Официальная позиция российских властей по вопросу о создании «плохого» банка давно известна: он пока не нужен, токсичные активы, накопленные в российских банках, со временем «рассосутся» сами собой, без госучастия в этом процессе. В других странах, однако, придерживаются иной точки зрения: там считают, что создание «плохого» банка - проверенный временем рецепт вывода из состояния стагнации не только банковской системы, но и экономики государства в целом. И, как выясняется, в России, несмотря на многочисленные заявления «против», до сих пор окончательно не закрыт вопрос о создании новой структуры по управлению токсичными долгами с государственным учаcтием.

ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ ГОСПОДДЕРЖКИ

В разгар кризиса Центр макроэкономических исследований Сбербанка обобщил схемы развития и методы госполитики по преодолению 11 банковских кризисов, происходивших в последние 25-30 лет в разных странах. Авторы исследования - президент, председатель правления Сбербанка Герман Греф и директор Центра макроэкономических исследований (ЦМЭИ) Сбербанка Ксения Юдаева - пришли к выводу, что большинство кризисов имеют одинаковую природу и развиваются по похожим сценариям: • многие кризисы происходили через несколько лет после финансовой либерализации (снятия ограничений на процентные ставки и банковские операции) или, как нынешний кризис, после периода массовых инноваций в банковском секторе;
• кредитный бум, следовавший за финансовой либерализацией, сопровождался появлением финансовых «пузырей» и «пузырей» на рынке жилья;
• в большинстве стран до начала кризиса действовала система фиксированного валютного курса по отношению к одной из резервных валют;
•  на фоне фиксированных курсов и в связи с финансовой либерализацией происходил приток капитала, который в значительной мере финансировал кредитную экспансию и провоцировал появление ценовых «пузырей».

«В текущий кризис разные государства мира столкнулись с различными комбинациями проблем и прибегли к разным формам создания «плохого» банка с госучастием в расчете на то, что именно эта форма окажется эффективной», - делают вывод авторы.

«Плохие» банки - это инструмент по улучшению показателей банковских балансов путем локализации и управления «плохими» активами», -говорит Салават Халилов, заместитель гендиректора УК «Альфа-Капитал». Эксперт приводит три основные схемы создания «плохого» банка: рекапитализация (национализация) банков; улучшение качества кредитов путем предоставления госгарантий; выкуп «плохих» долгов, создание структур -накопителей «плохих» долгов.

Уже можно обобщить и тенденции, наметившиеся в кризисный период с середины 2007 года (то есть с началом острой фазы кризиса с ипотекой sub prime в США) по настоящее время. За прошедшие три года поддержку собственным банковским системам в той или иной форме оказали большинство развитых стран мира, включая США, Великобританию, Францию, Германию, не так давно всем миром страны ЕС «скинулись» на Испанию и Грецию.

Правительства разных стран воспользовались разными моделями по созданию «плохих» банков. Сделать это было тем более легко, потому что все эти модели были детально изучены. А некоторые примеры - такие как санация банковских систем в Норвегии и Швеции в 1991 году – признает успешными все мировое профессиональное сообщество, включая Базельский комитет и регуляторы разных стран мира.

Тем не менее взять и полностью скопировать чужой успешный опыт практически невозможно. «Абсолютной модели «плохого» банка не существует. Схемы зависят как от политических умонастроений, так и от множества других факторов. Например, от состояния долгового рынка: скажем, у США рынок долгов есть и успешно работает, у нас его нет. Это накладывает ограничения, поэтому универсальных схем не существует», - говорит директор Центра экономических исследований Московской финансово-промышленной академии Сергей Моисеев.

ТЯНУТЬ, НО НЕ ЗАТЯГИВАТЬ

Эксперты Сбербанка рекомендуют правительствам по возможности не торопиться: сделать паузу, чтобы «выбрать соответствующие инструменты борьбы, адекватно распределить имеющиеся ресурсы, чтобы не нарушить макроэкономическую стабильность в период пика экономического кризиса».

Но и затягивать с расчисткой токсичных активов не менее опасно, чем принимать поспешные решения. Это доказано на множестве примеров в разные годы.

«Главный вопрос всех кризисов -насколько быстро и эффективно регуляторы могут предотвратить наращивание «плохих» долгов банковского сектора и принять меры к тому, чтобы банки очистили свои балансы, - считают аналитики Сбербанка. - Для всех кризисов очевидно одно важное обстоятельство: до тех пор, пока власти не решали проблему банковского сектора, восстановление (в экономике - Ред.) не начиналось».

Ярким примером того, как не нужно помогать банковской системе, эксперты называют действия официального Токио (1997 год). «Япония долго не признавала кризиса. На пике «плохие» долги достигли 35%, в расчистке активов нуждались семь банков, государство тянуло с решением почти 10 лет, из которых два года ВВП падал, около трех лет выходили из кризиса, - констатирует Салават Халилов. - При этом государство ограничивалось оказанием банкам помощи в реструктуризации долга».

Впрочем, есть разные точки зрения на то, кого надо спасать. «Банкротство - это, образно говоря, способ очистки леса от сухих и поваленных деревьев, точно так же и здесь это способ очистки системы, - комментирует первый заместитель генерального директора АСВ Валерий Мирошников. -Вот Япония в свое время пошла по пути поддержки банков - не давала им обанкротиться. Там не закрывали банки, не выкупали активы, а просто давали банкам деньги. И банки продолжали чахнуть, а стагнация в экономике в итоге растянулась на 10 лет. Если «слабые» банки закрываются - это не так уж плохо.

«Показателен опыт Ирландии, где влили в рухнувшие банки очень много денег. А сейчас выясняется, что надо вливать снова и снова, иначе система рухнет. Ирландское экономическое чудо, длившееся несколько десятилетий, закончилось. Начался цыганский шантаж, налогоплательщикам говорят: деньги уже «вбухали», если не доложите еще -все пропадут. Население думает: зафиксировать убытки или же вложиться в надежде, что третий раз не попросят раскошелиться», - рассуждает ведущий эксперт Центра развития Высшей школы экономики Дмитрий Мирошниченко.

ФАКТОРЫ ВЛИЯНИЯ: КОРРУПЦИЯ И ЭФФЕКТИВНЫЙ МЕНЕДЖМЕНТ

Своевременное принятие решения о создании «плохого» банка в любой его форме также не гарантирует быстрого выхода из кризиса и отсутствия последующей рецессии в экономике страны. В частности, дополнительные сложности в процессе урегулирования проблем создает внутриполитическая ситуация, как это было в Индонезии в кризисном 1997 году.

«Индонезия среагировала быстрее, чем Япония, но негативную роль сыграл тот факт, что речь шла о коррумпированной стране. В итоге фискальные затраты составили более половины ВВП -56,8%, при том что меры принимались оперативно, за год пик долгов составил 33%», - рассказывает Халилов.

«Схемы, при которых «плохой» банк финансируется государством, -самые коррупциогенные», - соглашается Дмитрий Мирошниченко.

С другой стороны, есть позитивный опыт Турции, которая в 2000 году, накопив 28% токсичных долгов в системе, оказала банкам помощь в их реструктуризации и нормализовала ситуацию за два года. Не менее быстро и эффективно вышла из кризиса 1997 года Корея - за те же два года, имея 35% «плохих» долгов. Сеул применял такие схемы, как выкуп по цене ниже номинала и создание частного рынка долгов. А ведь оба эти государства имеют достаточно сложную и не всегда прозрачную структуру власти.

Впрочем, опыт Турции и Южной Кореи - не самые хрестоматийные истории успеха. Особое внимание эксперты уделяют Швеции, где деятельность государственного «накопителя» токсичных активов - Securum, начавшего работу в 1992 году, удалось свернуть в 1997 году, на 10 лет раньше, чем ожидалось. К этому моменту структура вернула выделенные на рекапитализацию банков средства.

«Если в Швеции модель доказала свою эффективность, значит, были соблюдены условия, при которых она работает», - говорит Дмитрий Мирошниченко.

Успех Securum объясняют как резким ростом спроса на недвижимость в Европе, так и эффективным менеджментом. Управление активами было сразу передано частным бизнесменам и банкирам. Новые менеджеры получили право не только взыскивать кредиты и продавать уже имеющиеся активы, но и докупать новые, в результате чего на свет фактически появился настоящий инвестиционный банк.

«ЦИТАДЕЛЬ» НА ОБЛОМКАХ

Последнее по времени разделение на классический «накопитель» «плохих» долгов и «хороший» банк, задача которого - отработать вложения, произошло на базе латвийского Parex banka. Проблемы, потребовавшие обращения банка за помощью к государству, возникли еще осенью 2008 года, и правительству пришлось вливать в Parex ликвидность, чтобы не допустить паники вкладчиков. «Плохой» банк сохранил название Parex banka, а на его обломках в ночь с 31 июля на 1 августа текущего года выросла Citadele Banka. Таким образом, антикризисные мероприятия заняли почти два года.

Акционерами новой финансовой структуры выступили Государственное агентство приватизации и ЕБРР (у него 25% плюс одна акция). Parex принадлежит тем же владельцам, но пропорции несколько иные: на 76,6% его владельцем является госагентство, и на 19,7% – ЕБРР. Основной капитал кредитной организации составляет 103 млн латов (146,56 млн евро). Часть из 984,63 млн евро, вложенных в Parex Banka, останется в «плохом» банке, а часть активов стоимостью свыше 237 млн евро переданы в Citadele.

Одна из первоочередных задач, которые стоят перед новой структурой, - чтобы добросовестные клиенты, переданные на обслуживание в Citadele, не заметили «смены вывески». Задача сложная, но, как считает заместитель генерального директора АСВ Валерий Мирошников, вполне выполнимая. «В США у вкладчика может пять раз за пять лет поменяться вывеска банка, в котором он обслуживается, но он этого даже не заметит, так как будет, как и прежде, приходить в тот же офис к тому же операционисту, - рассказывает г-н Мирошников. - Клиенту все равно, какой банк его обслуживает, поскольку он знает: раз сменилась вывеска, значит, Federal Deposit Insurance Corporation (FDIC) передало его деньги в более надежный банк».

РАБОТА НАПРЯМУЮ

Такой подход, по мнению представителя АСВ, имеет много плюсов. В том числе «дает существенную экономию при банкротстве: не надо выплачивать выходные пособия работникам кредитного учреждения, при этом не снижается и стоимость его активов».

В руководстве АСВ убеждены, что пора и в России реализовать схему передачи активов и обязательств напрямую от проблемного банка здоровому банку, как это сделано в США. «Пока это в законодательстве о банкротстве не предусмотрено. Но сейчас мы вместе с МЭР и Банком России работаем над поправками в этот закон, там будет предусмотрено такое право», - говорит Валерий Мирошников.

Де-факто АСВ сегодня выполняет в России функции «плохого» банка, говорят эксперты. И в агентстве с этим соглашаются: ведь помимо вкладов физлиц банки, которые передаются на санацию в АСВ, имеют на балансе множество активов разной степени ценности, которыми нужно управлять. Но есть несколько обстоятельств, которые этому процессу препятствуют.

Так, очевидно, что деятельность любой структуры, занимающейся санацией, должна быть в идеале бессрочной либо рассчитанной на длительную перспективу. «Американская корпорация страхования депозитов - Federal Deposit Insurance Corporation (FDIC) -покупает проблемные активы банков. На ее балансе недвижимость может находиться и по 10 лет. Рынок оживает -ее продают, - говорит Валерий Мирошников. - Как показал опыт предыдущего кризиса ссудно-сберегательных касс конца 80-х - начала 90-х в США, такая стратегия себя оправдывает. Корпорация, созданная в период Великой депрессии с целью выхода из кризиса, многократно доказывала свою эффективность».

Между тем полномочия у самого АСВ по санации истекают в конце 2011 года. «Будет искренне жаль, если они не будут продлены в соответствующем законе. Сейчас этот вопрос как раз решается», - говорит Владимир Лопатин, председатель Комитета АРБ по внешнему управлению и секьюритизации банковских активов. - Вполне логичным представляется и следующий шаг: расширение инструментария, с помощью которого АСВ сможет реагировать на проблемы подведомственных банков. Ведь основная миссия, например, пожарной службы - предотвращать пожары. Помочь банкам задолго до возникновения кризисной ситуации - это ли не профилактика банкротств и не сокращение будущих страховых выплат? Помощь же с проблемными кредитами и с залоговым имуществом - едва ли не самая эффективная из возможных».

Однако это не единственная точка зрения на проблему. Так, Дмитрий Мирошниченко считает, что «из-за высокого уровня коррупции всерьез говорить об эффективно функционирующем банке «плохих» активов в России, особенно с госучастием, как-то неловко: слишком велико искушение «поделиться».

ГЛОБАЛЬНЫЙ ПОДХОД СНОВА ВОСТРЕБОВАН

Официальная консолидированная позиция российского правительства и Банка России состоит в том, что кризис преодолен, и в нынешней ситуации финансовые структуры могут и должны заниматься саморасчисткой - у кого как получится. Таким образом, правительство сказало «нет» идее полноценного «плохого» банка с государственным участием. Но многие эксперты смотрят на ситуацию в банковской системе - и в отечественной экономике в целом - не столь оптимистично.

Так, Сергей Моисеев напоминает о том, что уровень просроченных долгов по международным стандартам отчетности у европейцев со всеми их проблемами куда ниже, чем в России. «У нас по сектору в целом показатель 15%, а с учетом умения некоторых банков «подрисовать» отчетность - возможно, и все 20%, а у европейских банков - до 5%. Даже в Греции просрочка по международным стандартам не превышает 9%», - говорит макроэкономист.

Валерий Мирошников соглашается с тем, что достоверность отчетности иногда под вопросом: «Некоторые банки ее приукрашивают. И они действительно испытывают серьезные проблемы. Но все их спасать никто не собирается».

И все же дебаты на тему создания в России некой структуры с государственным участием для расчистки банковских активов продолжаются. Владимир Лопатин признает, что не является сторонником идеи «плохого» банка, но, тем не менее, прогнозирует, что «помощь банкам все-таки понадобится». На такие мысли его наводят результаты анкетирования, в ходе которого эксперты АРБ и АСВ пытаются выяснить, насколько вообще актуальна сегодня для банков тема «плохих» долгов и непрофильных активов и как они относятся к некоторым частным решениям этих проблем, а именно - к закрытым паевым инвестиционным фондам».

Не секрет, что очень многие банки насоздавали себе «плохих» банков в виде ЗПИФов и отгрузили туда неликвиды. «Но 2 сентября 2009 года вышло 106-е письмо ЦБ РФ, в рамках которого регулятор разъяснил банкам: все, что накоплено в кредитных фондах в виде «плохих» долгов в случае, если паи этого фонда находятся на балансе кредитной организации, должно подлежать резервированию в тех же объемах, что и в случае прямого нахождения «плохих» долгов на балансах банков. То есть в этом случае локализация в кредитных фондах не приводит к расчистке балансов, - вспоминает Салават Халилов. - И многие банки стали использовать в качестве «накопителей» и локализаторов так называемые торговые дома, которые де-факто занимаются управлением и востребованием «плохих» долгов. К сожалению, можно констатировать, что подход в виде торгового дома менее прозрачен, чем ЗПИФ-подход».

Теперь же речь идет о более глобальном инструменте. «Мы в нашей анкете сформулировали вопрос следующим образом: «Госкорпорация «АСВ» изучает возможность и необходимость запуска программы по выкупу у банков просроченных корпоративных кредитов, имеющих реальную перспективу к погашению в течение пяти лет. Предполагается, что эти кредиты будут выкупаться с дисконтом ориентировочно в 30%, но с условием, что через пять лет в случае непогашения этих кредитов либо в случае неэффективности мер по реализации изъятых банк-продавец будет обязан выкупить у АСВ эти кредиты или залоги по номиналу. Может ли участие в таком проекте быть интересным для вашего банка?» - рассказал Владимир Лопатин.

По словам руководителя комитета АРБ, три четверти опрошенных банков выразили заинтересованность. «На первый взгляд эта идея и есть идея «плохого банка: госкорпорация присутствует, выкуп долгов - тоже. Но в данном случае важным нюансом является то, что государственных денег проект не требует. Используется только авторитет государственной организации, под этот авторитет предполагается выпуск облигаций для размещения на свободном рынке капиталов.

А собранные средства предполагается направить в ЗПИФ для выкупа долгов у банков на означенных выше условиях. При этом облигационные средства АСВ должны, по замыслу инициаторов идеи, выступить лишь катализатором для привлечения в такой ЗПИФ и других инвестиций, - говорит Владимир Лопатин. - Абсолютно рыночный механизм, и никакого «собеза».