По Гражданскому кодексу на сегодняшний день государственной регистрации подлежат только договоры залога недвижимости. Действующий уже почти 15 лет без изменений закон «О залоге» также не отвечает реалиям сегодняшнего времени...
Получается, что залог автотранспортных средств и высокотехнологичного оборудования, принадлежащего коммерческим организациям, на сегодняшний день нигде не регистрируется 

NBJ № 9(21), 2005
«Залоговое законодательство отстает от жизни», стр. 34–35

Как можно убедиться, проблема отсутствия требования обязательной регистрации автотранспортных средств и иного движимого имущества волновала участников банковского рынка еще в далеком 2005 году. Но на фоне бурного роста рынка кредитования она в период до 2008 или скорее даже до 2009 года не приобретала должной остроты. Случаи дефолтов как по кредитам физических, так и по кредитам юридических лиц не носили массового характера – не столько потому что заемщики были добросовестнее, чем сейчас, сколько потому что у них была в этот период возможность перекредитоваться и погасить старый кредит новыми заемными средствами.
В кризис проблема отсутствия требования обязательной регистрации движимого имущества выплыла наружу. Банки столкнулись с тем, что в качестве обеспечения под кредиты выступало имущество, уже находящееся в залоге под другие займы. В результате возникали многочисленные коллизии и жаркие схватки между кредитными организациями, иногда приобретавшие почти анекдотический характер: как разделить один автомобиль, если он заложен под три разных кредита, выданных тремя разными кредиторами? 
Тут, конечно, можно было бы поставить вопрос о качестве риск-менеджмента в банках-кредиторах. Но справедливости ради следует признать, что дело не только в непрофессионализме рисковиков и даже не столько в нем. Отсутствовала единая электронная база регистрации предметов залога, и банки не могли узнать, какой из предметов являлся на момент выдачи кредита свободным от обременения, а какой нет. Поэтому после прохождения острой фазы кризиса участники рынка стали настаивать на необходимости создания такой базы и принятия соответствующих поправок в Гражданский кодекс и в Закон «О залоге». 
В 2012 году дело, казалось бы, сдвинулось с мертвой точки: в ходе своего выступления на 23-м съезде АРБ министр финансов России Антон Силуанов сообщил, что возглавляемое им ведомство подготовило и внесло в правительство законопроект «О регистрации уведомлений о залоге или об ином обременении движимого имущества». «Суть проекта заключается в следующем – обеспечить создание электронной системы регистрации залога, в том числе движимого имущества, и упростить взыскание предметов этого залога, – пояснил министр. – Считаю, что это очень важное и нужное для банковской системы решение». Однако данный закон так и не был принят.
Впрочем, было бы неверным сказать, что в «залоговом деле» за все прошедшие с тех пор годы не было никаких подвижек к лучшему. С 1 июля 2014 года в России функционирует единая  электронная база (реестр), в которой нотариусы регистрируют сведения о движимом имуществе, находящемся в залоге у банков. Финансово-кредитные организации вздохнули с облегчением, поскольку риск мошеннических действий со стороны недобросовестных покупателей всегда был велик, а гражданское законодательство гласит следующее: «Кредитные организации утрачивают свое право о залоге в случае, если заложенное имущество приобретено лицом, которое не знало, что имущество является предметом залога». То есть ни в чем не виноватый банк оказывался пострадавшим просто потому, что сталкивался с мошенником. 
Конечно, было бы неверно утверждать, что «залоговые страсти» банков были порождены исключительно отсутствием единого реестра. Участники рынка не раз сетовали на трудности, которые возникают в кризисные и посткризисные периоды с реализацией предметов залога: банкиры указывают на то, что минимальный срок реализации залога – 185 дней – не учитывает текущих реалий. Регулятор пошел навстречу кредитным организациям и разработал поправки в действующее положение 254-П, но срок продажи залога был увеличен в полтора раза, а не в два, на чем настаивало банковское сообщество.