Рынок страхования в России, как и многие другие сегменты финансовой системы, переживает сейчас не самые легкие времена. О том, каковы его среднесрочные перспективы, как отражается на его развитии тот факт, что уже больше года деятельность страховщиков регулируется Банком России, и каким регуляторным требованиям должны соответствовать страховые компании, рассказал в интервью NBJ генеральный директор СК «Ингосстрах» Михаил ВОЛКОВ.

NBJ: Михаил Юрьевич, с сентября 2013 года страховые компании, банки, МФО и другие финансовые посредники обрели единого регулятора в лице Банка России. Изменилась ли повседневная жизнь страховщиков после этого? Легче или сложнее стала их работа?

М. ВОЛКОВ: Конечно, изменилась, а вот сказать, стала она сложнее или проще, не могу. Я бы сформулировал так: подход к регулированию деятельности страховых компаний стал более профессиональным и продуманным. Мы видим это хотя бы потому, что в последнее время принимаются более аргументированные и рациональные решения. Как вы понимаете, это имеет очень важное значение не только для отдельных участников, но и для рынка в целом. 

NBJ: Для банковского сектора большое значение сейчас имеет вопрос капитализации. Он актуален для страхового рынка?

М. ВОЛКОВ: Безусловно. Вы коснулись важнейшей проблемы: многие небольшие и средние страховщики попросту недокапитализированы, а у некоторых игроков активы «нарисованные». Кроме того, мегарегулятору предстоит еще разобраться, где и как страховые компании размещают свои активы, какие финансовые инструменты используют для этого, потому что далеко не все участники ведут себя в данном отношении ответственно и честно. 

NBJ: Как хорошо известно, банки должны выполнять требования регулятора к размеру капитала. Есть ли аналогичный норматив для страховщиков?

М. ВОЛКОВ: Конечно. Есть требование к марже платежеспособности – фактически речь в данном случае идет о том, какой размер капитала требуется компании для выполнения своих обязательств перед клиентами. 

NBJ: А какие еще есть регуляторные требования к различным финансовым показателям страховщиков?

М. ВОЛКОВ: Одно из них я уже назвал – маржа платежеспособности. Второе – размещение активов. Есть два приказа Министерства финансов РФ, которыми регулируются вопросы размещения капитала и средств резервов страховых компаний: первые из них несколько мягче, вторые жестче. Речь идет о том, что активы должны быть реально существующими, не «нарисованными» на бумаге, диверсифицированными, то есть нельзя размещать их в одном банке или использовать только один вид финансовых инструментов (ограничение по размещению депозитов в одном банке – 
не более 25%).

NBJ: Интересна мотивация данного требования. Это делается, чтобы уберечь страховщика от банкротства в случае отзыва лицензии у финансово-кредитной организации или чтобы минимизировать возможность сговора между страховщиком и банком, в котором размещены резервы?

М. ВОЛКОВ: В первую очередь это делается для того, чтобы защитить страховую компанию от рисков, которые неизбежно могут возникнуть при отзыве лицензии у банка или при возникновении у него иных серьезных неприятностей. Понятно, что в этом случае резервы или капитал страховой компании могут оказаться под ударом.  

NBJ: Российский банковский рынок живет по стандартам Базеля II, ведущие игроки уже переходят на стандарты Базеля III. Есть ли на рынке страхования международные стандарты ведения бизнеса?

М. ВОЛКОВ: Да, есть стандарт Solvency II. Приказы Министерства финансов, о которых я уже говорил, стремятся соответствовать требованиям этого стандарта. В некоторых аспектах действующие на российском страховом рынке нормативы даже жестче, чем иностранные аналоги: например, у нас запрещается размещение резервов в векселя банков, хотя в странах с развитой экономикой это нормальная практика.

NBJ: Определенная логика тут все-таки есть: векселя традиционно считаются более рискованными финансовыми инструментами, чем облигации.

М. ВОЛКОВ: Мне кажется, тут надо придерживаться диверсифицированного подхода. Если мы говорим о банках третьего эшелона, то размещать резервы страховых компаний в их векселя, конечно, рискованно. А если речь идет о векселях Сбербанка, ВТБ или другой крупной устойчивой финансово-кредитной организации, то где здесь риск? Неужели он больше, чем риск размещения резервов в облигации данных банков?

NBJ: Перегибы есть всегда и везде, наверное, это неизбежно. 

М. ВОЛКОВ: Да. Именно поэтому я говорю о том, что в целом подход Банка России к регулированию страховой деятельности мне импонирует. А перегибы, надеюсь, со временем удастся устранить. 

NBJ: Страховым компаниям, наверное, в непростые времена поможет сотрудничество с банками, конечно, при условии что оно налажено. Банковский канал продаж, насколько нам известно, считается вполне перспективным, не так ли?

М. ВОЛКОВ: Разумеется, страховые компании и банки многое связывает. Чтобы такие отношения были конструктивными, надо учитывать немало факторов, в том числе ИТ-составляющую. Например, вместо того, чтобы сажать своих сотрудников в банках, страховым компаниям нужно налаживать свои ИТ-инструменты, которые будут встроены в банковские ИТ-системы. Это непростая задача, поскольку, как хорошо известно, кредитные организации уделяют большое внимание обеспечению своей информационной безопасности. Но если уж ее удастся решить, то это станет залогом долгосрочных стратегических взаимоотношений между страховщиком и банком.

NBJ: Обычно финансово-кредитные организации и страховые компании работают по нескольким направлениям, среди которых…

М. ВОЛКОВ: Страхование самого банка, страхование заемщиков и работа банка как канала продаж страховых продуктов.

NBJ: Большой интерес в последнее время вызывает страхование рисков банков – программы BBB и D&O. В то же время складывается впечатление, что эти продукты пока являются недооцененными. 

М. ВОЛКОВ: Среди наших клиентов и партнеров крупные российские финансово-кредитные организации, многие из них застрахованы от рисков преступлений в рамках комплексных программ BBB. Вопрос недооцененности действительно существует, но касается прежде всего средних и небольших игроков. Причины данного положения – незрелость подходов к управлению операционными рисками во многих банках, неготовность оценивать преимущества такого страхования для сохранения финансовой устойчивости кредитной организации, а также низкий платежеспособный спрос на этот достаточно дорогой страховой продукт. Могу сказать, что по данной программе осуществляются частые и крупные выплаты, то есть речь не о формальности, а о вполне рабочем инструменте.

NBJ: В заключение задам вопрос о ближайших и среднесрочных перспективах российского страхового рынка. Сейчас он переживает период кризиса. Как Вы думаете, что будет дальше?

М. ВОЛКОВ: По-моему, это очевидно. И дело не только в том, что появляются сообщения о банкротстве одной компании и о сворачивании бизнеса в России другого страховщика. Очень непростая ситуация сложилась на рынке ОСАГО, а на этот рынок в качестве страхователей вовлечены десятки миллионов наших сограждан. Понятно, что выход из кризиса будет найден, но в результате рынок страхования в нашей стране серьезно переформатируется.

Что касается тенденций, то, боюсь, они не слишком оптимистичны. Я начал работать в страховании десять лет назад и уже тогда оценивал перспективы малых и средних компаний как туманные. Но тогда, как вы помните, и на страховом, и на банковском рынках царило убеждение, что есть шанс продаться западному стратегическому инвестору, который сможет правильно вести бизнес, развивать купленную компанию. А сейчас на фоне охлаждения политических отношений между Россией и западными странами и введения санкций надежд на появление «западного спасителя» практически нет. 

NBJ: Звучит грустно…

М. ВОЛКОВ: Тогда добавим немного оптимизма. Кризис рано или поздно закончится. Конечно, по его итогам число участников рынка сократится. Но компании, которые смогут справиться с нынешними временными трудностями и остаться в бизнесе, будут априори чистыми, прозрачными и эффективными, а те, кто добьется с этой точки зрения наибольших успехов, станут основными игроками.