Палата представителей США одобрила законопроект, который ограничивает зарплаты сотрудников финансовых компаний, получающих государственную помощь. Под его действие подпадают все сотрудники компаний, которые получали вливания капитала из фонда спасения финансовых компаний Минфина. Из сферы действия закона исключены лишь те участники рынка, которые вернули государству долги или согласовали график их возврата   
 
NBJ № 4(61), 2009 
«Зарплатный потолок», стр. 14 

Законопроект, одобренный палатой представителей США весной 2009 года, появился под давлением американской общественности и «вызревал» не один месяц до момента своего рассмотрения в парламенте. Первые предложения ограничить зарплаты и бонусы топ-менеджеров банков, получивших помощь по программе TARP, начали поступать сразу же после начала реализации данной программы. Налогоплательщики бурно выражали возмущение в связи с тем, что руководители крупнейших финансовых компаний страны: Goldman Sachs, Merrill Lynch, Citigroup и т.д. – продолжали получать многомиллионные поощрения, в то время как на спасение каждой такой компании из бюджета пошло от 10 до 25 млрд долларов. 
Можно представить себе накал этого возмущения, если иметь в виду, что средний менеджер банка получал в период 2005–2008 годов в 430 раз больше рядового рабочего. Средний компенсационный пакет глав таких финансово-кредитных организаций, как Bank of America и Wells Fargo, в 2008 году составлял 13,8 млн долларов. С 2006 по 2008 год пять лучших трейдеров в 20 банках получили по 32 млн долларов каждый в качестве личной компенсации. На фоне состояния, в котором находилась американская банковская система осенью 2008 года, эти цифры казались не только вызывающими, но и просто абсурдными. 
Отдадим должное американским финансовым властям: они не были глухи к жалобам сограждан и пытались сделать все возможное для того, чтобы «жирные коты» немного умерили свои аппетиты. Тогдашний министр финансов США Генри Полсон был за то, чтобы заставить компании, получившие помощь от государства, пересмотреть контракты с руководителями банков на 2008 год. Но тут Полсон и его коллеги столкнулись со вполне ожидаемым препятствием: контракты были утверждены на собраниях акционеров и не могли быть отменены по воле «сверху». Складывалась парадоксальная ситуация: менеджеры, доведшие свои банки практически до банкротства, получали вознаграждения так, словно ничего плохого не произошло и руководимые ими организации продолжают процветать!
Наиболее громкий скандал, во многом ускоривший принятие упомянутого законопроекта, произошел в марте 2009 года. Страховая группа AIG решила выплатить менеджерам своего подразделения, занимающегося деривативами, бонусы на сумму 165 млн долларов. И все бы ничего, если бы спасение AIG не обошлось бюджету всего шестью месяцами ранее во вполне сопоставимую сумму – 170 млн долларов. Стало ясно, что удержание «волны бонусов» под контролем требует от правительства принятия более жестких мер, причем не точечных, как в случае с AIG, а системных. 
Одной из таких мер стало принятие закона, ограничивающего зарплаты сотрудников финансовых компаний, получивших госпомощь. Другой – назначение юриста Кеннета Файнберга «зарплатным царем» (куратором Министерства финансов США по вопросам компенсаций топ-менеджерам). Вступив в должность, Файнберг заявил, что топ-менеджеры Citigroup, Bank of America и AIG потеряют в 2009 году до 50% своих доходов. И будут оставаться на суровой зарплатной диете до тех пор, пока возглавляемые ими организации не вернут всю полученную госпомощь до последнего доллара. 
Стоит отметить, что проблему сверхвысоких доходов банкиров до сих пор пытаются решить во многих странах, прибегая к различным методам и инструментам – от введения институтов «зарплатных царей» до прописывания в базельских стандартах положений, в соответствии с которыми вознаграждение топ-менеджеров крупных банков должно быть привязано к тем рискам, которые эти банки принимают на себя. При этом рекомендуется, чтобы бонусы «топам» начислялись с определенным временным лагом, достаточным для того, чтобы понять, верно или нет они оценивали риски. Ну а что касается борьбы с «котами» в целом, то об ее эффективности, как обычно, можно будет судить по итогам следующего мирового экономического кризиса.