Восемнадцатилетние переговоры о вступлении  России во Всемирную торговую организацию подошли к концу. Россия официально присоединилась к ВТО. Что ждет нашу страну в результате вступления в ВТО, какие это может иметь последствия для национального банковского сектора? Ответы на эти вопросы до сих пор неочевидны
НБЖ № 1(92), 2012
«Этот день мы приближали как могли...», стр. 24-29

21 июля 2012 года президент России Владимир Путин подписал Федеральный закон "О ратификации Протокола о присоединении Российской Федерации к Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации от 15 апреля 1994 г.".

Документ был принят Государственной думой 10 июля 2012 года и одобрен Советом Федерации 18 июля 2012 года. Протоколом оформлялось членство Российской Федерации во Всемирной торговой организации.

Москва вела переговоры о членстве в ВТО около 18 лет. Переговорный процесс о вступлении России в эту организацию начался в 1995 году, а протокол о присоединении РФ к глобальному торговому клубу был подписан лишь 16 декабря 2011 года.

На протяжении всего периода вступления России в ВТО велись дискуссии о целесообразности данного шага, о позитивных и негативных его последствиях.

В публикациях сторонников членства нашей страны в ВТО подчеркивалась важность ее вступления в эту организацию для устойчивой работы крупнейших российских экспортеров и для повышения эффективности работы предприятий, ориентированных на внутренний рынок за счет усиления международной конкуренции. Противники членства в ВТО выдвигали свои доводы: по их мнению, вступление РФ в ВТО может привести к катастрофическим последствиям для национальных перерабатывающих предприятий. Однако ни тем, ни другим почему-то не хватило без малого 18 лет, чтобы просчитать прогнозные величины выгод или потерь российской экономики.

Что касается последствий вступления России в ВТО непосредственно для банковского сектора, то многие эксперты считают, что здесь немногое изменится, во всяком случае, в первое время. Они объясняют это несколькими причинами. Во-первых, Россия выторговала позицию, согласно которой иностранные банки могут работать у нас исключительно через свои дочерние структуры, а не в виде филиалов. Во-вторых, в РФ доля иностранных банков в настоящее время - это 12-13% от суммарных активов. Она практически не изменилась за посткризисный период, поэтому максимально допустимая квота в 50% - это в нынешних условиях почти недостижимый показатель.

Одновременно эксперты указывают на то, что российский банковский рынок чрезвычайно сегментирован. Крупные государственные компании обслуживаются в госбанках, средние и мелкие -в частных банках, а компании с иностранным участием являются клиентами иностранных банков. И до тех пор пока не  произойдет увеличения  доли  иностранного капитала в экономике, трудно рассчитывать, что здесь появятся новые клиенты для иностранных банков. Конечно, есть на российском рынке и дочерние структуры, являющиеся универсалами, они активно обслуживают не только иностранные компании, но и широкий круг российских клиентов-физлиц. Но справедливости ради стоит отметить, что на этом поле они все же не являются лидерами, и с ними успешно конкурируют не только гиганты - госбанки, - но и крупные и средние по размерам финансово-кредитные организации.

Правда, наиболее дальновидные эксперты предостерегают от политики самоуспокоения и предупреждают о том, что следует ожидать роста присутствия на нашем рынке банков из агрессивно растущих экономик, где применяются иные регулятивные нормы, что может существенно ухудшить условия конкуренции и породить для нас серьезные системные риски. Конечно, речь идет о тех странах, предприниматели которых уже активно работают в России, например о Китае. Вопрос, что произойдет с отечественной банковской системой, если ряд региональных банков перейдет под контроль китайских собственников (а это вполне реально, учитывая, какими финансовыми возможностями располагает китайский бизнес), даже не обсуждается в контексте вступления России в ВТО. А жаль.