О работе с проблемными активами банков сейчас не говорит только ленивый. Тема актуальная, горячая и тревожная. Показатели банковского сектора устойчиво идут вниз, уровень доверия к банкам у вкладчиков тоже. Очевидно, что проблемные активы существенно влияют как на показате­ли и рейтинги отдельных банков, так и на банковский сектор в целом. Виновниками всех бед назначают, конечно, недобросовестных заемщи­ков или ставших уже притчей во язы­цех недобросовестных оценщиков.

Попробуем взглянуть на эту пробле­му под другим углом зрения, отделив, соответственно, портфель проблемных кредитов физических лиц и портфель проблемных кредитов в корпоратив­ном секторе.

С физическими лицами все ба­нально, но больно. Портфель про­сроченных кредитов растет, заемщи­ки оттачивают механизмы уклонения от платежей исходя из модной тен­денции «долги нынче оплачивают только трусы». Коллекторы, которые в большинстве случаев принимают на себя обязательства по взысканию задолженности с недобросовестных граждан, оттачивают механизмы вне­судебного взыскания в виде изощрен­ных методов давления, накапливается судебная практика в пользу одних и других. Как говорится, все идет своим чередом.

Банки рапортуют об эффектив­ных методах сокращения проблемных портфелей за счет их продажи коллек­торам. Коллекторы доводят доход­ность методами внесудебного взыска­ния до 50% от суммы приобретенного ими у банка портфеля за 5-10% от номинала задолженности, остальное запускают в долгосрочные судебные процедуры. Ждать каких-то карди­нальных изменений в данном сложив­шемся механизме в ближайшее время не стоит, во всяком случае до принятия закона о банкротстве физических лиц, который, думаю, через пару лет, веро­ятно, изменит сложившуюся уже ста­тистику взысканий.

Более интересны все же ситуации в корпоративном секторе.

Налицо единственная формула ре­шения вопросов: когда заемщик уже не способен ни на обслуживание кредита, ни на его погашение, ни тем более на досрочное погашение, мы идем в суд и банкротим его по принципу «с пар­шивой овцы хоть шерсти клок». При банкротстве банк хоть что-то получит. При этом зачастую получается обрат­ная ситуация: исчезают даже призрач­ные перспективы взыскания. Сказать, кто виноват, сложно.

В банках, как финансовых учреж­дениях, нет специалистов, способных анализировать, помимо балансовых показателей отчетности, изменения по­казателей отрасли, рынка сырья и рынка сбыта и делать комплексные выводы о причинах ухудшения состо­яния заемщика и прогнозы на буду­щее. Да и невозможно держать у себя в штате аналитиков всех отраслей про­мышленности. Заемщики же, полу­чив средства и распоряжаясь ими уже по своему усмотрению (и не всегда на 100% целевым образом), не показы­вают банку не только перспективы бу­дущего развития, но и сложившиеся факты после кредитования.

А ведь регулярный мониторинг фи­нансового состояния заемщика, наряду с ключевыми отраслевыми изменения­ми рынков продукта, сырья, законода­тельных и отраслевых новелл, мог бы в превентивном порядке дать возмож­ность не только принять обоснованные решения и ответить на вопрос «Что де­лать?», но и показать, как это сделать с минимальными потерями и для банка, и для предприятия-заемщика, не говоря уже о социальной стороне вопроса, тру­доустройстве персонала и пр.

Необходима добрая воля заемщика и совместная работа банка и заемщика с профессиональным консультантом, способным взять на себя ответствен­ность и реализовать предложенные им механизмы. Причем идеальный вари­ант - когда специалист к работе привле­кается не только как внешний консуль­тант, но и как внутренняя кризисная ко­манда менеджмента. Это, на мой взгляд, один из самых действенных и эффек­тивных механизмов, который будет вне­дряться в работе с заемщиками.