Мир находится в состоянии экономического спада. И забота у всех одна: как бы этот спад побыстрее преодолеть. Россия - не исключение. Да, о нашей экономике можно говорить, что она несовершенная, бюрократическая, дикая, но она в основном сформировалась и достаточно глубоко интегрирована в мировую экономическую систему.
Кризис пришел извне, это импортный продукт. Антикризисные меры, которые принимаются, повсюду примерно одинаковы. Но есть одна принципиальная вещь, которая отличает нас от всего остального мира. Если в других странах сражаются со спадом производства, то наша ситуация гораздо специфичнее и сложнее. И вот что я хочу сказать: она абсолютно беспрецедентна. Ведь нам приходится бороться не только со спадом, но еще и с растущей инфляцией. Впору употребить новый термин: рецефляция. Мы переживаем самое ужасное из того, что может быть в национальной экономике: сочетание рецессии и инфляции.
В западных странах нет инфляции. Там за прошлый год цены выросли в среднем на 0,5%. У нас - на 14%, то есть почти в тридцать (!) раз выше. Поэтому преодоление кризиса для нас значительно осложняется. «У них» закачивание ликвидности в экономику пока не дает сиюминутного позитивного эффекта, но в конце концов он появится, это очевидно. Они почему-то не боятся инфляции, стимулируя спрос. Нам же приходится бороться с кризисом, постоянно оглядываясь на опасность роста цен. А рост цен - это падение реальных доходов большей части населения, и вследствие этого - почти неизбежное обострение социальных проблем.
Кстати, и недавняя девальвация рубля чревата новым скачком цен в связи с пересмотром контрактов на импортируемые товары, подорожавшие минимум на треть. Между тем девальвации можно было избежать - но для этого в предшествующее десятилетие следовало бы не укреплять курс рубля, а, наоборот, снижать его в соответствии с темпами роста инфляции. Тогда увеличивались бы валютные резервы и никто не взялся бы проводить спекулятивные атаки на рубль. Но в реальности курс рубля за предыдущие годы вырос на 30%. Теперь он проседает на ту же величину. И это вполне логично.
Беда в том, что наша экономика насквозь противоречива. Она хотя и считается рыночной, по структуре носит ярко выраженный монополистический характер. Ни в 90-е годы, ни в последнее десятилетие постсоветская Россия реально не занималась антимонопольным регулированием. Поэтому у наших товаропроизводителей почти неограниченные возможности для сговора.
В общем, инфляция в России во многом - следствие монопольного положения производителей и продавцов, но при этом она - многофакторное явление. А раз это так, ее нельзя лечить одним лекарством, как считают наши денежные власти. Простые решения - удел популистов и монетаристов. К примеру, последние утверждают, что инфляцию можно одолеть только сжатием денежной массы. Но это может быть справедливым разве что для развитых рыночных экономик, заполненных товарами и услугами, с реальной конкуренцией и эффективной антимонопольной политикой.
Узел, в котором завязано множество опасных составляющих, можно разрубить только созданием и реализацией комплексной долгосрочной социально-экономической стратегии, предусматривающей условия для мощной конкуренции и для массового производства и сбыта продукции на внутреннем рынке. Тогда и инфляция пойдет на спад, и рецессии конец.
Руслан ГРИНБЕРГ,
директор Института экономики РАН, член-корреспондент РАН