В интервью главному редактору Национального банковского журнала (NBJ) Станиславу КОМАРОВУ Председатель Комитета Государственной Думы по информационной политике, информационным технологиям и связи Александр ХИНШТЕЙН рассказал о текущей законотворческой деятельности, обозначил ключевую проблему, стоящую перед ИТ-отраслью и обществом, а также ответил на несколько вопросов компаний, представляющих финтех и работающих в сфере информационной безопасности.  


NBJ: Александр Евсеевич, вы работаете в тесном взаимодействии с Максутом Игоревичем Шадаевым, который недавно был утверждён парламентом на должность министра цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ. Перед этим «новый старый министр» выступал в Госдуме и обозначил десять задач, стоящих перед ИТ-отраслью. Вам как законодателю, курирующему это направление, есть что добавить в этот перечень?

А. ХИНШТЕЙН: Часть обозначенных главой Минцифры задач не требует законодательного регулирования. Но есть вещи, которые, конечно же, необходимо корректировать. В частности, со стороны нашего комитета были обозначены проблемные вопросы, требующие пристального внимания министерства.

Так, нерешённым пока остаётся вопрос доступа к мобильной связи и интернету 4G вдоль автомобильных дорог общего пользования и железных дорог. Это, действительно, большая проблема, и президент в своём последнем послании к Федеральному собранию об этом говорил. Задача была поставлена, и мы с коллегами уже внесли в Госдуму законопроект, который позволит урегулировать давно существующую проблему межведомственных противоречий между железнодорожниками и связистами.

Поясню: сегодня с точки зрения закона укладывать линии связи в полосу отвода и дорожное полотно как при строительных, так и при ремонтных работах де-юре практически недопустимо, – используется разный понятийный аппарат. Его мы приводим к единому знаменателю. Изменения в законодательстве позволят при строительстве и ремонте дорог сразу предусматривать прокладку сетей связи.

Проблема особо актуальна для регионов Сибири и Дальнего Востока, где на протяжении десятков километров нет связи. В случае экстренной ситуации человек физически не может вызвать службы спасения.

Отдельно следует упомянуть о необходимости развития инфраструктуры мобильной связи и доступа к интернету на территориях новых субъектов Российской Федерации, в первую очередь, на объектах социально инфраструктуры.

На наш взгляд, учитывая непростую финансовую ситуацию, сложившуюся в АО «Почта России», необходима поддержка на государственном уровне от Правительства РФ и Минцифры. Требуют дополнительного финансирования отдельные направления, такие как реконструкция и ремонт почтовых отделений в малонаселённых пунктах.

Мы считаем, что перед отраслью остро стоит вопрос нехватки ИТ-специалистов. Воспроизводство конкурентных кадров для высокотехнологичной сферы экономики страны должно являться одним из основных ориентиров в деятельности Минцифры России.

Необходимо также увеличение доли предоставления массовых социально значимых государственных и муниципальных услуг в электронной форме, в том числе внедрение системы поддержки принятия решений в рамках предоставления не только в проактивном режиме или при непосредственном обращении заявителя, как это сказано в 10 задачах Минцифры, но и за счёт внедрения в деятельность органов государственной власти единой цифровой платформы, в первую очередь в части предоставления финансовой государственной помощи, оформления пособий нуждающимся.

NBJ: Работы и вашему комитету, и Минцифре предстоит немало, с чем вы связываете такую законодательную активность в сфере связи и информации? 

А. ХИНШТЕЙН: Столь активное регулирование связано с наличием большого числа нормативных правовых документов, несоответствием ряда актов степени технологического развития отрасли, ростом контрольных и надзорных функций, возложением на операторов связи дополнительных обязанностей, связанных с регулированием смежных отраслей.

Интенсивное внедрение интернета, массовое распространение мобильных устройств и цифровых технологий, внедрение искусственного интеллекта, интернета вещей, приводят к тому, что технологические платформы обмена информацией и распространения контента становятся новой конкурентной средой для традиционных способов получения и распространения информации, товаров и услуг.

Границы между традиционными телекоммуникационными технологиями и новыми цифровыми рынками стираются. Появляются новые виды отношений в сфере связи и информационно-коммуникационных технологий, которых не было в период активного формирования основного пласта российского законодательства.

Напомню, что в ноябре 2023 года Правительством РФ была утверждена Стратегия развития отрасли связи на период до 2035 года, которой предлагается решить обозначенные проблемы путём систематизации отраслевого законодательства, сформировав единые принципы регулирования отношений в сфере связи и информационно-коммуникационных технологий, создать единый понятийный аппарат в Цифровом кодексе РФ.

Это должно обеспечить комплексное регулирование развития и использования информационных технологий, сетей связи и инфраструктуры связи.

NBJ: Вам удается находить общий язык с коллегами из Минцифры? Или полемика бывает жаркой?

А. ХИНШТЕЙН: Действительно, наш комитет очень плотно взаимодействует с Минцифры. Но это не означает, что мы во всём с ним согласны – бывают и споры.

Последний пример. Сейчас завершаем дискуссию относительно ответственности за утечку персональных данных. Громкая и важная тема, к которой мы, наконец, сумели подойти, внеся соответствующую инициативу. (Александр Хинштейн – один из её авторов. Прим. Ред). Впервые вводится, с одной стороны, уголовная ответственность за использование заведомо незаконно полученных персональных данных, а с другой – серьёзная административная ответственность за ненадлежащую работу с ними и последовавшие за этим утечки.  В том числе и оборотные штрафы, которые, исходя из текста законопроекта, могут составить до двух процентов от общего оборота компании – до полумиллиарда рублей.

С самого начала выработки этой инициативы наша дискуссия с Минцифры состояла в том, как и в какой форме должен работать механизм смягчения ответственности. Изначально Минцифры выдвигалась версия, что виновный в утечке получает серьёзное снижение ответственности в случае, если он снимает претензии, как минимум, половины потерпевших. Нам эта конструкция кажется не совсем верной. Потому что главная идея закона в том, чтобы не дать возможности получения каких-либо лазеек. Нельзя уйти от серьёзной ответственности, откупившись.

Идея закона, главный его посыл в том, чтобы понудить через рубль вкладываться в информационную безопасность. Пока штраф за нарушение будет составлять 100.000 рублей, тратить на неё миллионы у компаний нет никакой мотивации. Если штраф за безбилетный проезд в общественном транспорте дешевле самого проезда, справиться с «зайцами» невозможно. В нашем случае так быть не должно. Ко второму чтению поправки дорабатываются – в КОАП в УК нам надо будет окончательно определиться с подходом по снижению ответственности.

Одно из предложений, с которым мы согласны с Минцифры, – ответственность может быть ниже в случае, если предприятие уже инвестировало определённый объём средств в развитие своей информационной безопасности. Эта сумма должна быть подсчитана.

Но опять же – дьявол всегда в деталях! Она не должна складываться из затрат на увеличение зарплат персонала или переименование одного из подразделений в отдел информационной безопасности. Как возможная конструкция – это наличие прямых договоров на обеспечение информационной безопасности с теми структурами, которые сертифицированы надлежащими органами – ФСБ, ФСТЭК. 

NBJ: Это ваше единственное разногласие в законотворческом процессе?

А. ХИНШТЕЙН: Мы полемизируем и по другим законопроектам и законодательным инициативам. В ближайшее время на второе и третье чтение выходит законопроект, которым мы тоже долго занимались. Он касается возможности обработки массива больших данных (big data). Тоже острая проблема, напрямую связанная с утечками персональных данных. С одной стороны, мы понимаем, что прогресс необратим, развитие искусственного интеллекта невозможно без его обучения на массиве больших данных, с другой – для нас крайне важно, чтобы такая работа не повлекла за собой утечек.

Поэтому мы очень долго, до деталей, прорабатывали весь алгоритм, как этот процесс должен происходить. Итоговая редакция законопроекта, принятая уже в первом чтении, кардинально отличалась от тех подходов, которые у нас были на старте.

Первоначально предполагалось, что бизнес беспрепятственно может пользоваться этими материалами, что большие данные загружаются в некую структуру подведомственную Минцифры, а дальше заинтересованные компании будут этими данными не только пользоваться, но и видоизменять, обрабатывать и прочее.

Мы с таким подходом не согласились и предложили образ библиотеки. Это должен быть исключительно читальный зал без абонемента выдачи на руки. 
Принципиально важно: большие данные – это обезличенный данные, но с точки зрения действующего законодательства, даже после обезличивания они всё равно остаются персональными, и при определённых подходах и технологиях эти данные могут быть дообогащены и, как следствие, «фарш окажется возможным провернуть назад».

Чего нам совершенно не хочется!

Подобных споров у нас бывает достаточно много. Но в конечном счёте мы всегда приходим к какому-то решению, которое исходит из интересов дела. 

NBJ: Есть ли, по вашему мнению, болезненные вопросы, которые так и не удаётся решить ИТ-отрасли, компаниям по информационной безопасности? Ваш взгляд как законодателя на эти проблемы? Варианты их решения?

А. ХИНШТЕЙН: Я бы сейчас оценивал не сам рынок ИТ-отрасли, а общую картину. На мой взгляд, ключевая проблема – неснижающийся уровень киберпреступности. Он касается всех – и это напрямую связано с финтехом. Развитие финтеха неминуемо влечёт за собой и развитие финансовой преступности. При этом нельзя сказать, что государство ничего не делает. За последние несколько лет мы очень здорово продвинулись. Заработала система антифрод, к которой сегодня по закону обязаны подключиться все операторы сотовой связи.

Напомню, это система, которая фильтрует входящие звонки и должна блокировать подменные номера. По состоянию на май 2024 года у нас более 90% операторов связи уже были подключены к антифроду, а счёт заблокированных мошеннических звонков идёт на сотни миллионов.

Мы серьёзно ужесточили ответственность и ввели серьёзные штрафы за пропуск операторами связи подменных номеров: за каждый выявленный факт – один миллион рублей. Десять подменных звонков пропустил, значит, заплати штраф десять миллионов. Ведь оператор прекрасно видит, когда звонок идет из США или с Украины, а указан цифровой код Москвы или Санкт-Петербурга, значит, он подменный и пропускать его нельзя.

Ввели также уголовную и ужесточили административную ответственность за попытку передачи средств связи в места лишения свободы. Законом введён механизм, который позволяет в досудебном порядке блокировать средства связи в местах лишения свободы (проблема так называемых тюремных колл-центров).

Но, несмотря на все вышеперечисленное, к сожалению, статистика по-прежнему весьма удручающая. 25% всех преступлений, зарегистрированных в России, по-прежнему осуществляется с использованием информационно-телекоммуникационных технологий. Да, эта цифра меняется, но не кратно, а в пределах статистической погрешности. Я не вижу повода для радости, когда мы говорим, что эта цифра упала на 1 или 1,5 процента.

И такое вольготное существование киберпреступности, уверен, напрямую связано с утечками персональных данных.

Эту проблему государству необходимо решать. Но решить её самостоятельно оно не в состоянии. Утечки, как показывает опыт, это зачастую результат халатности и несерьёзного отношения участников рынка к сохранности персональных данных. Месяцами не меняются пароли, используются примитивные системы защиты, не подключаются к работе серьёзные специалисты, сотрудники компаний выходят на сторонние сайты, переходят по фишинговым ссылкам и тому подобное.

Я выше говорил о законе, который принят в первом чтении, и который, мы надеемся, позволит ситуацию переломить, понудив рынок вкладываться в развитие собственной информационной безопасности. Стало ясно, что увещеваниями и уговорами, мы, к сожалению, проблему не решим.

Но при этом к нам постоянно идут обращения от бизнес-ассоциаций, профессиональных союзов, общественных структур с призывами смягчить наказания, что это приведёт к удару по бизнесу, к экономическим потерям и тому подобное…. 

NBJ: Как с этим быть? 

А. ХИНШТЕЙН: С одной стороны, мы понимаем, что сегодня это одно из самых больших зол – трудно в России найти человека, которому хоть раз бы не позвонил мошенник. С другой, – подождите, пытаются нам доказать, зачем же вы свободный рынок так пытаетесь зарегулировать?

Наверное, надо уже менять и сами подходы к обороту и обработке персональных данных.

Ведь сегодня, с точки зрения закона, оператором персональных данных является любая организация, даже ИП, в случае, если у неё есть в обработке какие-то персональные данные. Это означает, что любой работодатель, – а их более пяти миллионов только юридических лиц, –  является оператором персональных данных. У него есть личные дела сотрудников, данные клиентов, и он их обрабатывает. Получается, любая гостиница, любой магазин, любая сетевая компания, маркетплейс, ресторанная сеть – всё это операторы персональных данных.

Возникает вопрос, а насколько эти операторы персональных данных нуждаются в том, чтобы таковыми являться? Насколько ИП, у которого работает три-четыре человека, готов платить деньги, чтобы защитить эти данные? Думаю, что не готов.

Поэтому мы размышляем над появлением новой категории так называемых специальных операторов персональных данных – по аналогии с банковскими хранилищами. Образно: вы понимаете, что у вас дома нет надёжных запоров, вы живёте на первом этаже и не уверены в сохранности средств. Вы относите их в банковскую ячейку. Далее ответственность ложится на банк. Такая же история и с хранением персональных данных…

NBJ: …И кто же возьмёт на себя эту ответственность?

А. ХИНШТЕЙН: Сегодня на рынке существует достаточное число крупных игроков, которые занимаются информационной безопасностью. InfoWatch, «Лаборатория Касперского», другие. Я уверен, – и мы с коллегами эти вещи тоже проговариваем, – появление нового рынка таких услуг всех устроит. 
Аналогичная история с использованием ЦОДов. В вашей компании не хватает мощностей, энергии, возможностей, места, и вы свои данные передаёте в ЦОД. Дальше вы спокойны за сохранность данных. Такой же механизм, на наш взгляд, должен быть отработан и здесь – не хочешь или не можешь охранять данные сам, плати тому, кто сможет это сделать и взять на себя ответственность.

NBJ: Поскольку мы заговорили про киберпреступность, телефонное мошенничество, утечки данных, то, как показывает статистика, они в подавляющем большинстве случаев у граждан ассоциируются с банковским сектором. Ваша оценка текущей ситуации?

А. ХИНШТЕЙН: Моё глубокое убеждение: без участия коррумпированных сотрудников кредитных организаций многие мошеннические схемы нереализуемы. Это не означает, что весь банковский сектор вовлечён в преступный промысел, но говорит о том, что когда банковский сотрудник согласовывает внушительный по сумме кредит на бюджетника или пенсионера, то он либо дурак, либо находится в сговоре.

Приведу буквально несколько показательных примеров.

Медсестре с доходами в 70.000 рублей в месяц сразу в двух банках из ТОП-10 были выданы кредиты на общую сумму 4,7 млн рублей.

Мать – бухгалтер, сестра – врач, и мобилизованный с совокупным доходом 170.000 рублей в месяц – получили кредиты сразу в трёх банках из первой десятки на общую сумму 8 млн рублей.

Три крупнейших банка страны с госучастием выдавали потребительские кредиты пенсионерам, воспитателям, врачам, научным сотрудникам со средним доходом, явно не соответствующим размерам взятых на себя финансовых обязательств, на сумму от 1,7 млн рублей до 6,8 млн рублей.

При этом сегодня законодательство так построено, что банк не несёт за это ответственности. Ему неинтересно детально в каждом случае разбираться.

Нам, например, кажется, что необходимо прописывать прямую ответственность для сотрудников банков, и в том числе – обязанность совершать определённые действия при обращении гражданина за предоставлением кредита.

Что предлагает, например, Генпрокуратура? При обращении заёмщика к кредитору о предоставлении потребительского кредита, кредитор обязан удостовериться в его свободном волеизъявлении, намерении исполнять условия договора, платёжеспособности с учётом получаемых доходов и задолженностей на банковских счетах, должен выяснить планируемые источники выполнения обязательств по договору, разъяснить ему последствия заключения договора под влиянием насилия угроз и обмана.

В случае неисполнения представителем банка должностных обязанностей, указанных в этих подпунктах, предлагается освободить заёмщика от обязательств возвращать кредитору деньги. По аналогии с тем, что мы видим сейчас во многих торговых точках: «Вам не выдали чек, значит, покупка за наш счёт».

Уверен, после реализации таких мер у банковского сектора появится потребность серьёзно к относиться к текущей проблеме.

NBJ: Вы уже отметили, что на повестке дня – острый кадровый вопрос в отрасли. Чем здесь может помочь ваш Комитет, Госдума?

А. ХИНШТЕЙН: Хочу напомнить, что первый и второй пакет поддержки ИТ-отрасли прорабатывался Минцифры вместе с нами. В том числе и меры, которые были реализованы по поддержке кадров. Каждый год при принятии бюджета мы добиваемся включения дополнительных расходов на подготовку специалистов для ИТ-отрасли.

При принятии бюджета на этот год у нас был долгий спор, который завершился нашей совместной победой с Минцифры – в полном объёме профинансировано продолжение программы по обучению старшеклассников языкам программирования. Очень важная и нужная вещь.

Количество бюджетных мест по ИТ-специальностям в вузах с каждым годом у нас кратно возрастает. Сейчас с Минцифры планируем выездной комитет по теме высшего профессионального образования, хотим провести его на площадке МТУСИ.

Напомню, у Минцифры есть всего четыре отраслевых вуза, где оно является учредителем: в Москве (МТУСИ), Санкт-Петербурге (СПбГУТИ), Самаре (ПГУТИ) и Новосибирске (СибГУТИ). Мы предлагаем создать вокруг каждого из них консорциум индустриальных партнёров, которые принесут в высшую школу самые актуальные методики и технологии.

Это отвечает и задаче, поставленной Президентом в Послании Федеральному Собранию: усилить кооперацию образования и предприятий реального сектора. Обязательства по обучению студентов по ИТ-специальностям, планируется возложить на зрелые компании отрасли. Минцифры РФ разработает критерии отбора таких компаний, в том числе по уровню выручки. Это должно стать обязательным условием для предоставления ИТ-компаниям льгот.

Партнёры должны быть ориентированы на ключевые направления и компетенции этого вуза. Скажем, питерский вуз (СПбГУТИ) ориентирован и исторически специализируется на разработках в космической связи. Тех, кто занимаются этим направлением, нужно закреплять за питерским вузом.

Наш замысел заключается в том, что сегодня телекоммуникационная отрасль мощно развивается и не испытывает недостатка внимания со стороны государства
Раз так, то давайте вместе готовить и инвестировать в будущие кадры!

Необходимо сформировать пул компаний для каждого из четырёх вузов, наполнить его деньгами и конкретным содержанием. Крупные отраслевые компании вкладываются в развитие материально-технической базы, заранее бронируют себе выпускников, обеспечивают целевой набор. Создают свои базовые кафедры, совместные инновационные продукты, центры компетенций. При этом государство думает над тем, какие льготы им предоставить. У тех, кто вкладывается в поддержку ИТ-вузов, появится возможность попадания в реестр ИТ-компаний.

Обсуждается и другая тема, но пока правительство с ней не соглашается. Все расходы, которые компании тратят на развитие вузов, они могут учитывать, как расходы по основному виду деятельности. Тогда, поскольку они в реестре ИТ, у них будет льготное налогообложение.

NBJ: Насколько я помню, Поволжский государственный университет телекоммуникаций и информатики (ПГУТИ) расположен в Самаре, на территории вашего избирательного округа. Там вам что-то удаётся сделать?  

А. ХИНШТЕЙН: Именно так. На примере ПГУТИ пытаюсь все эти идеи реализовать.

Ещё в 2021 году мы открыли там базовую кафедру почтовой связи. Когда на Совете директоров Почты России я услышал инициативу о создании корпоративного университета, то обратил внимание коллег: зачем нам создавать корпоративный университет, когда у нас есть отраслевые вузы, в которых можно готовить специалистов в конкретных областях.

В ПГУТИ теперь есть кафедра, где готовят специалистов для почты, её возглавляет директор макрофилиала «Волга» Почты России, на ней преподают действующие сотрудники. Студенты, соответственно, проходят практику в почтовых отделениях и понимают, что они по окончанию вуза пойдут работать по своей специальности.

С одним из лидеров рынка, компанией ЭР-Телеком, входящей в большую шестёрку, у нас подписано соглашение о партнёрстве. Она инвестирует средства, 30 млн рублей уже пришли на строительство новых аудиторий.

Руководители телекоммуникационных компаний соглашаются со мной, когда я говорю, что надо заранее самим себе смену готовить.

Это не только задача государства, тем более Президент на прошлогоднем питерском форуме высказался о том, как оценивать эффективность вуза – это востребованность и эффективность выпускников. Рад тому, что наконец-то это чётко прозвучало. Единственно правильный критерий оценки эффективности. Он соответствует и моим представлениям о высшем образовании.

NBJ:  Вы уже сказали о ключевых законопроектах, связанных с ИТ-отраслью, которые рассмотрит Госдума. А что в кулуарах, пока на стадии инициатив?

А. ХИНШТЕЙН: Помимо того, что я уже перечислил, в проработке у нас с Минцифрой находится инициатива об ужесточении порядка оказания услуг связи для иностранцев. Смысл в том, чтобы иностранцы или лица без гражданства, покупая сим-карты, не могли ими пользоваться, пока в обязательном порядке не зарегистрируются либо на Госуслугах, либо в единой биометрической системе.

На наш взгляд, документом, по которому иностранец оформляет договор о мобильной связи, может быть только тот, который подтверждает его законное право нахождения в России.

Сегодня этого нет. Гражданин, – условно, из страны ближнего зарубежья, – указывает в договоре паспорт своей страны. Но на каком основании он находится в России, что здесь делает, оператора связи совершенно не волнует, и он не обязан с него требовать дополнительные документы. Если мы говорим о борьбе с киберпреступностью, без наведения порядка в сфере предоставления связи абонентам-иностранцам мы не обойдемся.

То же самое касается и такой больной темы, как дропперство, тех, кто массово снимает деньги с банкоматов. Она не совсем в поле зрения нашего комитета, скорее, это вопрос к комитету по финрынкам, потому что из ИТ-составляющей здесь, собственно, только банкомат. Но мы понимаем, что и в этой части должны быть какие-то существенные изменения.

Интернет-банкинг должен быть безопасным, при этом у каждого человека всегда должно быть право выбора – оставаться ему жить в реальности офлайн, или переходить в онлайн. Цифровизация несёт очень серьёзные риски, она не может быть насильственной.

К сожалению, так устроено человечество – всегда найдутся жулики, которые будут пытаться наживаться на других. Они будут искать новые механизмы и алгоритмы для обмана и использовать научно-технических прогресс в противозаконных целях.

Задача государства и общества предвосхищать такого рода события, заранее понимать их действия и предотвращать.

У меня в голове сложился такой образ, который я хочу в День Пограничника использовать. (Интервью было записано 28 мая, – прим. Ред.) И вас заодно поздравить, помню, что вы служили в морчастях погранвойск КГБ СССР.

У каждого пограничника свой сектор охраны. А на его участке постоянно пытаются делать какие-то прорывы и провокации. Как пограничник Карацупа и его верная собака Ингус, нужно постоянно свой участок патрулировать, латать дыры в заграждениях и следить за контрольно-следовой полосой.

Рассчитывать, что со стороны сопредельного государства попытки нарушений и набегов прекратятся – глупо и наивно.

Не прекратятся!

Значит, мы должны усиливать систему защиты наших рубежей! 








Остаётся острой проблема общего уровня инфобеза в отрасли. Об этом говорит и ситуация с утечками персональных данных: если за 2023 год зафиксировано 168 утечек – мошенники получили доступ к более 300 млн записей о субъектах персональных данных, то с начала 2024 года зафиксировано более 20 фактов утечек, содержащих более 510 млн записей (из них 500 млн приходится на крупную утечку).

В России 80% утечек происходит из-за кибератак, а каждая десятая напрямую связана с действием персонала. По оценке InfoWatch, кибератакам в основном подвергаются социальные сервисы, операторы связи, интернет-магазины.

В мире ситуация несколько иная (данные Solar AURA) – первое место по количеству опубликованных данных в 2023 году заняла ИT-отрасль (4,09 млрд строк). На втором месте оказались услуги (209,23 млн), на третьем – ритейл (187,66 млн). Финансовый сектор (157,76 млн) и игровая индустрия (48,05 млн) расположились на четвёртом и пятом местах соответственно.






Беседовал Станислав Комаров

Материал также опубликован в печатной версии Национального банковского журнала (май 2024)