций. Как тогда банки должны отличать их от совершенно нормальных операций, которые они проводят на каждодневной основе? 

NBJ: А какое это имеет отношение к факту отсутствия у ЦБ (во всяком случае, в данный момент) права выносить мотивированное суждение?

Г. ТОСУНЯН: Самое прямое. Банк России, видимо, вынужден идти на принятие подобных инструкций, чтобы иметь возможность предъявить формальные претензии банку, не раскрывая ему в полном объеме оснований для предъявления претензий. В правовом смысле это весьма уязвимый способ осуществления надзорной деятельности. Поэтому я сторонник того, чтобы наделить Банк России правом выносить мотивированное суждение и одновременно возложить на него ответственность за принятие важных для судьбы банка решений. 

NBJ: Вопрос ответственности с учетом того, что Вы сказали о «синдроме Алексеева», наверное, самый острый. 

Г. ТОСУНЯН: Безусловно, но там, где есть мотивированное суждение, должна быть и ответственность регулятора за его принятие. Предположим, ЦБ по совокупности формальных критериев делает вывод: банк проводит большой объем сомнительных операций, и это отрицательно сказывается на его стабильности. Хорошо, если его решение в данном случае является правильным, а если оно ошибочно, и жизнеспособный банк может в результате введения ограничений на операции и наложения штрафов оказаться в предбанкротном состоянии, то кто должен нести ответственность за это? 
Мотивированное суждение и ответственность за него призваны сыграть ту же роль стабилизатора, что и обратная связь. Если ты, как представитель регулятора, будешь заниматься попустительством, то тебя могут наказать, а если ты будешь проводить надзорные действия с перебором, то под вопросом может оказаться не только стабильность отдельно взятого банка, но и при определенном стечении обстоятельств стабильность банковской системы в целом. 

NBJ: Вы уже не раз упомянули «синдром Алексеева». Что интересно, он оказывает влияние на действие представителей регулятора уже 15 лет и, судя по всему, не идет на убыль. 

Г. ТОСУНЯН: А здесь мы как раз подходим к еще одному очень важному теоретическому вопросу – презумпции невиновности. Мы должны доверять и топ-менеджменту Банка России, и руководителям среднего звена, верить в то, что они действуют, исходя из позитивных намерений, преследуя и защищая интересы банковской системы в целом. И с другой стороны, мы должны на них возлагать ответственность не только за то, что у того или иного банка не была вовремя отозвана лицензия, но и за то, что те или иные излишние надзорные мероприятия привели к оттоку средств из банков и к паническим настроениям в обществе. Тот же принцип презумпции невиновности должен быть распространен и на руководителей банковских организаций. Если известно, что вызывающий вопросы топ-менеджер переходит из банка в банк и за каждой из этих организаций тянется шлейф сомнительных операций – это одно дело. Но если перед нами люди с незапятнанной репутацией, много лет проработавшие на ответственных постах – разве это недостаточное основание, чтобы доверять им? 

NBJ: Предыдущая честная работа не всегда может служить гарантией того, что человек не совершает предосудительных действий здесь и сейчас.

Г. ТОСУНЯН: Видите, Вы проповедуете совсем иной принцип – презумпцию виновности. А я твердо убежден в том, что следование ему заведет нас в тупик. Если вспомнить историю нашей страны, то даже при доминирующей роли КПСС была не самая плохая традиция, согласно которой если человек имел безукоризненную партийную биографию, это придавало ему в обществе особый вес и доверие со стороны окружающих его людей. Как можно не доверять человеку, если он долгие годы являлся коммунистом и не имел взысканий и выговоров? 

NBJ: Но безграничное доверие не должно быть равнозначным индульгенции на любые правонарушения.

Г. ТОСУНЯН: Да, но сейчас у нас наблюдается прямо противоположный перегиб: руководитель банка может иметь безукоризненную репутацию, и банк под его руководством может длительное время стабильно развиваться, но как только возникают мнимые или действительные проблемы, и руководителя, и кредитную организацию могут зачислить в список подозреваемых и применить санкции, которые, в свою очередь, могут стать реальной проблемой для банка. Я считаю это очень серьезной проблемой – у нас налицо дефицит доверия и уважения друг к другу. 

На этом фоне особое возмущение вызывают действия некоторых руководителей банков, которые ради собственных амбиций позволяют себе делать заявления о том, что на рынке только 50 нормальных организаций, а все остальное – «шушера»! И более того, что среди 50 первых банков есть много кандидатов на банкротство. Честно признаюсь, для меня даже удивительно, что среди участников рынка есть люди с таким уровнем культуры и воспитания, которые ничуть не стесняются открыто демонстрировать свое пренебрежение к коллегам, к людям, с которыми они работают на протяжении уже не одного десятка лет! 

NBJ: Наверное, тут еще стоит отметить, что такие заявления очень болезненно воспринимаются вне банковского сообщества. Люди начинают паниковать, забирать сбережения из банков, которые явно не входят в ТОП-50 или в ТОП-100 по размеру активов.

Г. ТОСУНЯН: Совершенно верно, такое поведение имеет не только эмоциональные, но и чисто экономические последствия, причем они могут оказаться негативными не только для малых и средних банковских организаций, но и для тех, кого принято называть лидерами рынка. Паника и метания клиентов могут загубить не один банк, к тому же подобные заявления очень плохо сказываются на репутации и нашего рынка, и нашей экономики, и нашего государства. Стоит ли удивляться тому, что после подобных заявлений нас начинают клеймить международные институты и иностранные инвесторы сокращают вложения в нашу экономику?

NBJ: Более того, такие заявления теоретически могут повлечь за собой дальнейшее снижение международных рейтингов России. 

Г. ТОСУНЯН: Конечно. А это уже ударит по благосостоянию наших крупных банков. Они могут деньгами заплатить за такие непродуманные заявления, которые, как я уже говорил, если что и демонстрируют, так только низкий уровень культуры и воспитания некоторых участников рынка. 

NBJ: Вообще-то сложно представить себе, чтобы руководители крупнейших американских банков так презрительно отзывались об остальных нескольких тысячах кредитных организаций, действующих в США. 

Г. ТОСУНЯН: Думаю, это просто невозможно, поскольку там считается недопустимым подрывать имидж страны, репутацию управленческого аппарата – такие заявления именно это и делают. Если мы не уважаем себя, то кто тогда будет уважать нас? Я ни в коем случае не призываю при этом смотреть сквозь пальцы на всевозможные нарушения, не считаю правильным оставлять на рынке «лежащие» банки, если очевидно, что их уже нельзя реанимировать. Но при этом я категорически против того, чтобы огульно шельмовать всю нашу банковскую систему. 

NBJ: Если говорить о перспективах, то какими они Вам представляются?

Г. ТОСУНЯН: Я считаю, что можно грамотно провести расчистку рынка и спокойно пережить нынешний непростой период. Безусловно, надо продолжать бороться с отмывочной деятельностью, передачей банков из рук в руки с целью проведения махинаций, потому что такие действия наносят вред прежде всего добросовестным участникам рынка, которые заинтересованы в развитии и своего бизнеса, и системы в целом. Но при этом мы должны понимать, что здесь необходима ювелирная работа: борьба с нарушителями и махинаторами не должна приводить к тому, чтобы от нее страдали прозрачные и законопослушные банки. 

У меня есть все основания полагать, что руководство ЦБ понимает это, поэтому я, безусловно, верю заявлениям топ-менеджеров банка, что они не ставят перед собой цели отозвать как можно больше лицензий и свести количество кредитных организаций до некоего минимума. Они настроены как раз на ювелирную работу, предполагающую использование различных инструментов, в том числе санации, направления уполномоченных ЦБ в банки, введения временных управляющих и т.д. – конечно, если в этом есть необходимость. Отзыв лицензии должен рассматриваться как исключительная мера надзорного воздействия, по аналогии с тем, как смертная казнь рассматривается в рамках Уголовного кодекса как исключительная мера социальной защиты. «Желтую лампочку», свидетельствующую о наличии проблем у того или иного банка, надо включать намного раньше – как только появились первые неблагоприятные признаки.

NBJ: Тем не менее если посмотреть статистику, пока ЦБ, похоже, отдает предпочтение именно этой исключительной мере, а не санации.

Г. ТОСУНЯН: Пока это действительно так. Но, возможно, это объясняется тем, что на рынке действительно было несколько банков, настолько увязших в проблемах, что их нормальную деятельность невозможно было восстановить. В начале нашей беседы я уже говорил, что таких немного. А когда по отношению к каким-то участникам включается «желтая лампочка», то здесь вполне возможно применение не столь радикальных мер надзорного воздействия, например смена руководителей, наказание их в уголовном порядке, если доказаны факты совершения ими преступлений. Но причем тут сам банк, ведь «проворовались» конкретные люди? А банк находится под эгидой ЦБ, регулятор выдал ему в свое время лицензию, так зачем же отбирать ее только потому, что была допущена ошибка при утверждении руководителей кредитной организации? Эту проблему можно устранить не прибегая к высшей мере наказания в виде отзыва лицензии. 

NBJ: То есть Вы за то, чтобы Банк России активнее использовал иные инструменты воздействия, в том числе санацию?

Г. ТОСУНЯН: Я считаю, что санация – очень хороший инструмент, хотя, конечно, его тоже необходимо применять, предварительно используя другие, более мягкие меры. 

NBJ: Но от его применения часто отказываются потому, что оздоровительные мероприятия по отношению к тому или иному активу оцениваются как слишком финансово затратные.

Г. ТОСУНЯН: Знаете, мероприятия по восстановлению дорог тоже бывают очень затратными. Но здесь всегда следует задаваться вопросом: а если мы откажемся от их восстановления, то не понесем ли еще большие затраты, ведь будут биться машины, гибнуть люди? То же самое и здесь: в ряде случаев отзывы лицензии имели очень серьезные негативные последствия. Это веский повод, чтобы применять данный инструмент более дифференцированно. Если банк является нормально работающей организацией, в которую затесалась группа лиц, нацеленная на проведение сомнительных операций, то зачем убирать банк с рынка? Не проще ли и с финансовой, и с любой другой точки зрения «выкорчевать» данную группу, жестко наказать людей, но при этом сохранить банк как жизнеспособную организацию?

NBJ: Я так понимаю, одна из целей, которую ставит перед собой Ассоциация российских банков, – доносить до регулятора эту идею?

Г. ТОСУНЯН: Эту идею мы доносим уже сейчас в рамках того самого формата обратной связи с регулятором. Мы сторонники того, чтобы в нашей стране работала очищенная, эффективная, диверсифицированная банковская система, несущая в себе минимальные риски. Это особенно важно сейчас, когда российская экономика сталкивается с многочисленными проблемами и темпы ее роста замедляются. Необходимо отдавать себе отчет в том, что именно банковская система может стать источником возобновления экономического роста и драйвером этого роста. И мы, как банковская ассоциация, готовы сделать все возможное, чтобы данный тезис находил понимание как в структурах государственной власти, так и в нашем обществе. Уверен, что вместе с коллегами – активными участниками банковского рынка нам удастся это сделать!