В условиях мирового кризиса ликвидности вполне понятна развернувшаяся в банковском сообществе дискуссия о мерах по расширению ресурсной базы банковского сектора. Многие предложения вполне достойны воплощения в жизнь, но некоторые вызывают законное недоумение, поскольку ведут к раскручиванию инфляции.

Следует заметить, что банк по определению является структурой, которая обязана формировать долгосрочные активы из краткосрочных пассивов, а не наоборот. В этом и заключается умение вести банковское дело.

Перед банками стоит очевидная проблема привлечения длинных денег и их размещения. Причем привлеченные долгосрочные пассивы, то есть деньги, которые будут находиться в банковской системе, не должны испытывать риск досрочного отзыва.

В качестве одного из возможных решений банки предлагают направить в их пассивы деньги из бюджета, чтобы затем финансировать ими развитие производства. В результате, дескать, вырастет предложение товаров, которое будет настолько большим, что снизит инфляцию. Мягко говоря, это слишком оптимистичное утверждение. Во всяком случае, в ближайшие год или полтора ожидаемый эффект от такой политики будет проинфляционным.

Банкиры возмущаются: почему нельзя хотя бы часть наших гигантских золотовалютных резервов направить на финансирование национальной экономики? Тем более, что по их запасам мы находимся на третьем месте в мире. Есть ли смысл и дальше вкладывать их в американские казначейские облигации, в то время как наша экономика «задыхается от нехватки средств»? Давайте трезво посмотрим на эту проблему: расходование резервов на нужды внутренней экономики ведет к увеличению бюджетных расходов.

Многие сегодня разочарованы тем, что банки не очень активно участвовали в аукционах Минфина. В качестве доказательства приводится такой аргумент, что участники апрельских аукционов привлекли не более 7-8 % выделенных бюджетных средств. Эти рассуждения носят несколько надуманный характер.

Ни Минфин, ни Банк России не преследовали цели разместить выставленные средства полностью. Минфин лишь установил предельно возможный объем предложения. Поэтому оценить успех или неуспех проведенных аукционов можно только ответив на вопрос: была ли достигнута та цель, во имя которой они затевались. Напомню, их целью было предоставление банкам возможности получить ликвидность в пиковые периоды выплат НДС и погашения кредитов. Если им в апреле потребовалось меньше ликвидности, чем предлагал Минфин, значит, все остальные методы рефинансирования сработали хорошо.

Но вернемся к вопросу о длинных деньгах. Долгосрочность привлекаемых ресурсов определяется обычно тремя факторами.

Первый - наличие в законодательстве понятия безотзывного депозита, разрешения страховым компаниям или пенсионным фондам размещать средства на банковских счетах. В этом смысле в российском законодательстве есть что поменять и улучшить. С этим никто не спорит. Возможно, что это нужно сделать достаточно срочно.

Второй фактор означает готовность банка и клиента, размещающего деньги, заключить контракт на длительный срок. Она, в свою очередь, зависит от риска выбора конкретного банка, отраженного в цене размещаемых средств. Банки, надо отметить, стремятся получить прежде всего долгосрочные и относительно недорогие деньги. Клиент же заинтересован отдавать их на большой срок только под достаточно высокий процент, который покроет все риски.

Таким образом, разговоры о длинных деньгах фактически сводятся к надежности конкретного банка. Главным критерием надежности является капитализация. Так что банку, как это раньше в народе говорили, нужно внимательно посмотреться в зеркало и честно признаться: достаточно ли у него капитала, чтобы претендовать на значительные и долгосрочные ресурсы?

И, наконец, третий фактор. Размещение длинных денег требует определенных макроэкономических условий. Для того, чтобы клиенту было выгодно размещать средства на длительный срок, в стране должна быть низкая инфляция, что исключает политику накачивания экономики бюджетными средствами.

Среди претензий, которые слышатся в адрес Банка России, часто присутствует вопрос: почему у нас отрицательная реальная ставка? Объяснить происходящее просто: в мире идет процесс глобализации, и поэтому когда в какой-то стране, например, в России, устанавливается высокая ставка по денежным ресурсам, то она используется не только внутренними агентами - банками, предприятиями и прочими участниками отечественного рынка, но и нерезидентами.

При стабильном курсе национальной валюты высокие внутренние ставки могут порождать очень серьезный приток спекулятивных капиталов. Таким образом, Банк России поставлен перед дилеммой: повышать ставку рефинансирования, чтобы сдержать инфляцию, или снижать ее, чтобы слишком высокая ставка не привлекла еще больший приток спекулятивных капиталов и тем самым не подтолкнула к росту инфляцию. Для правильного выбора нет простых рецептов, и поэтому Банку России приходится маневрировать.

Сегодня нам довольно часто задают вопрос: почему официальный прогноз инфляции в течение года корректируется? Дело в том, что динамика цен на российском рынке во многом определяется инфляцией, импортируемой с внешних рынков. Связано это прежде всего с растущими на мировом рынке ценами на продукты питания, сырье и энергоресурсы.

В принципе, удешевить импорт можно с помощью укрепления национальной валюты. В текущих условиях это может дать краткосрочный позитивный эффект, но в долгосрочной перспективе обернется весьма негативными последствиями. Крепкий рубль привлечет опять же значительный приток капиталов. За ним последует увеличение денежной массы за счет обмена иностранной валюты на рубли, а потом и рост цен по всему спектру товаров и услуг.

И еще один тезис, на который обращают внимание наши критики: почему Банк России не сосредоточится на борьбе с инфляцией? Во многих центральных банках развитых стран поддержание стабильного уровня цен на местных рынках выбрано в качестве единственной цели. Так, например, Европейский центральный банк открыто заявляет, что его создали лишь для того, чтобы он отвечал за стабильно-низкую инфляцию, а не за курс евро.

Что касается деятельности Банка России, то перед ним в первую очередь так же ставится задача по сдерживанию инфляции, но помимо этого сохраняется задача избежания избыточного укрепления курса рубля. Причину такого подхода к определению задач ЦБ надо искать, во-первых, в нашей истории -в течение последних 15 лет российский рубль неоднократно переживал трудные времена, а во-вторых, в законе «О Центральном банке РФ», где прописаны его цели и задачи. Сегодня противоречия между этими двумя целями становятся все более очевидными. Признаюсь, у нас нет иного пути, кроме перехода к плавающему курсу рубля. В том числе и к его свободному колебанию, может быть, очень сильному, например, к такому как колебания доллара к евро. Вопрос заключается лишь в том, чтобы сделать переход от настоящего низковолатильного к плавающему курсу безболезненным, или, по крайней мере, чтобы он прошел с наименьшими издержками. Для того, чтобы Банк России мог в строгом соответствии с законом отвечать лишь за уровень инфляции, нужно совершенствовать законодательство.

В заключение хочется отметить: простой рецепт снижения темпов инфляции сейчас предложить трудно. Нужно применять методы, которые являются теоретически правильными и в соответствии с научными подходами должны дать положительный эффект. Они хорошо известны: ограничение объемов кредитования и разумное ограничение бюджетных расходов. По сути, это называется ужесточением кредитно-денежной и бюджетной политики.

Можно спорить о конкретных мерах, но в качестве общего подхода сегодня, видимо, этому курсу альтернативы нет. В зависимости от того, какие именно меры будут предприняты, мы можем получить позитивные результаты в будущем году. Поскольку полгода для реализации антиинфляционным мер очень короткий срок, то рассуждения на тему, как они повлияют на уровень инфляции этого года, носят искусственный характер.