Захват в грубой форме

Сегодняшние слияния и поглощения скорее напоминают захват предприятия в грубой форме. На Западе за это наступает уголовная ответственность в отношении всех участников процесса. В России это незаконно по Духу закона, а по Букве его действует принцип: разрешено все, что не запрещено.

Необходимо законодательно воспрепятствовать захватам предприятий, которые стали макроэкономической катастрофой. В одной только Москве происходит порядка 300 захватов в год, т. е. почти по одному в день, и это только видимые захваты. Как можно гарантировать право собственности и инвестиционную привлекательность, если захват стал обычным делом?

В странах, где корпоративные отношения имеют длинную историю, они находятся в обычаях делового оборота, т. е. вообще не описаны в законах. Мы же стоим перед необходимостью детально прописывать все эти отношения. Скажем, нигде в мире законодательно не закреплено, что акции может выпускать только собственник предприятия, но нигде никто и никогда этого не оспаривал. Только в России был случай, когда арбитражный управляющий взял да и воспользовался тем, что это не запрещено. Так появился механизм захвата предприятия через размыв капитала.

Беспредельная ценная бумага

Безналичная акция (особенность России, отличающая ее от других стран), с одной стороны, дает немало преимуществ, а с другой, нередко способствует захвату, поскольку нигде в мире пока не решена проблема защиты права собственности на нематериальный объект. Безналичная ценная бумага учитывается в реестре, и захват акционерного общества свелся, по сути, к захвату реестра. Некие люди приходят на предприятие в отсутствие его владельца, изымают реестр акционеров, который ведется, как правило, в примитивной книге и хранится в бухгалтерии в сейфе. Заменяют его новым реестром и потом - добывают решение суда, что именно их реестр является надлежащим. Прежний законный владелец по возвращении обнаруживает, что ни одного доказательства его права на собственность нет.

В России, где порядка 186 тыс. акционерных обществ открытого типа, торгуемых на бирже, назрела необходимость поставить барьеры для такого рода захвата. Понятно, что сопротивление будет очень сильным.

Важно сбалансировать права и интересы между крупными и малыми акционерами, между акционерами и предприятием, между акционерами и менеджментом, между менеджментом и предприятием. В Германии предприятие как экономический субъект важнее абстрактного права собственности, поэтому у него больше прав. Представители предприятия составляют до половины совета директоров, и акционеры не могут без менеджмента предприятия принять решение о его ликвидации. Это очень сильно защищает интересы бизнеса. В американском праве «ползунок» сдвинут в сторону акционеров. Но, тем не менее, право построено так, что система в целом сбалансирована. В отношениях мажоритариев и миноритариев в России у последних прав больше. Избыточные права миноритариев (например, право обращаться с иском к имуществу предприятия в защиту своих имущественных интересов) ста-ли механизмом захвата предприятий. В большинстве корпоративных войн атака начинается именно с иска миноритарного акционера. В Америке баланс в правах так четко выстроен, что контрольным пакетом может быть и 7% акций, а у нас даже 75% не гарантируют права собственности, поскольку с помощью избыточных прав «минора» можно нанести колоссальный ущерб предприятию.

Добросовестность вещь относительная

Еще одна проблема - парадигма защиты прав добросовестного приобретателя. На каком-то этапе это было важно и необходимо для замены неэффективного собственника более эффективным. Но мы слишком далеко зашли в этом процессе. Теперь нередко защита добросовестного приобретателя означает защиту скупки краденого. Три, четыре, десять, двадцать пять перепродаж - и, в конце концов, появляется добросовестный приобретатель. Можно предположить, что в большинстве случаев последний приобретатель и был заказчиком захвата. Но доказать это в нынешней системе невозможно. Идаже если его причастность к захвату доказана и он наказан, право на «приобретение» все равно остается за ним.

Необходимо, наконец, принять законодательство о холдингах и ФПГ и о реорганизации и ликвидации предприятий. Пока в российском праве практически не существует условий для интегрированных структур: холдингов и ФПГ. А они очень нужны экономике. Государство занимается разукрупнением РАО «ЕЭС», готовится разукрупнить АО «РЖД», Росморпорт, поговаривают о либерализации Газпрома. Между тем, в отсутствие механизмов, стимулирующих и защищающих холдинги, бизнес вынужден переходить на единую акцию, разрушая холдинговую сущность.

Важно также со временем ликвидировать и такие суррогаты, с правовой точки зрения, как «закрытое акционерное общество», «уставный капитал», «номинальная стоимость акции», «дробная акция». Уставный капитал существует на момент создания предприятия, а дальше действует понятие «собственный капитал». Считается, что размер уставного капитала - это степень ответственности предприятия. Но профессионалы знают, как можно сохранить номинально высокий уставный капитал при том, что реальный собственный капитал предприятия будет ничтожно мал. Право должно увеличивать определенность, а не создавать условия для двойственности толкования.

Сегодня большинство наших банков мечтает продаться западным

Принятие поправок по названным направлениям выведет законодательство о корпоративном праве на новый уровень, не идеальный, конечно. Но уже можно будет говорить о цивилизованных слияниях и поглощениях. Надеюсь, это за 3-5 лет это удастся доделать. В декабре МЭРТ планирует представить на рассмотрение правительства концепцию развития корпоративного права.

Центробанк «за» поглощения

Следует отметить, что в банковской системе механизм слияний и поглощений сложнее. ЦБ жестче контролирует акционерный капитал, что спасает банковскую систему. Кроме того, нет острой необходимости захватывать банк. Достаточно создать ему по его нормативам предкризисное или кризисное состояние, и под угрозой прихода туда временной администрации, корпоративного ликвидатора, он сам начет искать деньги. Когда мелкий банк изначально ставят в условия менее выгодные, чем у крупных банков, он вынужден искать, в чей филиал ему превратиться.

В России Центробанк стимулирует поглощения (укрупнение банков). Его не устраивает наличие порядка 1200 банков, большая часть которых - мелкие банки. Поскольку ЦБ регулирует не банковскую деятельность, а банковские операции, ему проще работать с четырьмя сотнями банков. Если бы речь шла о банковской деятельности, вероятно, можно было бы оставить мелким банкам какой-то норматив операций, тем более что строительство нового филиала обходится недешево. Но Центробанк переспорить сложно. Да и нельзя сказать, чтобы банки активно отстаивали свои групповые интересы. Между тем, доля банковских услуг в системе российского ВВП намного меньше, чем у многих развивающихся стран. Совокупная емкость финансового рынка почти в три раза ниже, чем в развивающихся странах, и почти в шесть раз ниже, чем в развитых странах. Это связано с большими издержками и несовершенством системы налогообложения.

В связи с ожидаемым вступлением России в ВТО, банковские ассоциации, на мой взгляд, могли бы направить усилия на создание условий, в которых российские банки были бы в состоянии конкурировать с иностранными. На такое выравнивание потребуется не менее пяти лет. Только после этого целесообразен переход к полностью открытой финансовой системе. Тогда вероятность того, что значительно большее число российских банков останутся национальными, была бы больше. Конечно, для потребителей финансовых услуг это не столь важно. Для них, чем качественнее услуга, тем лучше. Но в целом для экономики страны это имеет значение. Чужие банки приходят, а потом иногда и уходят, а свои, как правило, остаются. К сожалению, в нынешних условиях большинство финансовых организаций России стремится продаться западным банкам, понимая, что конкурировать невозможно. На Западе стоимость денег ниже, маржа оптимальней, устоявшийся бизнес. Аунас масса проблем. Условия таковы, что в выборе между развитием и «предпродажной подготовкой» больше интереса к предпродажной подготовке. Наши органы власти, как мне представляется, идут на слишком большие уступки Евросоюзу. Можно понять их желание вступить в ВТО, потому что России нужно быть в этом мировом клубе. Но соразмерить, высокая это плата или нет, полностью отработали переговорщики эти условия или не полностью, мне трудно. Думаю, стоит еще раз все это взвесить. Россия не Польша и не Чехия.