ГАРЕГИН ТОСУНЯН, президент Ассоциации российских банков

Санация – весьма эффективный инструмент, особенно в контрасте с банкротством. Очень важно, чтобы клиенты не страдали, причем не только частные вкладчики, но и юридические лица. И прелесть этого инструмента в том, что контрагенты вообще не замечают изменений, произошедших в банке. Замечают только собственники, которых отодвигают от управления. Банк не лишается лицензии, восстанавливает все операции, продолжает работать в штатном режиме. Частичная санация – фактически реализация части активов – это действительно спорный момент. Это уже не совсем санация, которая хороша, когда она полно масштабная.

СЕРГЕЙ АЛЕКСАШЕНКО, экс-зампред ЦБ РФ

Обсуждать, насколько этот инструмент эффективен, трудно. Пока это хорошо ровно потому, что вкладчики не выходят на улицу. Никаких других результатов нет. Про те банки, что уже санированы, и говорить нечего: это были живые трупы, у которых на момент прихода санаторов не было реальных активов. Важно пони мать, что ни у АСВ, ни у Центробанка нет задачи сохранить банки – есть задача минимизировать социальные потрясения. Поэтому вклады населения берут и передают другой организации, а банк исчезает. Те, что продолжают функционировать под своей вывеской, – временное явление. К тому же решения по КИТ Финансу, Собинбанку и другим банкам, рухнувшим в первые дни, были приняты до того, как вступил в силу закон, разрешающий передачу активов и пассивов. Тогда, не передав банк какому-то санатору целиком, нельзя было спасти вклады населения. Сейчас можно.

Мы на собственном опыте почувствовали разницу между приобретением проблемного банка в так называемый досанационный период и уже после вступления в действие закона о финансовом оздоровлении. До этого мы успели поучаствовать в санации «Российского капитала». Это была сделка прямой покупки акций банка, при согласовании условий и поддержке ЦБ РФ. К нам напрямую обратились акционеры «Российского капитала» с предложением рассмотреть возможность их поглощения. У «Российского капитала» была неплохая филиальная сеть: 54 точки продаж. И, ознакомившись с положением дел в банке, мы согласились. До принятия закона решения принимались достаточно долго: отрегулированного механизма не было. Нам пришлось самостоятельно проводить анализ финансового состояния банка. Основная сложность была в том, что банк продолжал работать, мы продол жали его изучать, а ситуация менялась ежеминутно. То, что с утра выглядело как нечто устойчивое, к вечеру превращалось в проблему. Бывшие акционеры сотрудничали в меру своих сил. Именно поэтому сделка в конце концов и состоялась. Ее подготовка и совершение заняли три недели. Закон, вступивший в действие буквально через несколько дней, существен но облегчил процедуру. Потому что все те шаги, которые мы пытались проходить в отсутствие правового поля, стали ясны, понятны и узаконены. И сделка с банком «Электроника» была реализована за не делю. АСВ моментально ввело в банк временную администрацию и фиксировало ситуацию. К тому же провело колоссаль ную работу по оценке финансового состояния самостоятельно. Мы имели четкое представление о размере активов, пасси вов, о размере «дыры» – и принимать ре шение было очень легко.

ФИЛИПП ДЕЛЬПАЛЬ, президент банка «БНП Париба Восток»

Процедура санации не означает, что один банк просто взваливает на себя проблемы другого. Инвесторы рассчитывают за счет приобретения проблемных банков обеспечить неорганический рост собственного бизнеса. Если при органическом росте требуются существенные инвестиции и получение прибыли отложено во времени, то при санации сразу приобретается актив, который генерирует доход. Но есть и минусы: санатор берет на себя риски, которые намного выше, чем при обычных сделках M&A, ведь покупается проблемный актив. Но если инвестор способен адекватно оценить соотношение рисков, потенциал развития актива и затраты, необходимые для нормализации его работы, то участие в санации может стать хорошей возможностью для расширения бизнеса в период кризиса.