А. ВЕБЕР, президент Бундесбанка: «Несомненно, следует признать, что моральный ущерб компенсируется экономическими выгодами. В частности, уменьшились затраты на обмен денег при заключении международных сделок. И в дальнейшем мы рассчитываем на повышение благосостояния населения»
НБЖ № 11(13), 2004
«Бундесбанк: от марки к евро», стр. 22-25

Интервью с Акселем Вебером, самым молодым президентом Бундесбанка за всю историю существования Германии, было опубликовано в НБЖ в ноябре 2004 года - через год и одиннадцать месяцев после того, как был осуществлен полный переход на евро во всех странах - участницах Европейского валютного союза (ЕВС). Этому переходу предшествовали длительные консультации и жаркие дискуссии о том, стоит ли европейским странам - и, в первую очередь, Германии - отказываться от своих национальных валют в пользу новой денежной единицы евро.

Если говорить о немецком народе, то он буквально разделился по этому вопросу: половина граждан Германии голосовала за евро, половина - за то, чтобы все осталось как есть. Настроение людей при этом определяли не только экономические, но и психологические и исторические факторы. Немецкая марка, как признавал Аксель Вебер в интервью НБЖ, была для людей не просто денежной единицей, а предметом национальной гордости, символом послевоенного экономического чуда и объединения страны.

Сторонники присоединения Германии к ЕВС выдвигали другие аргументы: глобализация экономики требовала создания экономически единой Европы - только в этом случае она могла бы на равных конкурировать с США и быстро растущими «азиатскими драконами». Развитие мирового финансового рынка требовало снятия регуляторных барьеров, существовавших между различными странами. Предполагалось, что в результате возникновения ЕВС европейским компаниям будет легче взаимодействовать друг с другом, повысится уровень конкуренции, что положительно скажется на качестве производимой продукции и на уровне жизни населения объединенной Европы.

Через семь лет после полного перехода на евро всех стран - участниц ЕВС многие из тогдашних иллюзий развеялись. Несмотря на то, что процесс создания единой Европы продолжался десятилетиями, многие важные моменты оказались неучтенными. Например, не был проработан вопрос об исключении стран из Евросоюза за нарушение положений Маастрихтского договора, вступившего в силу с 1 ноября 1993 года. В соответствии с этим договором страна-участница ЕС должна демонстрировать дефицит национального бюджета, не превышающий 3% ВВП. Уровень инфляции в ней не должен быть выше среднего уровня инфляции трех государств с наименьшим уровнем более чем на 1,5%, ее государственный долг не должен составлять более 60% ВВП.

Чтобы убедиться, как «блестяще» выполняются  эти  требования,  достаточно взглянуть на результаты гон года: 14 из 17 стран еврозоны не выполнили условий договора. Самый высокий размер долга по отношению к размеру ВВП продемонстрировала Греция, что не стало сенсацией (165,3%)- Несколько лучшие показатели у Италии (120,1%), Ирландии (108,2%) и Португалии (107,8%). Только три страны ЕС, причем далеко не самые экономически крупные, демонстрируют высокий уровень бюджетной дисциплины: госдолг Эстонии составляет 6% ВВП, Болгарии - 16,3%, Люксембурга - 18,2%. Стоит ли говорить о том, что все нарушители Маастрихтского договора остаются в Евросоюзе - даже Греция.

Германия, экономический лидер Европейского союза, в этих условиях превращается в главного донора для европейской «периферии». Только в соответствии с договором о создании Европейского механизма стабильности (ЕМС) Германия должна в 2012 году потратить на меры по преодолению кризиса в объединенной Европе 8,7 млрд евро. Неудивительно, что на этом фоне в Германии набирают силу центробежные настроения. Сейчас каждый второй немец приветствовал бы возвращение немецкой марки, но шансы на принятие правительством страны столь радикального политического решения стремятся к нулю.