Одна из главных проблем и нашего общества, и нашей экономики заклю­чается в следующем: мы избавились от видимых проявлений экономиче­ского уклада социалистического про­шлого (выплеснув заодно и много хорошего), но в значительной степе­ни унаследовали менталитет совет­ского периода. Именно поэтому мы воспринимаем любое взаимодействие с государственными органами не как партнерство, а как борьбу в ожида­нии репрессий, как источник всевоз­можных рисков и искренне убежде­ны: иного не дано.

Когда представители той или иной государственной службы останавли­вают нас на улице, приходят в нашу компанию или в наш дом, то у нас сразу возникает мысль: они приш­ли не чтобы помочь, а чтобы нака­зать нас за истинные или мнимые прегрешения, причем наказать су­рово и беспощадно. При этом цель такого наказания зачастую состоит не столько в охране правопорядка, сколько в улучшении личного мате­риального состояния пришедших к нам госслужащих.

Эта установка - кругом враги -лежит в основе сформированного в нашей стране за последнее столетие общества тотального недоверия: граж­дане все время подозревают и власть, и друг друга в стремлении причинить вред, обмануть, использовать достиже­ния партнера, контрагента или просто соседа в корыстных целях.

В таких условиях стабильный и значительный экономический рост в стране просто невозможен, потому что для его обеспечения нужна совсем иная ментальность и общественная культура. Нельзя жить в страхе, все время подо­зревая весь окружающий мир во враж­дебности. Если же к тому есть основа­ния, то надо задать себе вопрос: что я делаю не так, почему мне не доверяют и я вынужден сам не доверять никому?

Национальная банковская система призвана сыграть не только функцию локомотива нашей экономики (эту роль она выполняет с начала 90-х). Перед ней стоит более сложная и значитель­ная задача - изменение общественного сознания и менталитета всего общества.

Надо сказать, что в данном смыс­ле банковский сектор может служить позитивным и вдохновляющим приме­ром. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть, как вырос за последние десять лет уровень доверия и взаимодействия между государствен­ными структурами в лице Банка Рос­сии, Агентства по страхованию вкладов, Росфинмониторинга с одной стороны и Ассоциацией российских банков и бан­ковским сообществом с другой стороны.

Мы с Банком России совместно работаем в ежедневном режиме и над проектами законов, и над норматив­ными актами, и над текущими локаль­ными проблемами, возникающими у игроков рынка. Мы систематически организуем и проводим совместные конференции, круглые столы, совеща­ния, социологические исследования. Сделано очень много шагов навстречу друг другу и совместно друг с другом, но это ни в коем случае не означает, что мы уже прошли весь путь.

Повторюсь: выработан и действует позитивный алгоритм. На уровне руко­водства Банка России, АРБ, территори­альных управлений ЦБ и региональных банковских объединений в подавляю­щем большинстве случаев мы сумели сломать барьер взаимного недоверия. Необходимо не только взаимодействие между банковским сообществом и регу­ляторами на высшем уровне - эта куль­тура доверия должна пронизывать все звенья как банковской системы, так и системы государственных органов.

Приведу конкретный и всем понят­ный пример: вряд ли банковская орга­низация, высший менеджмент которой состоит из профессиональных и интел­лигентных людей, будет пользоваться лояльностью клиентов, если сотрудники низового звена будут отмахиваться от посетителей и грубить им. Недоволь­ство и раздражение, которые при этом будут испытывать клиенты, неизбеж­но распространятся на весь банк. То же самое надо учитывать, когда речь идет о взаимодействии второго, третьего, четвертого эшелонов надзорных орга­нов с банками - рядовыми участника­ми рынка.

Неоднократно заявлял и готов повторить: нашей системе повезло, потому что во главе Центрального банка у нас на протяжении более чем 20 лет стояли исключительно порядочные люди - Виктор Владимирович Гера­щенко, Татьяна Владимировна Парамо­нова, Сергей Константинович Дубинин, Сергей Михайлович Игнатьев. И сейчас мы видим в руководстве ЦБ их достой­ных преемников, людей, в добросо­вестности и профессионализме кото­рых у нас нет ни малейших причин сомневаться, - Эльвиру Сахипзадовну Набиуллину, Алексея Юрьевича Сима-новского, Михаила Игоревича Сухова, Владимира Алексеевича Сафронова, Дмитрия Германовича Скобелкина и многих других.

Но этого недостаточно. Бывают случаи - и, к сожалению, чаще, чем этого хотелось бы, - когда сотрудники из различных ведомств, приходящие в банки с проверками, пытаются само­утвердиться, в связи с чем демонстри­руют подчеркнутое недоверие к кредит­ным организациям и к их сотрудникам. Это неизбежно активирует тот самый негативный алгоритм, о котором я уже говорил. Банкиры начинают восприни­мать всех проверяющих как недобро­желателей, которые пришли, чтобы нанести вред банку. Как и в случае с клиентами, их недоверие распростра­няется на все контролирующие и надзи­рающие органы.

Надо изменить восприятие мира и свое позиционирование в нем и понять: мы не враги друг другу и не сплошные преступники, за которыми надо с утра до вечера гоняться. От такой маниакаль­ной подозрительности мы все вместе как общество и каждый его член в отдель­ности слишком много теряем. Поэто­му не остается времени и сил, чтобы построить нормальные дороги, воссоз­дать нормальную систему здравоохране­ния и образования, изменить отношение судебных и правоохранительных орга­нов к рядовому гражданину и участнику рынка, не обладающему никаким адми­нистративным ресурсом. Мы теряем и как общество, и как государство. Мы сами формируем подозрительность в отношении нас самих, а потом начинаем еще больше подозревать всех окружаю­щих во враждебности к нам.

Клиенты не враги банков - они те люди, чьи потребности в финансовых услугах призваны обеспечивать финан­сово-кредитные организации.

Банки, в свою очередь, не враги регуляторов - они поднадзорные субъ­екты. Для регулирования их деятельно­сти и осуществления надзора над ними центральные банки созданы во всех странах мира.

Суды не враги ни для банков, ни для потребителей банковских услуг, но к ним и те и другие относятся с недоверием. Нам необходимо изме­нить ракурс взгляда на них, чтобы они изменили свой взгляд на нас.

В этом, я убежден, заключается наша историческая миссия.

НЕДОВЕРИЕ КАК ИСТОЧНИК И КАТАЯИ-ЭАТОР ПОВЫШЕНИЯ РИСК-МАРЖИ

Мне могут возразить: Вы переоцени­ваете фактор доверия в материаль­ном мире. Нет ничего драматичного в том, что ЦБ недостаточно доверя­ет банкам, банки - ЦБ, а клиенты -финансово-кредитным организациям. Это нормально, когда все проявляют повышенную бдительность, а если она избыточна, не страшно, зато мы знаем: враг не пройдет! Но это философия зоны. Нормальное общество культи­вирует другую философию. Все дове­ряют всем! Доверяют каждому, кто не дал оснований не доверять! Доверяют не только тем, кто равен по социаль­ной иерархии, но и тем, кто выше и кто ниже. Если вы скомпрометирова­ли себя, дали основание сомневаться в своей добропорядочности, то не взы­щите! В этом случае вся мощь госу­дарственной машины, регулирующих и контролирующих ведомств будет направлена на то, чтобы вы были под неусыпным оком надзорных органов, вас будут регулярно проверять и пере­проверять, пока вы не реабилитируете себя в глазах общества.

Вернемся к взаимодействию между банками и клиентами. Государство обя­зало предпринимателей осуществлять расчеты через специальные организа­ции, имеющие лицензию Банка России. Правительство заинтересовано и поощ­ряет безналичные расчеты, в том числе когда речь идет об оплате физическими лицами различных товаров и услуг.

Все это подразумевает одно: и юри­дические, и физические лица должны доверять банкам, в которых они обслу­живаются. Возможно ли это в ситуации, которую я описал выше, когда никто никому на деле не доверяет: ни регуля­тор своим поднадзорным субъектам, ни банки - собственным клиентам?

Поверхностное суждение о том, что такое недоверие неопасно, опро­вергается очень просто: чтобы по­нять его несостоятельность, достаточ­но взглянуть на стоимость банковских продуктов для конечных потребителей. Последние годы мы задаем себе вполне резонные вопросы. Почему у нас став­ки по ипотечным кредитам не опуска­ются ниже 10%, а в Голландии, Дании, Великобритании, Швейцарии те же самые кредиты на те же самые суммы и на более длительные сроки люди могут получить по ставке 2,5%, 1,5%, даже 0,7%? Почему потребительские креди­ты настолько дорогие, что пришлось законодательно ограничить максималь­ный размер ставок? Почему российские предприятия и граждане вынуждены привлекать зачастую неподъемные для них кредитные ресурсы, не зная потом, как за них рассчитаться?

Ответ прост и лежит на поверх­ности: потому что всеобщее недоверие в конечном счете толкает банки к по­вышению риск-маржи, к тому, чтобы заложить в процентные ставки всевоз­можные риски, в том числе риски, воз­никающие из-за неэффективной рабо­ты правоохранительных и судебных органов и из-за весьма специфическо­го способа осуществления банковского надзора, который в большинстве слу­чаев сводится к патологоанатомиче-ским функциям. Пока подобный рас­клад сохраняется, нам остается только мечтать об ипотечных ставках на уров­не хотя бы 5-6%!

Очевидно, что порочный круг то­тального недоверия необходимо ра­зорвать!

Но кто может сделать это? По моему убеждению, это должны и могут сде­лать совместно банковское сообщество, которое справедливо признается одним из самых высокопрофессиональных в России, и Центральный банк, имеющий для этого и конституционный статус, и независимость от других органов госу­дарственной власти, и адекватный гран­диозной задаче материальный масштаб, и заслуженную репутацию одного из самых эффективно работающих орга­нов власти.

Для того чтобы выполнить эту без преувеличения историческую миссию, Банку России необходимо иметь волю и желание победить культуру недо­верия. Надо категорически отказать­ся от принципа: «Я изначально вижу в вас недобросовестных участников рынка, поэтому обкладываю со всех сторон повышенными резервными и регуляторными требованиями. А вы, в свою очередь, не вздумайте доверять своим, даже испытанным за многие годы добросовестной работы клиентам. Резервы, резервы и только резервы!»

Кстати, по мнению многих участни­ков банковского рынка, таким духом про­никнуты некоторые относительно недав­но принятые нормативные документы, к примеру Письмо ЦБ РФ № 172-Т «О приоритетных мерах при осущест­влении банковского надзора». Суть их сводится к следующему: «Какими бы строгими и совершенными ни были регулирование и надзор, вы все равно будете проводить операции недобросо­вестных клиентов, тщательно маскируя их. Раз так, то и я пойду на хитрость: буду вводить в отношении вас санкции не только на основе формальных при­знаков, но и на основании моей тайной методики. Во-первых, вы не узнаете все без исключения признаки, по которым я отнес ваши операции к числу сомни­тельных. Во-вторых, я не буду разби­раться в деталях ваших операций: мои сомнения - это окончательная оцен­ка добросовестности ваших операций. В-третьих, если окажется, что мои сомнения были необоснованными, я за это не собираюсь нести никакой ответ­ственности, даже если примененные мной санкции привели к плачевному для вас результату».

Конечно, данная позиция сильно расширит возможности Банка России действовать на упреждение массово­го нарушения закона. Однако есть и моральный аспект, который в конеч­ном итоге принесет больше негатив­ных, чем позитивных последствий: управляя рынком втемную, регулятор рынка посылает его участникам не луч­ший пример для подражания.

Во главу угла следует поставить иной принцип: «Все действующие ба­нки России - мои дети, я им доверяю, но при этом, конечно, ежедневно контролирую их деятельность, посто­янно держа руку на пульсе, чтобы иметь возможность на ранней стадии заметить даже первичные симптомы недомогания. И никому не советую терять мое доверие!»

Предвижу возражение: дети бывают разными, и не всем им родители могут доверять одинаково. Но даже если ребе­нок плохо ведет себя, он не перестает быть нашим ребенком, и мы все равно несем ответственность за его действия.

Если государство создало институт коммерческих банков и объявило, что это лицензируемый, ежедневно над-зираемый вид деятельности, то оно, безусловно, должно взять на себя суще­ственный объем ответственности перед клиентами данных организаций.

Ответственность возросла, когда го­сударство фактически запретило юриди­ческим лицам осуществлять какие-либо расчеты между собой иначе, кроме как через банки. Более того, государство всячески поощряет безналичные пла­тежи и призывает население активнее пользоваться банковскими услугами при совершении различных покупок. То есть в сферу банковской деятельности втягивается большое число субъектов -как физических, так и юридических лиц. При этом существует риск, что в какой-то момент они могут лишиться своих средств (частично, как это бывает в слу­чае с физическими лицами, или полно­стью, как это бывает в случае с юридиче­скими лицами) из-за отзыва лицензии.

Вдумаемся в цифры: только за последние десять лет более чем у 300 банковских организаций были отозва­ны лицензии, а ведь все они десять лет назад прошли очень жесткую проверку при принятии их в систему страхования вкладов!

Какой же клиент при подобном рас­кладе будет чувствовать себя защищен­ным и уверенным в завтрашнем дне?

В идеале - опыт зарубежных стран показывает, что этот идеал вполне достижим - клиент не должен нести никаких рисков, если он обслуживается в лицензируемой банковской органи­зации. Государство берет на себя ответ­ственность за ее деятельность, клиент не обязан задумываться о том, какой банк надежен. Они все должны быть надеж­ными в его глазах, поскольку им всем ЦБ выдал лицензию на осуществление банковской деятельности и, повторюсь, они все регулируются, контролируются и надзираются на каждодневной основе.

Мне могут возразить: получает­ся, клиент может в принципе ничем не интересоваться (ни ставками по креди­там, ни условиями размещения своих средств на депозитах, ни условиями по каким-либо другим банковским про­дуктам и услугам)? Ответ на вопрос, безусловно, отрицательный: он может и должен всем этим интересоваться. Он должен знать, каков максимальный размер государственной страховки по вкладам, поэтому если он держит на своем депозите сумму свыше 700 тыс. рублей, то он принимает на себя соот­ветствующие риски. Он должен пони­мать, что если он привлекает кредит по очень высокой ставке, то у него могут через какое-то время возникнуть про­блемы с обслуживанием этого креди­та. Но оценивать риски той или иной банковской организации он не может и не должен по одной простой причине -это не его задача, а задача регулятора рынка.

Фактически меня (предпринима­теля), обязали ездить только по одной (безналичной) улице. При этом в забо­те обо мне, чтобы я не попал в ДТП, не стал жертвой террористического акта, не провалился в яму, мне предостави­ли возможность передвижения только на строго сертифицированной маши­не, из числа допущенных для езды по единственной дороге. И на ком должна лежать ответственность за состояние единственной дороги и сертифициро­ванных машин? Конечно, на соответ­ствующих службах, а не на мне, потому что я в данном случае лишен выбора дороги и должен полагаться исключи­тельно на государственную сертифика­цию перевозчиков моих финансовых средств.

ЛЕНЕИИЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ДИФФЕРЕИЦИРОВАННЫМ И ПРОДУМАННЫМ

Посмотрим теперь, как дефицит взаим­ного доверия сказывается на качестве банковского надзора в нашей стране и на стабильности российской банков­ской системы.

Я уже говорил о том, что есть пре­цеденты, когда проверяющие ведут себя на местах не самым корректным обра­зом. Но это далеко не всегда проистека­ет только из их стремления самоутвер­диться. Гораздо чаще в основе их пове­дения лежит совсем иное - страх быть заподозренными в излишней мягкости к поднадзорным субъектам, а то и в попустительстве, даже в сговоре. Поэто­му они всеми силами стремятся найти огрехи в работе той или иной банков­ской организации, если найдется осно­вание - оштрафовать или направить предписание и удалиться с чувством исполненного долга, оставив банк само­стоятельно расхлебывать последствия.

Я считаю, что в данном случае дол­жен быть совсем иной установочный импульс. Здесь вполне уместной пред­ставляется следующая аналогия: когда мы заболеваем, естественно, вызываем врача, надеясь на то, что он как мини­мум доброжелательно и вниматель­но обследует нас и выслушает наши жалобы, чтобы поставить диагноз,

а потом уже пропишет нам необходи­мые лекарства, процедуры, режим и т.д. Это понятно. Чтобы лечение ока­залось действительно эффективным, врач должен быть настроен позитивно и провести тщательное обследование пациента, а не дистанционно выявить внешние симптомы болезни, прописать некое количество стандартных пилюль и удалиться, сказав: «Выполняй мои предписания, даже если будет невмо­готу». Естественно, что у больного в этом случае возникает мысль: врач про­сто-напросто хочет от него избавиться, как можно скорее закрыть его историю болезни и не иметь лишних проблем.

Банк России, если он не хочет упо­добляться врачу, ставящему диагноз исключительно по внешним призна­кам болезни, должен «осматривать» своего поднадзорного не в дистанцион­ном, а в «очном», а при необходимости в «повседневно очном» режиме. Нужно тщательно изучить, какие операции и платежи осуществляет банк, какую кредитную и депозитную политику он проводит, как заимствует и размеща­ет средства на межбанковском рынке, как начисляет и выплачивает бонусы и дивиденды. И ответить на главный вопрос: что перед нами - серьезное заболевание, действительно требующее оперативного вмешательства регулято­ра, или небольшой насморк, с которым больной за три-четыре дня может спра­виться самостоятельно, или симуляция, призванная скрыть умышленные дей­ствия недобросовестных собственников и топ-менеджеров?

Лечение должно быть дифферен­цированным, нельзя от любой болезни прописывать лошадиную дозу антибио­тиков, потому что в одном случае они помогут, а в другом - отправят больного на тот свет.

Если банк серьезно «болен», то его надо «лечить», применяя к нему раз­личные превентивные меры, вплоть до санации. Если налицо симуля­ция, то необходимо отстранять от руководства недобросовестных топ-менеджеров и собственников, пока в балансе банка не возникли зияющие дыры в миллиарды, а то и в десятки миллиардов рублей. Ну а если у кредит­ной организации возник краткосрочный дефицит ликвидности, то ей просто надо помочь справиться с ним, не включая при этом режим чрезмерных санкций.

Ослабленный, возможно, в силу внешних причин «организм» может отреагировать на «пилюли» в виде предписаний и ограничений совсем не так, как ожидает «врач»: «больной» не выздоровеет, а разболеется еще сильнее, и насморк может легко перерасти в вос­паление легких или в еще какую-нибудь тяжелую и затяжную болезнь. Тогда как небольшая поддержка, а иной раз про­сто освобождение от специфических проверок быстро помогли бы окрепнуть и дали возможность спокойно работать.

Конечно, в условиях дефицита взаимного доверия визиты вниматель­ного, а в некоторых случаях даже при­дирчивого «врача» могут прийтись не по душе руководителям «заболевшего» банка. Очевидно, что собственники про­блемной финансово-кредитной органи­зации будут не в восторге, если регулятор после тщательного изучения симптомов и причин «болезни» примет решение о вхождении временной администрации или об отправлении банка на санацию.

Тут надо понимать следующее: на одной чаше весов у нас интересы соб­ственников и топ-менеджеров, а на дру­гой - интересы тысяч, а иногда и сотен тысяч клиентов банка. Думаю, объяс­нять, какая из этих чаш является более весомой, не имеет смысла. Руководи­телям и собственникам, выступающим против «лечения», можно сказать: не надо было допускать нарушения уста­новленных регулятором нормативов. А если такие нарушения были допущены, то надо смириться и с приходом «врача», и с прописанным им «лечением». Все мы взрослые люди и отлично понимаем, что не все лекарства приятны на вкус. Но мы, конечно, должны быть уверены в том, что диагноз был поставлен профессио­нально и правильно и лечение назначе­но в соответствии со всеми достижени­ями науки, а не по принципу «как всех лечат, так и тебя будем лечить».

ПОДВЕДЕМ ИТОГ

Какими же должны быть действия регулятора в контексте предлагаемой культуры доверия, в контексте понима­ния того, что государство несет ответ­ственность перед клиентами банков? По-моему, ответ на этот вопрос очеви­ден. Если у регулятора возникают сомне­ния в способности одного из поднадзор­ных выполнять те или иные требования, то он включает «желтый сигнал», при­ходит в банк и через институт своих уполномоченных анализирует ситуа­цию. При этом регулятор не создает для банка таких условий, при которых под­надзорный не сможет дальше нормаль­но работать. Он должен быть нацелен на то, чтобы кредитная организация как можно скорее восстановила свою нор­мальную работу, а не на то, чтобы нака­зать ее за реальные или мнимые ошибки. Он должен быть готов прийти к своему поднадзорному на помощь, причем не только по своей инициативе, но и когда руководители банка обращаются в ЦБ с просьбой оказать содействие.

В этом нет ничего предосудитель­ного, в странах с развитой экономикой подобная практика является совершен­но нормальной и естественной. У нас же такие обращения сопровождаются слухами о том, что банк «хворает», и у него в ближайшем будущем может быть отозвана лицензия. Это, как легко догадаться, не способствует повышению уровня стабильности на банковском рынке. Кстати, процедуры слияния и поглощения являются во многих случа­ях довольно эффективными средствами оздоровления банков, особенно когда проходят при поддержке регулятора.

Принцип «помочь, а не наказать» должен действовать, когда та или иная финансово-кредитная организация стал­кивается с трудностями. И что принци­пиально важно, он должен срабатывать независимо от размера организации, ее доли на рынке. Не имеет значения, кто «хворает» - маленький или большой банк, значение имеет только то, в чем причины его «заболевания» и какое «лечение» ему необходимо прописать.

Я прекрасно понимаю, что меня могут упрекнуть в идеализме и стрем­лении прописать чрезвычайно слож­ный путь психологического оздоров­ления нашего общества путем рефор­мирования всей системы советского и постсоветского управления. Ведь, как уже отмечалось, есть более простой рецепт: при первых же признаках, вызывающих у регулятора беспокой­ство, прибегать к решительным мерам воздействия - повышению резервных требований, запретам на проведение операций, отзывам лицензий.

Помните формулу 30-х годов «Нет человека - нет проблемы!». Так вот, надо быть осторожными, чтобы не скатиться к формуле «Нет банка - нет проблемы!». Проблемы в этом случае возникают у тысячи наших сограж­дан. И не надо говорить, что они того достойны.

Кстати, никогда ни для одной больницы количество покойников не было показателем эффективности ра­боты, даже наоборот!

Давайте будем глубоко анализиро­вать и изучать, к каким последствиям приводят отзывы лицензий, причем не только для отдельных участников рынка, но и для системы в целом и для конечных потребителей банковских услуг. Могут ли эти последствия счи­таться удовлетворительными, если в результате растет риск-маржа, а люди и предприятия лишаются возможности привлекать заемные средства по прием­лемым для них ставкам? Экономика стагнирует, и мы ломаем головы, выду­мывая новые рецепты, точки роста для ее оживления. А решение, пусть и непростое, лежит на поверхности -надо изменить сознание общества, внедрить в него культуру взаимно­го доверия и уважения, разорвать тот самый порочный круг, когда все подозревают всех! И в этом, на мой взгляд, должна проявляться государ­ственная политика, которую могут проводить государственные структу­ры и их руководители!

Только при таком подходе можно рассчитывать на то, что ставки по кре­дитам реально могут пойти вниз. Каче­ство банкинга поднимется, а «смерт­ность» банков упадет.

Повторюсь: по моему убежде­нию, в нынешних условиях только Центральному банку под силу изме­нить ситуацию. В этом я вижу ис­торическую миссию мегарегулятора. Я искренне надеюсь, что он сможет справиться с этой без всякого преуве­личения грандиозной задачей - куда более важной и насущной, чем даже победа над инфляцией!