Закон, продлевающий эксперимент по партнёрскому финансированию, принят Государственной Думой и одобрен Советом Федерации: сроки продлены до сентября 2028 года. Эксперимент расширяет список допустимых операций, включая взаимное страхование и возможность открытия расчётных счетов банками, имеющими соответствующую лицензию. По состоянию на конец 2024 года по данным Банка России объём сделок по размещению средств составил 2,8 млрд рублей, а по привлечению – 3,8 млрд рублей. Лидирует по объёму сделок партнёрского финансирования Татарстан. Своими мыслями об эксперименте и некоторыми прогнозами делится эксперт NBJ, председатель комиссии по финансовой безопасности рынков Совета ТПП РФ Тимур АИТОВ.

NBJ: Тимур, напомните, когда в России начали появляться первые проекты «исламского» финансирования?

Т. АИТОВ: В 2008–2009 годах, после мирового финансового кризиса, появилось сразу несколько малых банков, которые заявили о запуске исламских финансовых продуктов. Преимущественно, это были кредитные организации из «мусульманских» регионов (Дагестан, Башкортостан, Татарстан). Хотя проекты были и в других регионах – там банки просто хотели таким способом «поправить» свои дела. Появились и небанковские организации, которые стали оказывать услуги по стандартам исламского финансирования, включая лизинг, инвестиционные сделки и др.

Подобные услуги покрываются повесткой ГК и не требуют банковской лицензии. Нынешний эксперимент партнёрского финансирования стартовал 1 сентября 2023 года в четырёх регионах – Татарстане, Башкортостане, Чечне и Дагестане. В списке участников сегодня 32 организации, включая 14 из республики Татарстан – регион очевидный лидер проекта. Есть и новые желающие присоединиться – их около десяти, в частности, это Крым и Чувашия. Основная идея проекта понятна: в условиях санкционного давления партнёрское финансирование способно помочь расширить сотрудничество с исламским миром, привлечь дополнительные инвестиции. По оценкам казанских коллег, общий объем «исламских» финансовых активов превышает 4,5 трлн долларов.

NBJ: «Триггер» запуска проекта понятен, а что с драйверами проекта, его двигателями? Какой резон у банков заниматься именно партнёрским финансированием?

Т. АИТОВ: Банкам, во-первых, конечно, нужны активы, но при этом ещё и неплохо получить быстрый доступ к клиентской аудитории, комплиментарно относящейся к исламской теме. Тема эта непростая, тем не менее, ЦБ РФ определённые документы в своей стратегии развития финансового рынка обозначил. В своё время в прошлом я даже обсуждал с одним из банкиров проект запуска «зелёной» платёжной карты с последующим распространением в аудитории мечети, в магазинах типа «Бахетле» и т.п. Идея проекта была понятна, даже муфтий Москвы её поддержал. Но дело тогда не пошло.

NBJ: Каковы, на ваш взгляд, основные проблемные точки исламского банкинга в России?

Т. АИТОВ: Первое: обе, как европейская, так и исламская концепция банкинга, призваны сосуществовать в многонациональной среде России. Это требует определённой аккуратности. Почему? С одной стороны, в православии издревле осуждался и существовал запрет на ростовщичество. С другой стороны, большая часть россиян неоднозначно оценивает проникновение ислама в светскую жизнь в тех или иных формах, включая финансовые. В соцсетях, например, граждане частенько выражают недоумение, если таксисты по дороге в Шереметьево останавливаются на трассе и начинают молиться на специальных ковриках. Понравятся ли этим гражданам молельные комнаты и перерывы в обслуживании в банках, предлагающих клиентам исламские банковские продукты? На трассе молятся, видимо, чаще мигранты, однако, исповедуют ислам и многочисленные мусульмане из числа граждан России. В этой повестке важны многочисленные «мелочи» – даже, возможно, песни с акцентированием, что «я русский!» – народы России (несмотря на различия), составляют единую братскую нацию с общей Родиной.

NBJ: Но ведь наш ЦБ РФ поступил мудро – в своей концепции он убрал термин «исламские» финансы, теперь у нас это «партнёрские» финансы…

Т. АИТОВ: Да, ислам убрал, но привлекать деньги хочет именно от государств Залива. Может ли российский банк быть одновременно и обычным, и «немного» исламским? Это тоже непростой вопрос.

Практика «исламских окон» существует в некоторых странах, когда одновременно банк осуществляет и традиционную финансовую деятельность, и партнёрскую (исламскую). Но при этом банку приходится строго блюсти определённые требования по части комплаенса. Сделки не должны включать в себя элемент несправедливости, эксплуатации. Не должно быть махинаций, спекуляций, чрезмерной неопределённости, ростовщичества. Все эти обстоятельства контролируют в исламском финансовом секторе этические или шариатские комитеты, включая и акцепт первых лиц банка. Согласится ли наш ЦБ РФ (и иные важные организации) с этими «щупальцами» из-за рубежа? Уверен, что всю повестку «зелёных» шариатских комитетов надо обсуждать не только с Банком России, а с Администрацией Президента и Совбезом. Тогда мы будем уверены, что движемся по правильному пути.

NBJ: А как вообще шариатские комитеты относятся к современной цифровой повестке в целом: все эти стейблкоины, крипту и искусственный интеллект они одобряют?

Т. АИТОВ: Относятся аккуратно. Один из наших передовых банков как-то на конференции рапортовал об открытии «исламского» окна – как способе быстрого выхода на рынок, использовании при этом искусственного интеллекта и пр. Кроме надписи и символики на слайдах ничего не было. Молодой радостный менеджер докладывал, но ведь он не знал, как и большая часть слушателей, что «окно» и даже искусственный интеллект требуют акцепта – одобрения со стороны шариатского комитета, а этого комитета в банке вообще нет. Любая сделка не может содержать – и это запрещено исламским правом – элементы чрезмерной неопределённости.

А ведь сегодня ИИ – это явный пузырь: акции бигтехов типа Oracle и OpenAI растут на деньгах, которые циркулируют по кругу. Oracle инвестирует в OpenAI, потом OpenAI использует эти деньги для... оплаты Oracle. После этого Oracle сообщает о «рекордной выручке», и акции снова растут. Думаю, комитет будет против такого сценария.

Что касается блокчейна – это голая технология, поэтому со стороны комитетов не будет проблем с точки зрения соответствия.

А вот что касается криптовалют, думаю, вопросы появятся.

NBJ: Ну, а собственно, сама тема международных расчётов со странами Залива: поможет ли продвинуться в ней наш исламский (партнёрский) банкинг как инструмент?

Т. АИТОВ: Исламский банкинг для трансграничных платежей бесполезен. В организации международных расчётов он использует существующую западную инфраструктуру, поэтому степень свободы «исламских» банкиров в этой части пока минимальна и определяется нежеланием партнёра попасть под вторичные SDN санкции. Нам остаётся ждать, когда ситуация изменится в лучшую сторону.

Упомяну здесь и «хавалу» – она работает, но её не надо смешивать с исламским банкингом. Это система денежных переводов, основанная на доверии, а не на банковской инфраструктуре, хавала осуществляет переводы, используя взаимозачёт долгов.

В завершении подчеркну ключевую мысль: острые вопросы по исламскому (партнёрскому) банкингу, включая его международное развитие, правильно обсуждать вкупе с вопросами национальной безопасности страны – и для этого нужны не только банкиры.

Беседовал Станислав Комаров

Материал также опубликован в печатной версии Национального банковского журнала (сентябрь 2025)