- Марк Григорьевич, после многолетних ожиданий и многотрудных переговоров московское правительство наконец передало вашему «малогабаритному» коллективу значительную часть здания бывшего Кинотеатра повторного фильма. Значит, отныне вы заживете вольготнее?

- Вольготнее - сказано слишком сильно, но условия для работы станут получше.

- И сколько зрителей вы сможете принимать на каждом спектакле?

- Триста. Я вообще не сторонник крупных залов. Театр требует близкого общения актеров со зрителями. Так сказать, большей интимности. С некоторых пор в стране строились сплошь залы-гиганты; для кинотеатров это куда ни шло, но для психологического театра - явный перебор. Помню ощущение от спектакля «Дядя Ваня» во МХАТе на Тверском бульваре со Смоктуновским: сцена далеко, Смоктуновского из дальних рядов не разглядишь, текст слышен не весь. А ведь великий театр, великий автор, великий актер:

- И как же движется строительство нового помещения?

- Беда в том, что это не строительство - давайте точнее употреблять термины. Строительство означает одни деньги, реставрация - другие деньги, у нас же - ремонт. А ремонт в России всегда долгострой, нервотрепка, всегда лишь оттенок надежды.

- И все-таки сроки обозначены?

- Они все уже прошли. В постановлении правительства о ремонте сказано: работы осуществляются за счет текущих средств городского комитета по культуре. Но мы же не строители, мы не знали, что текущие средства - на деле вялотекущие средства. И не учли, что у комитета кроме нас еще 60 театров: Другая нестыковка: еще до постановления у нас был инвестор, обязавшийся выполнить работы в кратчайший срок, но предъявивший «пожелания», удовлетворить которые без ущерба для интересов театра невозможно. Главное - мы потеряли бы значительную часть приобретенных площадей. Разумеется, мы вовремя одумались, но пришлось соглашаться на ремонт. Мы же государственный театр, следовательно ремонт будет вести государство, а мы привыкли ему верить: И мэрия действительно нам помогала. Например, надо было отселить жильцов. Но с деньгами получилось то, что получилось. Правда, на недавней встрече деятелей культуры с мэром в ответ на мой крик души - выделить для оставшихся работ средства целевым назначением - такое решение было принято. Но чтобы превратить его в реальный факт, необходимо выпустить целый том сопутствующих документов, а подобные вещи быстро, к сожалению, не делаются.

- А вы не пробовали привлечь к вашим проблемам, например, какой-либо банк?

- В банках сидят опытные люди, знающие, что сколько стоит, но лишь понаслышке знакомые с нашими «болячками». За все время наших мытарств никто из них к нам не пришел и ничего не предложил.

- Хорошо было Станиславскому у него был Савва Тимофеевич Морозов...

- Добавьте, что Морозову никто не мешал вкладывать деньги во МХАТ, а наши банки законодательно ограничены в проявлении подобных инициатив. Они как бы лишены права на благотворительность. К тому же Савва Тимофеевич был прирожденным меценатом, а кто таков «меценат» в наше время? Это человек, у которого ты просишь конкретные деньги, а он тебе их конкретно не дает.

Марк Розовский: «Идет острая дуэль между людьми искусства и чиновниками, придумавшими так называемую реформу театра»

- Ваш театр недавно побывал в Марселе. Что вас туда привело?

- Уже 12 лет подряд там проводится фестиваль современного российского искусства. Его устроитель, замечательный чудак-человек Ришар Мартен побывал в Москве на нашем спектакле «Собаки» и решил показать его во Франции. Интересно, что Мартен приглашает один московский театр, один петербургский и один из российской провинции. Разумеется, у него тоже есть проблемы, но он их решает, как всякий экспрессивный француз. Когда муниципалитет отказал ему в финансировании, он повесил себя за ногу перед зданием театра и так провисел несколько часов, пока власти не изменили своего решения. Но он еще хорошо считает деньги. До его приезда в Москву я с ним не был знаком. Потом он приезжал еще раз, увидел у нас спектакль «Крокодильня» по Достоевскому и опять пригласил приехать, теперь уже в будущем году.

- Театр «У Никитских ворот» один из немногих, несколько раз побывавших в Америке. Как прошло турне прошлой осенью?

- Мы показали мюзикл «Кабаре, или Боб Фосс живет в Москве», посетили 16 городов на обоих побережьях и даже съездили в Канаду, в Торонто. Это выгодный бизнес для американского продюсера, при том, что он серьезно рискует: до приезда российской труппы он обязан вынуть из своего кармана деньги на билеты в оба конца, на отель, залы, местный транспорт, рекламу и все - «до того»: Поэтому продюсеры выбирают из нашего разнообразного репертуара то, что ближе им по знакомым выступлениям на телевидении российских эстрадников. Чехов с «Дядей Ваней» на их афишах не бывает. Нам же хочется показать как раз сложные работы, но поехать в США за свои средства мы не можем, а нашим финансистам это не нужно: зачем, когда те возят за свои: Между тем российское искусство - весьма выгодное помещение капитала. Ну, к примеру, почему бы какому-нибудь банку не профинансировать нашу «Историю лошади» на Бродвее? Тем более что этот спектакль там уже шел и имел огромный успех. Для американского зрителя мы можем играть поанглийски, что мы уже делали на Эдинбургском фестивале. К сожалению, самое дорогостоящее в этом проекте - реклама. Одному театру осилить ее не по карману. Во всяком случае, я готов обсудить этот или подобный проект с банком-смельчаком и уверен в его окончательной прибыльности.

Савве Морозову никто не мешал вкладывать деньги во МХАТ, а наши банки законодательно ограничены в проявлении подобных инициатив. Они как бы лишены права на благотворительность

- Беседуя с деятелями искусства, все чаще обнаруживаешь: будущее культуры самым непосредственным образом связано с положением в экономике, во взаимоотношениях людей искусства, власти и капитала.

- Сейчас идет острая, я бы сказал драматическая, дуэль между людьми искусства и чиновниками, придумавшими так называемую реформу театров. Проект этот родился не из стремления помочь театрам, а из неприкрытого корыстного желания завладеть их помещениями. Чем труднее жизнь конкретного театра, тем чаще он сдается на милость победителей, которыми оказываются подоспевшие на пепелище коммерческие структуры, захватывающие площади в театрах под бары, казино, супермаркеты, офисы и т. п. Аппетит приходит во время еды, завтра не исключен стриптизный клуб на месте зрительного зала:

- В чем все же ахиллесова пята реформенного проекта?

- Во-первых, этот проект готовился не в театрах, а в чиновничьих кабинетах. Нас успокаивают: да что вы волнуетесь, это же только проект. Но мы-то знаем, как неожиданно проекты преображаются в законы. Крупные театры с колоссальными залами еще могут выжить без государственной поддержки и при нынешней безжалостной налоговой системе, но средним и малым придется очень туго, а их в стране большинство. Практически мы и так находимся на самообеспечении и самофинансировании: при четырех-пяти премьерах за сезон государство финансирует максимум две: Далее, мы живем на зарплате, на которой нормальный артист жить не может, хотя бы потому, что его расходы объективно выше среднего. Как и из чего доплачивать артисту - вопрос не праздный.

Театр «У Никитских ворот» обрел наконец достойное помещение

- Так нужна реформа или не нужна?

- Нужна. Но при условии, что новый закон о развитии театрального дела (не знаю, как он будет называться в конце концов) выйдет одновременно с законом о развитии меценатства (или о поддержке культуры). В нем будут четко определены преимущества коммерческих структур, банков и т. д., принимающих участие в деятельности учреждений культуры. Важны именно преимущества, т. е. прямые выгоды для тех, кто не скупится на поддержку культуры, а не ограничения для них в виде увеличенных налогов, ужесточенной ответственности за добрые дела. Надо сдать в музей дамоклов меч, вечно висящий в нашей стране над головой тех, кто делает что-то полезное, благородное. И повторю: новый закон о театре и о меценатстве должен быть принят в одном пакете. Театры должны получить возможность улучшить свое материальное положение, а инвестор-банкир или предприниматель должен получить льготы, если он помогает искусству. Так обстоит дело во всем цивилизованном мире. А мы разве не хотим быть цивилизованными?

- Марк Григорьевич, вы человек известный, как сейчас говорят публичный. Не случайно так много зрителей включили телевизоры, чтобы присутствовать на вашей словесной дуэли с депутатом Госдумы Митрофановым относительно модного сейчас вопроса: ставить или не ставить памятники Сталину. Ваше категорическое «нет», судя по интерактивному голосованию, победило.

- Я считаю, что эта надуманная дискуссия не нужна ни народу в целом, ни молодому поколению в частности. Ее навязывают люди, которым вообще-то эта тема нужна не ради самого Сталина, а ради сталинщины, по которой они скучают. Обидно, что на перепевы печальных проблем прошлого «клюют» молодые люди, не знающие, что было хорошо, а что плохо в советской истории. Это попытка с недобрыми намерениями. Что касается меня, я шел на эту дискуссию, повторяя про себя Булата Окуджаву:

Шестидесятники

развенчивать усатого должны.

И им для этого особые

приказы не нужны.

Ну а приказчики,

влюбленные в деспота,

пусть огрызаются-

такая их работа.

ДОСЬЕ

Марк РОЗОВСКИЙ

Режиссер и драматург, народный артист России, секретарь Союза писателей, член редакционных советов журнала «Театральная жизнь» и газеты «Культура», академик американской Пушкинской академии, член ПЕН-клуба. Награжден орденом Почета.

Родился в 1937 г. в Петропавловске-Камчатском. Окончил факультет журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова. Автор сценариев фильмов, в т. ч. «Д'Артаньян и три мушкетера», «Концерт Высоцкого в НИИ». Осуществлял постановки во МХАТе (в частности, «Амадей»), Большом Драматическом, Мариинском и Александринском театрах в Петербурге, театре Польском во Вроцлаве, в кино, на телевидении и на эстраде. Его перу принадлежат шесть книг о театре. Профессор РАТИ (ГИТИС).