В конце 1980-х годов я работал в Чувашском государственном университете на кафедре экономической теории и рыночного хозяйства и хорошо помню, как все начиналось. Процесс создания банковской системы на региональном уровне выглядел следующим образом. Банковская система вслед за кооперативами и центрами научно-технического творчества молодежи откликнулась на потребности экономики нового типа. Банки начали расти как грибы.

Спрос на услуги вновь создаваемых кредитных организаций был огромным. Многие люди в этот период начали предпринимательскую деятельность. Непредсказуемость в экономике и высокая инфляция позволяли хорошо зарабатывать. Можно было взять кредит, что-то купить, через месяц этот товар продать, благодаря инфляции рассчитаться с кредитом и остаться с прибылью. В начале 1990-х годов стало модно, чтобы каждое предприятие имело свой «карманный» банк, который обслуживал их бизнес. Сложилась такая традиция, которую Банк России до сих пор не может преодолеть, - любовь к кредитованию «связанных» сторон.

В конце 1980-х - начале 1990-х годов начало формироваться первое впечатление о банкирах как о разухабистых ребятах в малиновых пиджаках, разбрасывающих деньги. Эти люди создавали банки с нуля, не имея никакого представления о научных основах деятельности кредитной организации. Интуитивно эти «финансисты» понимали, что все очень просто: взял деньги у одного клиента (вкладчика), отдал другому клиенту (предпринимателю) и «накинул» маржу. И якобы никаких особых усилий не требуется.

Параллельно существовала система госбанков, в них работали на тот момент люди, более знакомые со спецификой банковского бизнеса. В большинстве своем они проводили умеренную политику. Уже тогда многие финансовые учреждения работали по принципу «знай своего клиента». Однако и среди этого контингента опытных банкиров были люди, которые меня в тот момент удивили и до сих пор удивляют. Они поверили в то, что можно активно раздавать кредиты направо и налево, не задумываясь о рисках, которые накапливаются при активном кредитовании.

Проценты в то время доходили до 180%. Кредиты зачастую выдавались безо всякого обеспечения, и кредитные риски были высочайшие. Региональные банки кредитовали предприятия, в частности, уже тогда финансировали жилищное строительство и малое предпринимательство, а также правительство. Физлиц не кредитовали.

В тот период многие банкиры приобрели популярность, стали появляться на экранах ТВ. Им достались «легкие» деньги, использование которых никто не контролировал. К сожалению, некоторые банки не выдержали такой политики своих руководителей. В частности, это чувашские кредитные организации Жилсоцбанк и «Приволжский». Руководитель одной из них кредитовал сомнительные предприятия. Его сначала носили на руках, а потом на руках вынесли из банка. Осталось много вкладчиков. Мне, в тот момент уже министру экономики Чувашской Республики, приходилось заниматься решением проблем, которые накопились в этих организациях.

С другой стороны, в 1995-1997 годах я сам работал в филиале московского банка и видел непомерные аппетиты головного офиса. В то же время банкиры на местах проявляли большую креативность, рождалось много идей относительно того, куда вложить деньги, на чем заработать. Была полная свобода, регулирование практически отсутствовало. Главным было не задер­живать платежи и выполнять обязательства перед вкладчиками. Надзора за остальными параметрами банковской деятельности, по сути, не было. Чаще я по своей инициативе ходил в ГТУ, чтобы посоветоваться, чем проверки из Банка России приходили к нам. В то время ЦБ был скорее добрым наставником, чем надзирающим органом.

Был еще такой момент. В начале 1990-х годов зарплаты сотрудников регулятора резко отставали от зарплат банкиров. Порой ГТУ подвергались, скажем так, сильному влиянию со стороны кредитных организаций. Кроме того, в ГТУ ЦБ еще работали люди с советским прошлым, и им было сложно сориентироваться в новой, изменившейся ситуации. А банкиры - «новые русские» - были более наглыми и нахрапистыми. Влияние ЦБ стало ощущаться, пожалуй, только после кризиса 1995 года, который стал своего рода холодным душем. Только тогда стало понятно, что надо проводить какую-то финансовую политику и следить за рисками.

Будучи банкиром, я выдавал кредит, посмотрев человеку в глаза, и ни разу не ошибся. В то время часто обсуждалось качество подготовки бизнес-плана заемщиков. Но дело не в нем. Можно было получить его на тетрадном листочке и обрести при этом хоро­шего заемщика, а можно было увидеть шикарный бизнес-план и не получить свой кредит обратно. Помню, мы выдали предпринимателю кредит на покупку лимузина «Линкольн» для обслуживания свадеб. В провинции таких машин не было, и этот человек очень удачно развил свой бизнес и рассчитался с банком. Другому предприятию дали кредит на технологическое переоснащение упаковочного производства. Оно и сейчас успешно работает благодаря современному конкурентному оборудованию. Еще одно предприятие получило средства на линию разлива минеральной воды. До сих пор разливают, теперь уже не только воду, но и другие напитки.

В 1995 году, когда из-за кризиса начались проблемы у головной организации нашего банка, я попросил ГТУ дать мне возможность побыстрее рассчитаться с вкладчиками и клиентами. Я горжусь тем, что, когда головной банк полетел под откос, я проинформировал всех клиентов и вкладчиков и полностью с ними рассчитался, в том числе выплатил проценты по депозитам. После этого я выдал всем сотрудникам заработную плату. В тот момент у меня появились первые седые волосы, но обязательства перед людьми я выполнил.

Если посмотреть с позиций 2013 года на 1988 год, попытаться оценить то, что было сделано за 25-летний период, то придешь к выводу, что многие шаги были верными. Например, совершенно правильно разделили Госбанк на шесть специализированных банков. А вот дальнейшая реформа, которая происходила в начале 1990-х годов, сопровождалась безобразиями. Мы пережили этот тяжелый период, но вспомните, сколько было воровства, вспомните историю с чеченскими авизо... Я считаю, что таких потерь можно было бы избежать за счет более разумных и спокойных подходов.

Как законодатель, я высоко оцениваю качество подготовленных в то время законов «О банках и банковской деятельности» и «О Центральном банке». Но вопрос был не в качестве этих документов, а в их исполнении. В 1990-е годы практика игнорирования законодательства, нормативных документов ЦБ была очень частой. Документы «рисовались», и регулятор на это смотрел сквозь пальцы. Мы до сих пор не можем побороть проблему предоставления недостоверной информации.

В начале 1990-х мы пошли по пути «ввяжемся в драку, а там разберемся». Не стоило давать такую широкую возможность открывать финансовые учреждения, которые оперировали деньгами населения. Можно было бы избежать и финансовых афер. Я с горечью представляю, сколько людей умерло от стрессов или покончило жизнь самоубийством из-за всех финансовых пирамид или из-за банкротства банков, в которых хранились их вклады. Я критически отношусь к тому, что было сделано в начале 1990-х, и считаю, что можно было бы постепенно и корректно преобразовать советскую банковскую систему в более современную, востребованную рыночной экономикой. И тогда нынешняя банковская система тоже была бы здоровее и сильнее и не имела бы тех проблем, которые мы по сей день пытаемся решить.