Крах Credit Suisse в марте 2023 года и его последующее экстренное поглощение UBS стали беспрецедентным событием в истории швейцарской финансовой системы, вскрывшим глубокие структурные проблемы в банковском регулировании. Этот кризис не только поставил под сомнение эффективность существующих механизмов надзора, но и заставил пересмотреть фундаментальные принципы управления рисками в банковском секторе. Федеральный совет Швейцарии оказался перед сложной дилеммой: как усилить контроль над системно значимыми банками, не подорвав при этом их конкурентоспособность на международной арене.

Кризис и реформы

Масштаб последствий краха Credit Suisse трудно переоценить. Согласно данным Национального банка Швейцарии, на момент кризиса активы Credit Suisse составляли около 530 млрд швейцарских франков, что эквивалентно 60% ВВП страны. В банке было занято более 50 тыс. сотрудников по всему миру, включая 17 тыс. в самой Швейцарии.

Эти цифры демонстрируют, почему крах такого института представлял системную угрозу для всей национальной экономики. Джорджио Праделли, президент Ассоциации швейцарских банков (VAV), подчёркивает, что банковский сектор обеспечивает около 9% ВВП страны и 60% экспорта финансовых услуг, что делает его краеугольным камнем экономики.

В ответ на кризис власти Швейцарии разработали комплексный пакет реформ, включающий несколько ключевых направлений. Наиболее значимым изменением стало введение требования 100-процентного покрытия капиталом зарубежных филиалов банков. Эта мера напрямую связана с уроками кризиса Credit Suisse, чьи иностранные подразделения были обеспечены капиталом лишь на 45%, что значительно усугубило последствия кризиса. По оценкам экспертов Базельского комитета по банковскому надзору, полное капитальное покрытие филиалов могло бы снизить вероятность трансграничного распространения кризиса на 30–40%.

Проект реформ вызвал нескрываемый скепсис со стороны UBS. Для этого теперь уже мегабанка новые требования означают необходимость привлечения дополнительных 19,7–23,3 млрд долларов в основной капитал. Финансовые аналитики Credit Suisse Group AG подсчитали, что это приведёт к снижению рентабельности капитала банка (ROE) на 1,5–2 процентных пункта, что существенно ухудшит его конкурентные позиции по сравнению с американскими и азиатскими банками, где требования к капиталу остаются менее строгими. Банку предоставлен переходный период в 6–8 лет, однако полная реализация всех реформ растянется до 2036 года, создавая дополнительную неопределённость для бизнеса.

Особое внимание в реформах уделяется системе вознаграждения топ-менеджеров. Вводится механизм «возвратных бонусов», который позволит изымать уже выплаченные премии в течение 4 лет после их начисления при выявлении нарушений или недобросовестного управления. Согласно исследованию Швейцарского института банковского дела, подобные меры могут снизить склонность к избыточному риску на 25%, однако одновременно уменьшают привлекательность швейцарских банков для топ-менеджеров международного уровня.

Реформа значительно расширяет полномочия финансового регулятора FINMA. Теперь надзорный орган получает право:

·      Вмешиваться в операционную деятельность банков на ранних стадиях возникновения рисков.

·      Налагать штрафы до 10% от годового оборота банка.

·      Требовать изменения стратегии и бизнес-моделей.

·      Запрещать определённые виды рискованных операций.

Нужен воздух

Эти инициативы встретили серьезное сопротивление банковского сообщества. Финансист, основатель finews.com Клод Бауманн указывает на несколько ключевых проблем:

1. Чрезмерная регуляторная нагрузка: UBS придется соблюдать 28 новых требований, многие из которых не имеют аналогов в других юрисдикциях.

2. Ухудшение конкурентоспособности: требования к капиталу в Швейцарии теперь на 15–20% строже, чем в ЕС и США.

3. Риск оттока капитала: по оценкам Boston Consulting Group, уже в 2024 году около 5–7% активов под управлением могут быть переведены в другие финансовые центры.

Особую озабоченность экспертов вызывает расхождение в подходах к регулированию между Швейцарией и другими финансовыми центрами. В то время как Цюрих ужесточает контроль, Сингапур и Дубай активно смягчают свои регуляторные режимы. Например, в Сингапуре в 2024 году были снижены требования к капиталу для частных банков на 5 процентных пунктов, а в Дубае введены налоговые каникулы для новых финансовых институтов. Это создаёт серьезные конкурентные дисбалансы на глобальном рынке финуслуг.

Процесс реализации реформ обещает быть сложным и длительным. После консультаций с отраслевыми объединениями, которые начнутся осенью 2025 года, законопроект поступит в парламент, где может столкнуться с серьёзным сопротивлением. Особенно спорными являются положения о требованиях к капиталу, которые могут стать предметом национального референдума.

Исторический опыт показывает, что финансовые реформы в Швейцарии часто корректируются в ходе политического процесса – например, первоначальные предложения по регулированию «too big to fail» банков в 2012 году были смягчены почти на 30% в ходе парламентских обсуждений.

Экономисты также предупреждают о потенциальных макроэкономических последствиях чрезмерного регулирования. Согласно моделированию Швейцарского института экономических исследований, ужесточение банковских правил может привести к:

·           Росту стоимости кредитов на 0,5–1,5 процентных пункта.

·           Снижению темпов роста ВВП на 0,2–0,3% ежегодно.

·           Потере 5–7 тысяч рабочих мест в финансовом секторе к 2030 году.

·           Сокращению инвестиций в инновации на 15–20%.

В долгосрочной перспективе перед Швейцарией стоит сложная задача – сохранить баланс между финансовой стабильностью и конкурентоспособностью своего банковского сектора. Как отмечает профессор Женевского университета Марк-Андре Шапюи, «чрезмерное регулирование может оказаться опасным – оно способно постепенно подорвать основы швейцарской финансовой модели, которая исторически строилась на сочетании стабильности и гибкости».

В ближайшие годы Швейцарии предстоит пройти сложный путь реформирования своей финансовой системы. Успех этих преобразований будет зависеть от способности властей найти разумный компромисс между необходимыми мерами безопасности и сохранением привлекательности страны для международного капитала. Как показывает текущая дискуссия, этот процесс будет сопряжен с серьёзными политическими и экономическими трениями, а его итоги во многом определят место Швейцарии в глобальной финансовой архитектуре на десятилетия вперёд.  

Комментарий эксперта

Ярослав Кабаков, директор по стратегии ИК «Финам»:

Возникшая диспропорция активов UBS и экономики страны действительно представляет угрозу: банк обслуживает более трети депозитов внутри Швейцарии, контролирует значительную часть корпоративных кредитов и ипотечного рынка. Если в системе UBS возникнет сбой, последствия почувствует не только сама Швейцария, но и финансовые рынки Европы, поскольку UBS является важнейшим международным хабом по управлению частными активами.

Возможный перенос части операций или даже штаб-квартиры за пределы Швейцарии – маловероятен:
UBS тесно связан с национальной идентичностью, а отказ от швейцарской юрисдикции сопряжён с имиджевыми, юридическими и операционными издержками. Более реалистичным представляется вариант поэтапного внедрения требований или реструктуризация отдельных направлений бизнеса за рубежом.

Сложившаяся ситуация напоминает дискуссии времён кризиса 2008 года: масштабные банки становятся системно значимыми до такой степени, что любое их падение требует государственной интервенции, даже если речь идёт о частной структуре. Поэтому власти стремятся заранее выстроить барьеры, обеспечивающие устойчивость банковской системы без чрезмерной зависимости от налогоплательщиков.

С другой стороны, сами банки жалуются на избыточное регулирование. UBS и другие крупные финансовые институты всё чаще поднимают вопрос о том, что такие меры мешают развиваться, выплачивать дивиденды и инвестировать в инновации. Особенно это заметно на фоне активного роста финтех-стартапов, которые в силу своей структуры и происхождения из венчурной среды оказываются вне поля жёсткого регулирования. Это создаёт двойной стандарт: крупные банки обложены капиталовыми подушками и отчётностью, тогда как новые игроки действуют более свободно.

Однако регуляторы считают, что именно чрезмерная свобода и недофинансированный риск привели к коллапсу Credit Suisse. Поэтому ставка делается на системную предсказуемость и управление рисками, пусть даже за счёт динамики развития.

Таким образом, ситуация с UBS стала символом противоречия между государственным контролем и интересами частного капитала. Швейцария как одна из ключевых финансовых юрисдикций должна найти баланс между обеспечением устойчивости своей банковской системы и сохранением конкурентных позиций своих флагманов на мировой арене. Судя по риторике властей, стране важнее избежать повторения краха Credit Suisse, чем угождать глобальным амбициям UBS любой ценой.

Текст: Аркадий Арзамасцев

Материал также опубликован в печатной версии Национального банковского журнала (июнь 2025)